<< Главная страница

Глава 38



КОРОЛЕВА ЛЮБВИ И КРАСОТЫ
ПРЕДЪЯВЛЯЕТ ПРЕТЕНЗИИ
НА ГАЛЛЬСКИЙ ПРЕСТОЛ
К вечеру Памплона как с ума сошла. На улицах и площадях столицы целую ночь не стихало веселье - наваррцы вовсю праздновали восемнадцатилетие своей наследной принцессы. Возбужденные ратным зрелищем и подогретые вином горожане разошлись не на шутку. Они не ограничивались одними лишь невинными забавами: то тут, то там дело, знай, доходило до рукоприкладства относительно лиц, заподозренных в симпатии к иезуитам, а сотня сорвиголов разгромила и сожгла дотла таверну, которую, на беду ее хозяина, почему-то облюбовали рыцари Сердца Иисусова. Как и во всех странах, где были сильны позиции иезуитов, в Наварре, особенно среди представителей третьего сословия, к ним не оставался равнодушным почти никто: одни почитали их чуть ли не за святых, иные - за исчадий ада, причем последних было явное большинство. И этой ночью настал их звездный час. Когда утром следующего дня королю доложили о последствиях народных гуляний, бледный дон Александр аж за голову схватился.
Благо к этому времени все высокие гости уже были во дворце, где после продолжительного перерыва на отдых поздно вечером состоялся пир. Филипп явился на него свежий, чистенький, одетый с иголочки, взбодренный недавним купанием - но стоило ему сделать глоток вина, как на него с новой силой навалилась усталость, и едва начался пир, он с таким нетерпением ожидал его окончания, что почти ничего не съел.
Сегодняшние состязания отбили аппетит также и у Маргариты. Она вообще не соизволила явиться к праздничному столу, ссылаясь на плохое самочувствие, чему Филипп охотно поверил. Прекрасно знали о причине ее недомогания и остальные гости. Кое-кто даже мысленно упрекал Филиппа за проявленную невежливость, однако большинство склонялось к мысли, что король турнира сделал удачный выбор. Кому же, дескать, как не императорской дочери, чей род правит в Италии без малого девять столетий, должен принадлежать венец королевы любви и красоты?
Сам Филипп был просто очарован юной принцессой. Его приятно поразил ее гибкий мальчишеский ум, сочетавший в себе детскую непосредственность с вполне зрелой рассудительностью и начисто лишенный той специфической женской практичности, которая подчас вызывала у Филиппа раздражение. Вскоре между ними завязался такой оживленный разговор, что на губах у присутствующих начали появляться понимающие улыбки.
Впрочем, ни обстоятельства, ни состояние духа Филиппа не располагали его к активным ухаживаниям. К тому же в поведении Анны не было и намека на жеманность или кокетство, она держалась с ним скорее как со старшим товарищем, а не как с представителем противоположного пола. Большей частью их разговор носил нейтральный характер, а если и касался взаимоотношений мужчин и женщин, то опосредствовано. Так, например, Анна спросила, кого из дам он желал бы видеть в ее свите в течение четырех последующих дней, и Филипп с удовольствием назвал имя Бланки Кастильской, прочие же кандидатуры оставил на усмотрение самой королевы. Анна одобрила его выбор, с каким-то странным выражением заметив, что у него, мол, губа не дура, а после некоторых колебаний добавила без обиняков, что в ее окружении каракатиц не будет - только хорошенькие девушки.
Чуть позже к Филиппу подошел маршал-распорядитель турнира и осведомился, намерен ли он отстаивать титул сильнейшего в завтрашних групповых состязаниях. Филипп ответил отказом, объяснив под добродушный хохот присутствующих, что пленен чарами своей королевы и собирается, как верный рыцарь, находиться при ней, чтобы защищать ее от всяческих поползновений со стороны возможных претендентов на его место.
Затем Филиппу пришлось выручать из неловкого положения графа Шампанского. Как мы уже знаем, в схватке с Хайме де Барейро Тибальд здорово ушибся и не был уверен, сможет ли на следующий день стать во главе одной из партий в общем турнире. Но и отказываться он не решался, поскольку ушиб, даже самый сильный, в рыцарской среде принято было считать сущим пустяком. Видя, как смутился Тибальд, когда к нему направился маршал, Филипп в спешном порядке взял слово и заявил, что коль скоро он король турнира, то в любом случае должен набрать себе почетную свиту - если не для совместного участия в предстоящем сражении, так хотя бы для того, чтобы заботиться о дамах из окружения королевы любви и красоты и при необходимости защитить их от вышеупомянутых поползновений.
Присутствующие сочли это несколько забавное требование, тем не менее, вполне законным. В числе прочих, Филипп назвал также имя Тибальда де Труа, который с радостью и огромным облегчением ухватился за его предложение. По сему, к всеобщему удовлетворению, предводителями двух противоборствующих партий были назначены Эрнан де Шатофьер и Гуго фон Клипенштейн.
С окончанием общей трапезы окончились и мучения Филиппа. Достопочтенные господа принялись за десерт, а дамы и притомившиеся за день рыцари разошлись по своим покоям.
Возвратясь к себе, Филипп застал в гостиной весьма живописную картину. Посреди комнаты на устланном коврами полу сидели Габриель де Шеверни, Марио д'Обиак и Марк д'Аринсаль и перебирали какие-то лежавшие перед ними вещицы, внимательно рассматривая каждую из них. Там было несколько кружевных манжет, пара дамских перчаток, один оторванный от платья рукав, десяток носовых платков с вышитыми на них гербами и инициалами, множество разноцветных лент для волос, а также всякие милые безделушки, вроде брошек, булавок и застежек.
- А это еще что такое? - произнес Филипп, скорее констатируя сам факт наличия этих вещей и их количество, чем спрашивая, откуда они взялись. Их происхождение было для него очевидно.
- Подарки от дам, монсеньор, - с улыбкой ответил д'Обиак. - Во время турнира господин де Шеверни велел их перехватывать, чтобы не раздражать вас.
- Понятненько. Ты, кстати, переусердствовал, Габриель. Меня они вовсе не раздражают - ведь это так трогательно! - Он присел на корточки и бегло взглянул на вещицы; затем сказал: - Ни чулок, ни подвязок, ни туфелек, как я понимаю, нет.
- Чего-чего? - обалдело переспросил Габриель.
- Ну да, конечно, - будто не слыша его, продолжал Филипп. - Слишком изысканная публика для таких пикантных подарков... Стоп! - Он выудил из кучи безделушек великолепной работы брошь и осмотрел ее со всех сторон. - Вот это да! Если только я не ошибаюсь... Габриель, ты случайно не помнишь, кто ее прислал?
- Принцесса Кастильская, - вместо него ответил Марк д'Аринсаль. - То бишь, госпожа Бланка. Подарки принимал я.
Одобрительно мурлыча, Филипп приколол брошь к левой стороне камзола.
- Пусть Монтини побесится, чтоб ему пусто было.
- Да, насчет Монтини, монсеньор, - отозвался д'Обиак.
- Ну?
- Сегодня ему здорово помяли бока, когда он разнимал на трибунах дерущихся.
- Так ему и надо, выскочке! - обрадовался Филипп. - Гм... Спасибо за приятную новость, Марио.
- Рад вам служить, монсеньор.
- Знаю, старина. И будь уверен, ценю это. Но на сегодня твоя служба закончена. Как, собственно, и Марка. - Тут он щелкнул пальцами левой руки. - Да, вот еще что. Чей это рукав?
- Одной юной и чертовски симпатичной дамы из окружения госпожи Анны Юлии. Имя, к сожалению, я позабыл.
- Ах да, вспомнил! - сказал Филипп. - Я видел в римской ложе девицу без рукава... как там ее зовут?.. Диана Орсини, вот как! Точно она. Что ж, возьмем ее на заметку. - Он облизнулся. - Ну, ладно, ребята, вы свободны, ступайте. Сегодня будет дежурить Габриель.
С этими словами Филипп проследовал в соседнюю комнату, где при помощи Габриеля сбросил с себя камзол, сапожки и штаны и облачился в просторную бело-пурпуровую тогу - одну из пяти, подаренных ему императором. Развалившись на диване, он сладко потянулся, широко зевнул и лишь тогда с удивлением заметил стоявшего в дверях д'Обиака.
- Чего тебе, Марио?
Парень растерянно заморгал.
- Я рассчитывал, монсеньор, дежурить в ваших покоях.
- Дежурить будет Габриель, - сухо сказал Филипп. - Ступай.
Д'Обиак глуповато ухмыльнулся.
- Но я рассчитывал, монсеньор...
- А я говорю: ступай. Или что-то не так?
- Да нет, монсеньор, все в порядке. Вот только...
- Ну, что еще?
- Я думал, что сегодня моя очередь, и...
- И договорился с Беатой де Арагон, - кивнул Филипп. - Ладно, черт с тобой, оставайся. Когда она придет?
- В полночь.
- Вот в полночь и приступишь... мм... к дежурству. А пока ступай в гостиную и не вздумай подслушивать, иначе велю вышвырнуть тебя вон.
- Премного благодарен, монсеньор! - поклонился паж.
- И без твоей благодарности как-нибудь проживу. Больно она мне нужна! А ну, убирайся, пока я не передумал!
Д'Обиак опрометью выскочил из комнаты и плотно затворил за собой дверь.
Габриель пододвинул ближе к дивану стул и присел.
- Интересно, - произнес Филипп. - Как сейчас Маргарита?
- Очень расстроена, но довольно спокойна, - ответил Габриель, хотя вопрос был чисто риторическим. - Велела Констанце де Арагон читать ей Новый Завет.
- Что именно?
- Кажется, Откровение.
- О! Это уже серьезно... Стало быть, ты виделся с Матильдой?
- Да.
- И как она?
Габриель понурился и промолчал.
- Бросил бы ты эту затею, братишка, - сочувственно сказал Филипп. - Ни к чему хорошему она не приведет.
- Нет, - упрямо покачал головой Габриель. - Я все равно женюсь на ней. Я добьюсь ее любви.
Филипп тяжело вздохнул:
- Что ж, воля твоя...
Некоторое время оба молчали. Несмотря на усталость, с лица Филиппа не сходило озабоченное выражение.
- Наверное, вам пора ложиться, - отозвался наконец Габриель.
- А я и так лежу, - полушутя ответил Филипп.
- Вас что-то грызет?
- Угадал.
- И что же?
Вместо ответа Филипп вскочил с дивана, вступил ногами в тапочки и важно прошествовал по комнате к противоположной стене и обратно. Глядя на его тогу и торжественно-взволнованное лицо, Габриель невольно подумал, не собирается ли он произнести какую-то напыщенную речь.
Речи, однако, не последовало. Филипп с разбегу плюхнулся на диван и выдохнул:
- Анна! Я без памяти влюблен в эту очаровательную крошку.
Габриель озадаченно приподнял бровь:
- Но ведь только вчера вы говорили, что лучшая из женщин...
- Бланка! Конечно, Бланка. Так оно и есть.
- Но причем...
- А притом, что речь совсем не о том. Ты ничего не понял, дружище. Как женщина, Анна меня мало привлекает - хоть она с виду изящна, и личико у нее красивое, и фигурка ладненькая, слишком уж много в ней всего мальчишеского. Другое дело, что я безумно хочу жениться на ней.
- Вот как! А что с Маргаритой?
- К чертям ее собачьим, Маргариту! - вдруг громко выкрикнул Филипп, опять вскочил на ноги, но тотчас же сел. - Пусть ее разыгрывают Оска, Шампань и Иверо. А я пас.
- Это почему? - спросил Габриель, удивленный таким бурным всплеском эмоций.
- А потому... Впрочем, ладно. Объясню все по порядку. Вот скажи, кто такая Маргарита?
- Как это кто? Наследная принцесса Наварры, разумеется.
- А что такое Наварра?
- Ну, королевство. Небольшое, и все-таки королевство.
- Для меня это несущественно. Что мне наваррская корона, если я претендую на галльскую.
- Но ведь именно брачный союз с Наваррой дает вам хорошие шансы на галльский престол. Или я ошибаюсь?
- Да, теперь ты ошибаешься.
Габриель тряхнул головой. Он был совершенно сбит с толку.
- Теперь? Ничего не понимают!
- Сейчас поймешь, - успокоил его Филипп. - Но, прежде всего, давай выясним, кто такая Анна Юлия Римская.
- Ну, принцесса Италии.
- А еще?
- Дочь Августа Двенадцатого.
- А еще?
- Дочь Изабеллы Французской.
- То-то и оно! А Изабелла Французская, в свою очередь, является единственной дочерью короля Филиппа-Августа Второго от его третьего брака с Батильдой Готийской, сестрой ныне здравствующего маркиза Армана де Готии, графа Перигора и Руэрга, который пережил не только своего сына, но и обоих внуков.
- Обоих?! - пораженно переспросил Габриель.
Филипп вздохнул, впрочем, без излишней грусти.
- Да, печальная история, нечего сказать. Бедный дон Арман! Сначала умер сын, затем старший внук, а полмесяца назад - и младший, который имел глупость получить ранение, сражаясь за освобождение Южной Андалусии от мавров. Покойный виконт Готийский был еще тот тип - при своем положении вел образ жизни бродяги-рыцаря, искал на свою голову приключений и, наконец, доискался. Представляю, каково сейчас старому маркизу. Наверное, это несладко - остаться на склоне лет круглым сиротой... Гм, почти круглым. Не считая племянницы, бывшей императрицы, недавно ушедшей в монастырь, у него есть еще Анна - его двоюродная внучка и...
- И наследница его майората, - подхватил Габриель, поняв, в чем дело. - Таким образом, если вы с Анной Юлией объедините посредством брака свои родовые владения, в ваших руках окажется добрая половина Галлии.
- Вот именно. Женившись на Анне, я смогу в любой момент заявиться к королю и прямо сказать: ну-ка, дядя, освободи место на троне... Конечно, я так не поступлю. Королевская власть священна, и негоже ронять ее в глазах подданных, низвергая помазанника Божьего силой. Но я потребую от дяди и Сената безусловного признания меня наследником престола и соправителем королевства, независимо от того, будут у королевы Марии дети или нет. Постепенно в моих руках сосредоточится вся реальная власть, а за дядей Робером останется лишь титул, от которого он, надеюсь, впоследствии отречется добровольно, без малейшего принуждения с моей стороны. А если нет, я предложу Сенату принять закон о дуумвирате[2]. Так или иначе, но самое большее через пять лет мы с Анной станем королем и королевой. --------------------------------------------------------------
2 Здесь под дуумвиратом Филипп подразумевает совместное правление двух королей.

- Подобные рассуждения я уже слышал, - заметил Габриель. - Но тогда речь шла о Наварре и о госпоже Маргарите.
- А теперь этот номер не пройдет. В сложившихся обстоятельствах мой брак с Маргаритой не сделает наш род доминирующим в Галлии.
- Почему?
- Вот почемучка! - рассердился Филипп. - Думай, прежде чем спрашивать. Учти, что вскоре Людовик Прованский выходит из-под опеки короля Робера - и тут уж сам собой напрашивается его брак с Анной, вряд ли этому помешает то обстоятельство, что она старше него на полгода. Либо он, либо я - другой альтернативы нет. Прибавь к Провансу Готию, Руэрг и Перигор, не забудь также о поддержке герцога Савойи, который примет сторону сильнейшего, чтобы избежать междоусобицы, - и корона в руках у этого мальчишки. Поверь, я искренне сожалею о преждевременной кончине виконта Готийского, сокрушившей мои надежды на объединение Галлии и Наварры в одно государство. Но если виконту суждено было умереть бездетным, то умер он вовремя и, к счастью, я узнал об этом до официального объявления о моей помолвке с Маргаритой, иначе пришлось бы забрать свое слово назад, что отнюдь не сделало бы мне чести.
- А кстати, откуда вы узнали? - поинтересовался Габриель. - Что- то я не слышал никаких толков на этот счет.
- Лишь вчера вечером император получил письмо от маркиза Армана, так что слухи по понятным причинам еще не успели распространиться. А поведала мне об этом Анна, как я подозреваю, не без умысла - то ли по наущению отца, то ли по собственной инициативе.
Габриель с сомнением покачал головой:
- Вряд ли по собственной инициативе. Уж больно она юная, к тому же девчонка.
- Не будь таким снобом, дружок! - фыркнул Филипп. - Я уже встречал одну четырнадцатилетнюю девчонку, с которой в сообразительности могли тягаться лишь очень немногие мужчины; это Бланка. А что касается Анны, то у нее не просто мужской склад ума. При всей своей женственности, она здорово смахивает на парнишку в девичьем платьице... Впрочем, как бы то ни было, мне определенно дали понять, что я совершаю большую ошибку, сватаясь к Маргарите.
- А что думает по этому поводу ваш отец? Или он еще ничего не знает?
- Да нет, знает. Перед уходом я разговаривал с ним, правда, недолго.
- И что вы решили?
- Тогда ничего. Я был слишком возбужден, чтобы принимать столь важное для всей нашей семьи решение.
- А теперь?
- Теперь я немного успокоился, собрался с мыслями и решил.
- Отказать госпоже Маргарите и просить у Августа Юлия руки его дочери?
- Да ну! Как ты догадался, черт возьми? - с притворным изумлением произнес Филипп, растягиваясь на диване. - Ну, если ты у нас такой сообразительный, будет тебе порученьице. Разыщешь моего отца - он, должно быть, еще пирует, вернее, выторговывает у византийцев лишнее сольдо за каждого гасконского наемника, - так вот, передашь ему, что я...
Что следовало передать герцогу, Филипп сказать не успел. В этот момент дверь настежь распахнулась и в комнату, спотыкаясь, вбежал д'Обиак. Не устояв на ногах, он грохнулся ничком на пол.
Следом за ним, размеренно цокая каблуками по паркету, вошла Маргарита.
Завидев ее, Габриель мигом вскочил на ноги, а Филипп лишь перевернулся набок и подпер голову левой рукой, приняв позу древнего римлянина, возлежащего в триклинии за обеденным столом.
- Добрый вечер, принцесса, - сказал он, весело поглядывая на пажа, который сидел на полу и потирал ушибленные колени. - Присаживайтесь, пожалуйста. Вы уж простите великодушно, что я не приветствую вас стоя, но для этого имеется уважительная причина: я очень устал.
Бросив на него испепеляющий взгляд, Маргарита села в кресло напротив дивана и гневно произнесла:
- Слыханное ли дело, сударь, чтобы наследной принцессе в ее дворце преграждал путь какой-то паж!
- Я в отчаянии, ваше высочество! - с виноватым видом отозвался д'Обиак, поднимаясь на ноги. - Но, осмелюсь заметить, что вы превратно истолковали мои намерения. Я лишь хотел по форме доложить монсеньору...
- Молчи, негодный мальчишка! - визгливо выкрикнула Маргарита. - Поди вон!
- И в самом деле, Марио, - поддержал принцессу Филипп. - Уберись- ка отсюда по добру по здорову. - (При этом он украдкой подмигнул парню: мол, ты же видишь, в каком она состоянии.) - И ты, Габриель, тоже ступай. Надеюсь, ты понял, что надо передать моему отцу?
- Да, понял.
- Тогда доброй ночи.
Габриель молча поклонился Маргарите и вышел. Вслед за ним, затравленно озираясь на принцессу, из комнаты выскользнул д'Обиак.
Когда дверь затворилась, Филипп, не меняя позы, холодно взглянул на Маргариту и с наигранным безразличием в голосе осведомился:
- Итак, сударыня, не соблаговолите ли объяснить, что привело вас ко мне в столь поздний час?



далее: Глава 39 >>
назад: Олег Авраменко. Принц Галлии (том 2) <<

Олег Авраменко. Принц Галлии (том 2)
   Глава 38
   Глава 39
   Глава 40
   Глава 41
   Глава 42
   Глава 43
   Глава 44
   Глава 45
   Глава 46
   Глава 47
   Глава 48
   Глава 49
   Глава 50
   Глава 51
   Глава 52
   Глава 53
   Глава 54
   Глава 55
   Глава 56
   Глава 57
   Глава 58
   Глава 59
   Глава 60
   Глава 61
   Глава 62
   Глава 63
   Глава 64
   Глава 65
   Глава 66
   Глава 67
   Глава 68
   Глава 69
   Глава 70


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация