<< Главная страница

Глава 67



КЛАВДИЙ ИВЕРО
Возведенный на руинах римской крепости Калагуррис-Нассика замок Калагорра, родовое гнездо графов Иверийских, произвел на наших друзей удручающее впечатление. Роскошная внутренняя обстановка лишь подчеркивала царившую в нем удушливую атмосферу тоски и безысходности, делая ее совершенно невыносимой, доводя контрасты до полнейшего абсурда. Новоприбывшие не встретили здесь ни единой улыбки, ни одного радостного лица. Только три луча света было в этом мрачном царстве печали и запустения, три юные княжны - Елена, Диана и крошка Маргарита, - но и они предпочитали прятаться от постороннего взгляда за траурными одеяниями.
Граф Иверо не вышел даже поприветствовать гостей. Вместо него всем заправляла графиня Диана Юлия, дочь покойного императора Корнелия IX, тетка царствующего ныне Августа XII, высокая стройная сорокалетняя женщина с пышной копной огненно-рыжих волос и изумрудно-зелеными глазами, которую за страстное увлечение астрологией и алхимией (чем грешили многие отпрыски римского императорского дома) в Испании прозвали итальянской ведьмой. С гостями графиня была любезна, но сдержана; ее лицо не выказывало ровно никаких эмоций, и только внимательный наблюдатель, каким был Эрнан, мог заметить в ее взгляде затаенную боль.
Поскольку Альфонсо XIII публично объявил об аресте младшего брата, Шатофьер решил не скрывать этот факт, так что отведенные Фернандо де Уэльве покои находились под совместным надзором королевских гвардейцев и замковой стражи. Афишируя настоящее положение вещей, Эрнан преследовал вполне определенную цель и не ошибся в своих расчетах: в десять часов вечера к нему явился камердинер графа и передал, что хозяин готов повидаться с ним в любое удобное для него время. Это было высказанное в вежливой форме предложение о немедленной встрече. Эрнан только и ждал этого и выразил желание встретиться как можно скорее, а если граф не возражает, то прямо сейчас. Получивший четкие указания камердинер предложил Шатофьеру следовать за ним и провел его в личные апартаменты графа Иверо.

Еще недавно Клавдий Иверо считался одним из самых блестящих вельмож всей Испании. Это был высокий, крепкого телосложения мужчина, волевой, энергичный и моложавый с виду - мало кто давал ему больше тридцати пяти лет, хотя на самом деле ему было уже за сорок. Однако трагическая смерть сына сломила его. За последние полтора месяца он постарел как минимум на двадцать лет, и Эрнан просто не верил своим глазам: неужели этот немощный старик с седыми волосами, изборожденным морщинами лицом и усталым, опустошенным взглядом и есть тот великолепный сеньор, которого он видел в начале сентября в Памплоне? На какое-то мгновение Эрнана обуяли сомнения. Правильно ли он поступает, собираясь довериться человеку, одной ногой стоящему в могиле и, наверняка, с нетерпением ждущему смерти, как милости Божьей, как избавления от своих страданий, - разве способен такой человек на решительные поступки? Может, лучше было бы обратиться к графине?..
- Прошу садиться, господин граф, - скрипящим голосом произнес Клавдий Иверо, указывая на кресло возле горящего камина.
Эрнан сел. Граф слабо кивнул своему камердинеру, и тот вышел, оставив господ вдвоем.
- Итак, - заговорил Клавдий Иверо, как только дверь за слугой затворилась, - кастильский король велел арестовать своего брата. За что?
- По обвинению в государственной измене.
- Ага... Ну, это неудивительно.
Посему в комнате воцарилось тягостное молчание. Граф сидел с закрытыми глазами, бессильно откинувшись на спинку кресла. На его лице застыло выражение смертельной усталости. Эрнан мысленно ругал себя, что допустил ошибку, не доверившись графине. Но теперь уже было поздно что-либо менять. Диана Юлия наверняка удалилась в свои покои или же до утра уединилась в своей алхимической лаборатории и колдует там над колбами и ретортами.
Наконец Клавдий Иверо раскрыл глаза.
- Господин граф, король прислал мне копию протокола допроса моего сына. - (Эрнан побледнел.) - Там не указано никаких имен - ни исполнителей, ни свидетелей, - вероятно, он опасался, что я стану мстить... И, кстати, напрасно. Правосудие есть правосудие... Но, по имеющейся у меня информации, вы были непосредственно причастны ко всем тем событиям.
"Он наводил справки! - воспрянул духом Эрнан. - Значит, еще не все потеряно".
- Да, дон Клавдий, я участвовал в раскрытии заговора.
- В таком случае, вы именно тот человек, который мне нужен.
Шатофьер привстал и поклонился:
- Я весь к вашим услугам.
- Дело в том, сударь, - продолжал граф Иверо, - что из протокола допроса я понял лишь то, что мой сын, по глупости своей и безрассудству, впутался в заговор, об истинной цели которого даже не подозревал. По моему глубокому убеждению, это чистейшая нелепица, что он покусился на те злосчастные векселя. В конце концов, я не тиран, я продал бы несколько своих имений и заплатил бы по всем его долгам, а в случае необходимости и защитил бы его от гнева матери. Мне кажется более вероятным, что Рикард... Впрочем, не буду высказывать свои предложения, ибо они заставляют меня усомниться в здравом рассудке моего сына. Я лишь одно хочу знать: верно ли я догадался, что мотивы Рикарда были чисто личные?
- Да, дон Клавдий. В своем разрыве с принцессой Маргаритой ваш сын отчасти винил графиню Бискайскую, и ее брат воспользовался этим обстоятельством, а также тем состоянием глубокого отчаяния...
- Не будем лицемерить, сударь, - перебил его Клавдий Иверо. - Скажите прямо: Александр Бискайский воспользовался безумием моего сына. Его все еще разыскивают?
- Бывшего графа? Да. Недавно король удвоил сумму вознаграждения за его поимку.
- Уже напали на какой-нибудь след?
- Увы, нет. Он будто сквозь землю провалился.
- А как остальные участники заговора?
- Все, кроме одного, казнены.
- Жозеф де Мондрагон все еще жив?
- Он был приговорен к пожизненному заключению. Как мне стало известно, монсеньор Франческо де Арагон отказался подписать ему смертный приговор на том основании, что не было прямых доказательств его причастности к заговору - лишь предположения прочих обвиняемых, что он также участвовал в этом деле... ну, и еще мои собственные умозаключения. Однако теперь это уже несущественно. На прошлой неделе Жозеф де Мондрагон покончил с собой - повесился в своей камере.
- Об этом позаботился король?
- Скорее, принцесса Маргарита.
- Понятно... А что говорят в Памплоне про смерть Рикарда?
- Все убеждены, что его убил Александр Бискайский. Почему - высказывают самые разноречивые предположения, но ни одно из них не бросает тени на вашего сына.
- И на том хорошо, - облегченно вздохнул граф. - Но где гарантия, что все посвященные будут молчать?
Вспомнив про Симона, Эрнан на мгновение замешкался с ответом, но затем сказал:
- Будьте уверены, дон Клавдий. Молчать будут все.
- Ну что ж, будем надеяться... Но постойте-ка! Вы сказали, что все, кроме одного, мертвы. Кто же этот один? Или вы имели в виду Александра Бискайского?
- Нет. Я имел в виду Фернандо де Уэльву.
Впервые за время разговора глаза Клавдия Иверо сверкнули.
- Принц Кастильский?
- Да, он самый.
Граф судорожно вцепился пальцами в подлокотники своего кресла и резко подался вперед. Дыхание его участилось.
- И он сейчас у меня в замке!
- За это он и арестован своим братом, королем.
- Так, значит, я не ошибался, - прошептал граф с тихой ненавистью в голосе. - Так я и думал, что принц Фернандо виновен в смерти моего сына... Господин де Шатофьер, если вы можете... даже если не можете, даже если не вправе - прошу вас, расскажите, во что впутался мой глупый сын.
Эрнан сделал вид, будто колеблется, хотя в действительности он решил все наперед.
- Хорошо, господин граф, я расскажу вам все, что могу рассказать. Александр Бискайский и Фернандо де Уэльва решили избавиться от княжны Жоанны, поскольку она случайно прознала об их планах захватить при помощи иезуитов кастильский и наваррский престолы и угрожала им разоблачением, если они не откажутся от своих замыслов и не покаются перед королями Наварры и Кастилии.
- Стало быть, Фернандо метил на корону своего брата?
- Да. Он собирался отравить дона Альфонсо и поведал об этом графу Бискайскому. А княжна подслушала их разговор и...
- И мой сын принимал участие в их гнусной затее?! Какой позор!
- Но он понятия не имел об истинной подоплеке дела. Равно как и о том, что его также должны были убить - вместе с княжной Бискайской.
- Что?! - потрясенно воскликнул граф Иверо. - Да что вы говорите?!
- Увы, это так. По замыслу заговорщиков, ваш сын, уже мертвый, должен был предстать виновником смерти княжны, ее убийцей, чтобы никому не пришло в голову заподозрить в этом других...
Эрнан вкратце поведал о поимке Фернандо и обнаруженных у него железном пруте и кинжале с вензелем Рикарда на рукояти. Потом он немного отступил от правды, сказав, что Фернандо передал Симону пакет, в котором действительно было письмо, компрометирующее Рикарда. (На допросе бывший доминиканец Гаспар признался, что по приказу графа Бискайского он подделал и это письмо, правда, небрежно - лишь затем, чтобы усыпить бдительность Фернандо. В том письме Жоанна обвиняла Рикарда в убийстве некоего Хуана Энрике де лас Фуэнтес, кастильского кабальеро, который весной этого года был любовником Маргариты и в самый разгар их романа спьяну утонул в реке. Однако из поддельного письма следовало, что это не был несчастный случай. Жоанна якобы располагала неопровержимыми доказательствами вины Рикарда и шантажировала его, требуя, чтобы он женился на ней.) Эрнан предпочел такую версию происшедшего - хоть и не соответствующую действительности, но и не совсем ложную, - чтобы ни в коем случае не вызвать у графа даже тени сочувствия к Фернандо, который, по замыслу Александра Бискайского, должен был умереть.
Клавдий Иверо слушал Эрнана, низко склонив голову. Когда же он поднял ее, глаза его пылали яростным огнем, черты лица заострились, оно приобрело выражение непреклонной решимости. Эрнан опешил: где только и девались та усталость и опустошенность, которые так неприятно поразили его в самом начале их разговора. В немощном теле еще был жив здоровый дух!
- Господин де Шатофьер, - произнес граф. - С тех пор как умер мой сын, у меня пропало желание жить. Я очень гордился Рикардом, может быть, преувеличивал его достоинства - но он был моим единственным сыном. Теперь же единственное, что держит меня на этом свете, так это жажда мести. Прежде чем умереть, я хочу отомстить тем, кто погубил Рикарда. Раньше я ненавидел и тех, кто раскрыл этот заговор, хоть и не собирался мстить им, но теперь... Теперь, когда оказалось, что Рикарду отводилась роль козла отпущения, я искренне признателен тем людям, которые спасли его не от смерти, но от посмертного позора. - Он испытующе поглядел на Эрнана. - Ведь это вы, я полагаю, разоблачили заговорщиков?
- Да, - невозмутимо ответил Шатофьер. - Это был я.
- Благодарю вас, граф, - просто сказал Клавдий Иверо и сказал он это от всей души.
Эрнан вдруг почувствовал, как из глубины груди к его горлу подкатывается комок. Какая все-таки сложная, подумал он, какая скверная штука жизнь, в которой подчас возникают такие ситуации, когда убитый горем отец искренне благодарит человека, изобличившего его сына в преступлении...
Между тем граф, собравшись с мыслями, вновь заговорил:
- Итак, Фернандо де Уэльва. Принц Кастилии, наследник престола, преступник. На его совести смерть Рикарда. Мало того, что он собирался убить моего сына, он хотел опозорить его, взвалить на него чужие грехи - а сам остался бы незапятнанным... Ему нет места на этом свете, он должен умереть! - Клавдий Иверо снова подался вперед и даже чуть привстал. Его горящий взгляд, казалось, буравил Эрнана насквозь. - Господин де Шатофьер, отдайте мне этого ублюдка! Уж коли мне не суждено будет расквитаться с графом Бискайским, этим подонком, то я хоть отомщу другому негодяю. Ради всего святого, заклинаю вас - отдайте мне принца Фернандо! Я не могу допустить, чтобы он покинул эти стены живым. Это будет надругательством над памятью моего сына - пусть и не очень светлой, но тем не менее... Граф, вы не можете, вы не должны отказать мне! Всю ответственность я беру на себя. В конце концов, вы в моем замке, воинов у меня гораздо больше, чем у вас, и если возникнет необходимость, я велю арестовать всех кастильских гвардейцев. Если вы сочтете это нужным, я для вида арестую и вас с графом д'Альбре. Вам никто не станет вменять в вину, что вы по доброй воле уступили мне принца - ибо сила на моей стороне. В худшем случае, король Альфонсо обвинит вас в излишней доверчивости - что вы положились на мое гостеприимство.
Эрнан отрицательно покачал головой:
- В принятии столь радикальных мер нет никакой необходимости, дон Клавдий. Кастильский король исполнен решимости казнить своего брата - но для этого нужно раздобыть неопровержимые доказательства его вины.
- Так ведь они есть. У княжны... то бишь у графини Бискайской.
- Увы, она знает слишком мало. Вот если бы... - тут Эрнан умолк, словно не решаясь закончить свою мысль.
- Ну!
- Другое дело, если Фернандо де Уэльва сам сознается в своих преступных замыслах. Если заставить его это сделать.
- И каким же образом?
Эрнан в деталях изложил свой план действий.
- Хорошо, - кивнул Клавдий Иверо, выслушав его. - Это меня вполне устраивает. Я сейчас же дам соответствующие распоряжения. Вот только... А что если Фернандо ни в чем не признается?
- Тогда я скажу дону Альфонсо, что был вынужден уступить вам. Ведь сила действительно на вашей стороне. Надеюсь, что в таком случае вы подтвердите этот факт в письме к королю.
- Можете не сомневаться, граф. Я же с самого начала предлагал взять всю ответственность на себя... Ладно. Так или иначе, но преступник не избежит заслуженного наказания. И тогда останется лишь граф Бискайский... а также Маргарита, - неожиданно для Эрнана добавил Клавдий Иверо и глаза его вновь сверкнули. - Ведь на самом деле она погубила Рикарда... Но ее пусть покарает Господь.

После беседы с графом Иверо Эрнан возвратился в свои покои и сразу же вызвал к себе лейтенанта кастильских гвардейцев. Это был сорокапятилетний солдат с пышными, тронутыми сединой усами и суровым, непроницаемым лицом верного служаки, который пользовался безграничным доверием как у Фернандо IV, так и Альфонсо XIII.
- Господин де Сальседо, - сказал ему Шатофьер. - Вы, конечно, знакомы с распоряжением короля во всем подчиняться мне?
- Да, сударь. Ваш слуга еще вчера предъявил мне это распоряжение. Кроме того, я получил от его величества письмо, содержащее аналогичные указания.
- Это очень хорошо, что у вас нет никаких сомнений, поскольку следующее мое распоряжение может явиться для вас неожиданностью. Поэтому важно, чтобы вы полностью доверяли мне.
- Я целиком доверяю вам, сударь. В письме его величества было сказано, что вы наделены чрезвычайными полномочиями.
- Тем лучше. - Эрнан взял со стола пергаментный свиток, скрепленный большой королевской печатью и передал его лейтенанту. - Вот, ознакомьтесь с указом короля.
Лейтенант развернул свиток и принялся читать. По мере того, как глаза его пробегали все новые и новые строки, челюсть его все больше отвисла; казалось, еще немного, и она грохнется наземь.
- Убедитесь, что подпись и печать подлинные, - спустя минуту добавил Шатофьер.
Спохватившись, лейтенант закрыл рот, громко лязгнув зубами, и поднял на Эрнана обалделый взгляд.
- Вне всякого сомнения, сударь, подпись и печать королевские. Весь текст указа его величество написал собственноручно.
- И вы готовы беспрекословно повиноваться мне во исполнение сего указа?
- Да, сударь, готов, - не колеблясь, ответил лейтенант. Лицо его опять стало спокойным и невозмутимым. Двадцать лет на службе у Фернандо IV приучили старого гвардейца философски относится к любым неожиданностям. Он привык слепо подчиняться королевской воле и не задавать лишних вопросов.



далее: Глава 68 >>
назад: Глава 66 <<

Олег Авраменко. Принц Галлии (том 2)
   Глава 38
   Глава 39
   Глава 40
   Глава 41
   Глава 42
   Глава 43
   Глава 44
   Глава 45
   Глава 46
   Глава 47
   Глава 48
   Глава 49
   Глава 50
   Глава 51
   Глава 52
   Глава 53
   Глава 54
   Глава 55
   Глава 56
   Глава 57
   Глава 58
   Глава 59
   Глава 60
   Глава 61
   Глава 62
   Глава 63
   Глава 64
   Глава 65
   Глава 66
   Глава 67
   Глава 68
   Глава 69
   Глава 70


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация