Олег Авраменко. Грани нижнего мира



Глава 1
СИДДХ. НОВАЯ МИССИЯ
В темно-фиолетовом небе над Вельзевуловой Твердыней полыхали зловещие зарницы. Их багровые отблески падали на стены и башни мрачного обиталища Хозяина Преисподней, отчего создавалось впечатление, будто весь замок купается в крови.
Человек в просторных одеждах из алого и голубого шелка, с огромным зеленым тюрбаном на голове, энергично шагал по широкой извилистой тропе в направлении Твердыни. Впрочем, "в направлении" - сказано весьма условно, поскольку тропа сильно петляла, временами поворачивала в противоположную сторону, а хмурая громада Твердыни непрерывно меняла свое расположение, то оказываясь совсем рядом, то удаляясь на много миль к самой линии горизонта.
Тем не менее, человек в зеленом тюрбане продолжал идти по тропе, не пытаясь сократить путь. Он понимал, что с географией Нижнего мира шутки плохи, и прямая здесь - далеко не всегда кратчайший путь между двумя точками. К тому же окрестности Твердыни были усеяны хитроумными ловушками, предназначенными для неосторожных посетителей, и человек не собирался испытывать судьбу. Он дорожил дарованным ему правом жить во плоти и не хотел подвергать свое тело напрасному риску, так как совсем не был уверен, получит ли взамен новое, или же до скончания веков будет вынужден скитаться по Преисподней бесплотным духом. Поэтому он шел по тропе, никуда не сворачивая, и с каждым его шагом в темно-фиолетовом небе все ярче полыхали зарницы.
Наконец человек оказался перед огромными обитыми железом вратами, по обе стороны которых тянулась высокая, в несколько человеческих ростов, каменная стена. Справа от ворот на столбе с перекладиной была укреплена большая медная тарелка, покрытая зеленоватым слоем окиси, а рядом с ней висел на ржавой цепи деревянный молоток с отполированной множеством ладоней рукоятью и заметно стертой от частых ударов головкой. После недолгих колебаний человек взял молоток и, размахнувшись, ударил по тарелке. Раздался гулкий медный звон, а вслед за тем с небес послышался громовой голос:
- Назови свое имя, проситель!
Человек в зеленом тюрбане быстро взглянул вверх, хотя знал, что ничего, кроме багровых сполохов, там не увидит.
- Я Виштванатан Сиддх, - представился он, - верный слуга князя Вельзевула.
С его языка едва не сорвалось "Велиала", благо он вовремя сообразил, что в данном случае надлежит употреблять официальное имя Хозяина. Велиала так редко называли Вельзевулом, что большинство обитателей Нижнего мира, не говоря уже о жителях Граней, даже не подозревали, что оба эти имени относятся к одному и тому же лицу.
- Зачем ты пришел, Виштванатан Сиддх? - осведомился невидимый страж.
- По вызову повелителя.
- Жди, - сказал голос. - Я о тебе доложу. И горе тебе, несчастный, если ты солгал!
Человек, назвавшийся Виштванатаном Сиддхом, прислонился к столбу и стал ждать. Внешне он казался невозмутимым, но внутри его одолевали сомнения. С тех самых пор, как им был получен приказ явиться в Твердыню, он снова и снова перебирал в уме все свои поступки за последнее время, беспокойно гадая о причинах своего вызова к повелителю. Этот визит мог быть прелюдией к суровому наказанию за неведомые Сиддху грехи, но с равным успехом мог оказаться началом его грядущего восхождения по иерархической лестнице Преисподней...
Спустя несколько минут врата стали медленно отворяться, оглашая окрестности пробирающим до костей металлическим скрежетом. Голос невидимого стража произнес:
- Проходи. Хозяин Вельзевул примет тебя.
Сиддх подождал, пока створки ворот распахнутся настежь, затем уверенно зашагал через широкий безлюдный двор к возвышавшейся над всеми остальными строениями замка огромной башне из черного базальта, которая словно подпирала собой низкое хмурое небо.
У входа в башню, на небольшом возвышении, стоял высокий мужчина в просторном, ниспадающем до самой земли алом одеянии. Скрестив на груди руки, он безучастно смотрел на приближавшегося Сиддха. Его неподвижное, словно маска, лицо не выражало ровно никаких эмоций, за исключением разве что легкого налета пренебрежительности, обращенной не к чему-то конкретно, а скорее ко всему окружающему миру.
Сиддх остановился перед возвышением, низко поклонился мужчине в алом и произнес:
- Приветствую тебя, о славный Женес. Да пребудет с тобой во веки веков милость Хозяев.
В ответ на приветствие Женес коротко кивнул.
- Иди за мной, - сказал он. - Повелитель желает видеть тебя.
С этими словами Женес развернулся, вошел в башню и стал подниматься по крутой каменной лестнице наверх. Сиддх следовал за ним на почтительном расстоянии, не предпринимая никаких попыток завести разговор. За год своего пребывания в Нижнем мире он несколько раз сталкивался с доверенным слугой Велиала и вынес из этих встреч самые неприятные впечатления. Особенно раздражали Сиддха надменность и заносчивость Женеса, его презрительное отношение ко всем нижестоящим, с чем резко контрастировало откровенное раболепие и заискивание перед Хозяевами, в особенности перед Велиалом.
Тем не менее, при всей своей антипатии Сиддх испытывал к Женесу нечто похожее на благоговение. Впрочем, не только он один - многие разделяли его двойственные чувства. Женес был легендарной личностью в Нижнем мире, он прожил на Гранях дольше иных Хозяев (кое-кто утверждал, что дольше всех), участвовал в трех Столетних Войнах, а в периоды Затишья активно готовил почву для наступления следующих Ничейных Годов. Его заслуги перед Преисподней были несомненны, поэтому все приняли как должное, когда Велиал специально для Женеса учредил должность коадъютора, сиречь первого помощника, возвысив его над всеми прочими слугами Хозяев.
Будучи еще юным послушником Вельзевулова Братства, Виштванатан Сиддх много слышал о деяниях Женеса, восхищался им и мечтал повторить его земной путь. До поры до времени у Сиддха все шло наилучшим образом, уже к пятидесяти годам он достиг звания младшего адепта, был на хорошем счету у повелителя, ему казалось, что его карьера только начинается... Как вдруг случилась катастрофа!
Сиддх вполне обоснованно считал виновным в неудаче Женеса, который по поручению Велиала осуществлял оперативный контроль за действиями Сандры. Новоиспеченный коадъютор не уследил за девчонкой и позволил ей разоблачить себя, что привело к полному краху плана. В безнадежной попытке спасти положение Велиал приказал Сиддху проникнуть внутрь защитного купола и уничтожить вышедшую из повиновения Сандру. Как и следовало ожидать, ничем хорошим это не кончилось. Лишенный своей магической силы, Сиддх не смог противостоять двум неопытным, но обладающим огромным могуществом магам. Он погиб, сраженный смертельным заклинанием, так и не выполнив своего последнего задания в земной жизни.
Вина Женеса была очевидна, но он весьма ловко выкрутился, переложив всю ответственность за провал операции на Сиддха. К сожалению, повелитель поверил ему - или сделал вид, что поверил. Велиалу было невыгодно признавать ошибку Женеса, ибо из этого автоматически следовало, что и он сам допустил серьезный просчет, слишком полагаясь на своего приближенного. Сиддх же быстро сориентировался в ситуации и не стал оспаривать выдвинутые Женесом обвинения. Он понимал, что любые попытки оправдаться лишь ухудшат его положение - и без того очень шаткое и неопределенное, поэтому безропотно смирился с навязанной ему ролью козла отпущения.
Но превыше всего Сиддха возмущало, что Женес и сам уверовал в свою ложь. Он был твердо убежден в собственной правоте и не испытывал ни тени признательности к человеку, взявшему на себя большую часть его вины. Если поначалу Сиддх еще надеялся, что Женес, чувствуя себя обязанным перед ним, посодействует его быстрому возвышению, то очень скоро его иллюзии развеялись. Женесу были чужды угрызения совести, он не собирался помогать Сиддху и, мало того, при любом удобном случае подчеркивал свое презрение к нему. А когда по Преисподней упорно поползли слухи, что Сиддх испортил блестящий замысел Велиала, осуществление которого могло бы переломить весь ход Столетней Войны, у бывшего инквизитора не возникло ни малейших сомнений насчет того, кто был источником этих слухов...
Наконец Сиддх и Женес поднялись на верхнюю площадку башни, окруженную зубчатым парапетом. Багровые зарницы полыхали прямо у них над головой, иные вспышки были такими яркими, что слепили глаза. Сиддх машинально отметил, что отсюда, как на ладони, просматривается извилистая тропа, по которой он шел к Твердыни.
В центре площадки сидел в широком кресле Велиал, облаченный в короткую алую мантию поверх черного, без всяких украшений, костюма. Перед ним парил в воздухе, не касаясь ножками пола, невысокий столик с более чем скромной сервировкой - на начищенном до блеска медном подносе стояла лишь средних размеров фарфоровая амфора, из горлышка которой струился пар, да вместительная золотая чаша, покрытая снаружи незатейливой чеканкой.
Когда Велиал посмотрел в их сторону, Женес отвесил ему земной поклон, а Сиддх пал ниц.
- О, великий Хозяин Преисподней, князь князей, царь царей, Властитель Тьмы! - напыщенно изрек Женес. - Я привел к тебе слугу твоего, Виштванатана Сиддха, коего ты изволил вызвать пред очи свои.
- Хорошо, Женес, - холодно произнес Велиал. - Ты свободен. Ступай по своим делам.
Женес, не переставая кланяться, попятился ко входу в башню. Когда он скрылся за железной дверью, Велиал обратился к распростершемуся на базальтовых плитах Сиддху:
- Встань и подойди ко мне.
Сиддх поднялся, но не разогнулся полностью, и робко подступил к креслу повелителя. По мановению руки Велиала возле столика возник табурет с мягким сидением.
- Присаживайся, Виши. Поговорим.
- О, повелитель! - на всякий случай запротестовал Сиддх, не желая по неосторожности угодить в ловушку. - Я не смею в твоем присутствии...
- Садись! - перебил его Велиал. - Это приказ.
Приказ Хозяина Преисподней подразумевал беспрекословное повиновение. Сиддх осторожно опустился на край табурета, готовый в любой момент вскочить на ноги. Тем временем Велиал до краев наполнил чашу густой красной жидкостью из амфоры и протянул ее Сиддху:
- Вот, выпей.
От неожиданности Сиддх замер, как парализованный, и на пару секунд лишился дара речи. Немногие слуги Велиала могли похвастаться тем, что вкушали человеческую кровь за столом Хозяина, и лишь считанные единицы удостаивались чести принять угощение из его рук. Это считалось знаком особого благоволения. И ему, Виштванатану Сиддху, этот знак был оказан! Ему - одному из младших слуг, которых в Преисподней многие миллиарды...
- Ну же! - слегка повысив голос, нетерпеливо произнес Велиал. - Чего ждешь?
Под воздействием его слов Сиддх опомнился и стряхнул с себя оцепенение.
- Благодарствую, мой повелитель, - с трепетом промолвил он, взял чашу и поднес ее к губам.
- Пей до дна, - приказал Велиал.
Кровь была свежая, еще теплая, а судя по ее яркому цвету и нежному вкусу, она была взята у юной, полной сил девственницы или даже у невинного младенца. Сиддх, не отрываясь, осушил чашу, затем поставил ее на стол и тыльной стороной ладони вытер свои пышные усы. Он мгновенно почувствовал прилив бодрости, его тело словно помолодело на добрый десяток лет, а мысли стали на удивление четкими и ясными. Кровь живых существ с Граней, особенно человеческая, содержала много витальной энергии, столь необходимой всем обладающим плотью обитателям Нижнего мира. Они сами не могли производить ее в достаточном количестве, а потому нуждались в периодическом пополнении своих запасов жизненной силы извне. Такое пополнение происходило самыми разными путями, не обязательно материальными, однако среди высших слуг Хозяев считалось делом престижа хотя бы частично удовлетворять свои потребности за счет свежей человеческой крови. Например, ходили слухи, что Женес ежедневно принимает ванну из крови грудных младенцев, но скорее всего они были преувеличены и распространялись самим Женесом. Что же касается Сиддха, то он, занимая невысокое положение в Преисподней, не мог позволить себе такой роскоши и за год своего пребывания здесь лишь несколько раз пил настоящую человеческую кровь - да и то не первой свежести...
- Хороша кровушка, не так ли? - спросил Велиал и, не дожидаясь ответа, совершенно другим тоном добавил: - Женес ничего не говорил тебе про девчонку?
Сиддх сразу сообразил, о ком идет речь. Его с Женесом пути только однажды пересекались, и единственная девчонка, о которой тот мог упомянуть, была Сандра.
- Нет, повелитель, Женес мне ничего не говорил, - ответил Сиддх. - Ты имеешь в виду Сандру?
- Да, ее.
- И что с ней случилось?
- Ее прячут от меня.
- В каком смысле?
- В самом прямом. С начала мая Сандра жила вместе с Владиславом и Ингой в королевском дворце на Грани Палатина, но четыре месяца назад она исчезла. С тех пор о ней нет ни слуху, ни духу.
- А ее ребенок? - спросил Сиддх, быстро прикинув в уме сроки. - Если не ошибаюсь, она была уже на девятом месяце.
- Ошибаешься, - ответил Велиал. - Ты не учел, что более двух месяцев Сандра провела в "колодце", сначала направляясь на Ланс-Оэли, а потом на Основу. Ребенок должен был родиться в конце ноября, то есть почти месяц назад. Мой будущий слуга уже появился на свет, а я не знаю, где он.
- Ты полагаешь, это дело рук Инквизиции?
- Я в этом не сомневаюсь. Их Железный Франц пытается представить все так, будто девчонка сбежала сама, однако меня он не проведет. - Велиал немного помолчал. - Но если даже окажется, что Сандра и вправду действовала по своей инициативе, мне от этого легче не станет. Она не так уж безвредна, как это может показаться на первый взгляд. В прошлый раз, когда она вышла из-под контроля, мы потерпели сокрушительное поражение.
Сиддх открыл было рот, но тут же закрыл его и мысленно выругал себя за чрезмерную импульсивность. Иметь по всем вопросам свое собственное мнение - весьма похвально. А вот высказывать сие мнение начальству - глупо.
Но сколь ни мимолетен был порыв Сиддха, Велиал все же уловил его.
- Ты что-то хотел сказать, Виши? - спросил он.
- Да, повелитель, - осторожно ответил Сиддх, рассудив, что возражать уже поздно. - Осмелюсь заметить, что мы сами это допустили. Мы дали Сандре слишком большую свободу действий, а она наделала массу глупостей и позволила разоблачить себя. Может, я ошибаюсь, но, по моему мнению, ее ночные встречи с Владиславом после зачатия ребенка не имели никакого смысла. Их следовало немедленно прекратить - и тогда бы ничего не случилось.
Велиал откинулся на спинку кресла и устремил на Сиддха пронзительный взгляд. Бывший инквизитор приготовился к суровому наказанию за свою дерзость, но просить о пощаде не стал. Повелитель не ведал жалости, и никакие мольбы не смягчили бы его гнев.
Целую минуту Велиал пристально смотрел на своего слугу, затем произнес:
- Женес тоже считает, что с девчонкой я сплоховал, но держит свое мнение при себе и не смеет даже заикнуться об этом. А если бы он спросил, я бы прямо сказал ему, что разоблачение Сандры было спланировано мной наперед.
Между ними вновь повисло молчание. Пораженный Сиддх некоторое время обдумывал услышанное.
- Спланировано, повелитель? - наконец переспросил он.
Велиал кивнул:
- Разоблачение и последующий скандал на почве ревности были непременными составляющими моего плана. Для успешного проведения операции нужно было поссорить Ингу и Владислава, на худой конец - хоть немного охладить их чувства друг к другу. Но я никак не ожидал, что они заподозрят связь Сандры с нами. К сожалению, такие подозрения возникли, а Женес, контролировавший девчонку, не сумел их рассеять.
Сиддх непроизвольно приосанился: фактически, повелитель признал, что в провале виновен Женес.
- Впрочем, у тебя тоже рыльце в пушку, - добавил Велиал, заметив его движение. - Больше двух недель ты тесно общался с Владиславом, но так и не заметил, что он сильно закомплексован в своем отношении к женщинам. Или же не придал этому значения. В любом случае, ты допустил серьезный промах. Будь мне известно о его комплексах, я бы сообразно с обстоятельствами изменил тактику, и такого провала не случилось бы. Как я узнал впоследствии, Владислав отказался поверить, что Сандра от него без ума. Любой не закомплексованный мужчина на его месте принял бы это как должное; он же стал искать другие объяснения происшедшему. Инга отнеслась к его догадкам скептически, однако взяла их на заметку и подсознательно насторожилась. При иных обстоятельствах обмолвка Сандры насчет тебя не привела бы к таким серьезным последствиям, но Инга была начеку и среагировала прежде, чем Женес успел исправить положение. А что получилось в итоге, ты знаешь.
Сиддх рассеянно сунул руку в карман, но затем, спохватившись, быстро вынул ее, так ничего и не взяв. Велиал осклабился в отдаленном подобии улыбки.
- Можешь курить. Я разрешаю.
Воистину, благоговейно подумал Сиддх, иные слуги куда более напыщенны, чем Хозяева. В отличие от того же Женеса, повелитель держится просто, без претензий, почти по-дружески. Ему не нужно никого унижать, чтобы доказать свое превосходство...
Бывший инквизитор немедленно воспользовался любезным приглашением Велиала, достал из кармана уже набитую табаком трубку и раскурил ее. Затянувшись ароматным дымом, он осторожно произнес:
- Позволь один вопрос, повелитель...
- Позволяю.
- Ты сказал, что разоблачение и скандал были непременными составляющими твоего плана. Но в любом случае ты очень рисковал, даже если бы принял в расчет комплексы Владислава и подозрительность Инги. Был ли оправдан такой риск?
- Безусловно. Пока они крепко держатся друг за друга, они практически неуязвимы, а вот порознь их можно одолеть. - Велиал на секунду умолк, повернул голову и задумчиво посмотрел вдаль. - Сначала подчинить, а потом уничтожить.
- Значит, ты не собирался делать их своими слугами?
- Владислава - ни в коем случае, он чужд нам. С Ингой не так однозначно. Она изначально принадлежала Нижнему миру, и хотя наши враги постарались изменить ее предназначение, своей силы оно не утратило. Так что с ней еще можно поработать, жаль терять такой качественный и ценный материал. А вот ее муж для нас бесполезен, более того - опасен.
- Тогда я не понимаю, повелитель, - после некоторых колебаний сказал Сиддх. - Раз ты не нуждался в парне, то почему не приказал мне или Сандре убить его. Ведь у нас была масса возможностей.
Велиал отрицательно покачал головой:
- У вас не было ни единого шанса одолеть их. Как не было шансов и у Женеса. Именно поэтому я пересмотрел свои планы - а вовсе не потому, что признал в одном из противников внучку Олафа де Бреси. Разумеется, я был не против вернуть свою законную собственность, Инга стала бы для нас ценным приобретением, но отнюдь не это обстоятельство заставило меня отказаться от попыток уничтожить ее и Владислава. Во время Прорыва я обнаружил, что они вместе обладают небывалой силой. Именно вместе, вдвоем - эта сила принадлежит им обоим, а не каждому из них в отдельности. И как раз эта самая сила не позволяет убить их.
- Вселенский Дух? - с дрожью в голосе произнес Сиддх. Его охватил ужас при мысли о том, что он мог тесно общаться с людьми, проникнутыми Вселенским Духом.
- В том-то и дело, что нет. Их сила не исходит извне, она целиком принадлежит земному миру. Прежде я ни с чем подобным не сталкивался. Другие Хозяева тоже.
- А я не замечал у них никакой особой силы, - сказал Сиддх и тут же поправился: - Ну, разумеется, помимо той, которую надлежит иметь высшим магам.
- Ты и не мог заметить, потому что не присутствовал при Прорыве. Их особая сила проявляется лишь по мере необходимости, а когда в ней нет нужды, исчезает, словно ее никогда не было. Она не оставляет никаких следов в магической ауре, ее нельзя обнаружить, пока она не действует.
- И в чем же ее суть? - осмелев, спросил Сиддх. Он уже понял, что откровенность Велиала была спланирована наперед, а не вызвана сиюминутным настроением, и потому повелитель не сочтет его вопросы, заданные по делу, дерзким и неуместным любопытством. - По каким признакам ее можно обнаружить?
- Насчет этого не беспокойся, - сказал Велиал, - ее ты ни с чем не спутаешь. Прежде всего, в этой силе нет ни грамма агрессивности, ее действие обращено исключительно на своих носителей. Она связывает их воедино, фактически превращает двух человек в одно целое. Надеюсь, ты слышал легенды о многоглавых гидрах, у которых вместо отрубленной головы немедленно вырастает новая?
- Да, повелитель, слышал.
- Вот то-то же. Здесь нечто подобное. Во время Прорыва Владислав погибал три раза, и всякий раз жена возвращала его к жизни. Сама же Инга получила девять смертельных ударов, но рядом с ней был муж, который спасал ее от гибели. А убить их одномоментно не удавалось - по той простой причине, что одномоментности в природе не существует. Сколь ни мал был временной промежуток между двумя смертями, он все равно существовал, и его оказывалось достаточно, чтобы Инга и Владислав успели помочь друг другу. Это происходило чисто рефлекторно и так стремительно, что они, похоже, сами ничего не замечали.
- Похоже на то, повелитель, - согласился потрясенный Сиддх. - Иначе бы я знал. Ведь в свое время они безгранично доверяли мне.
- Таким образом, - продолжал Велиал, - со своей силой они подобны двуглавой гидре - очень живучей и быстро регенерирующей. Их сила продолжает действовать даже тогда, когда они теряют сознание - вот почему я не приказал тебе сначала наслать на них крепкий сон, а потом убить. Тем не менее, у нее есть свои, если можно так выразиться, слабые места. Во-первых, она проявляет себя только в случае непосредственной угрозы жизни, а при всех прочих обстоятельствах бездействует. Во-вторых же, ее эффективность пропорциональна степени близости ее обладателей; иными словами, они неуязвимы лишь до тех пор, пока крепки связывающие их узы.
- И вы задействовали Сандру, чтобы ослабить эти узы, - догадался Сиддх.
- Вот именно. Я не был уверен и до сих пор не уверен, как отреагирует их сила на попытку подчинения - окажет сопротивление или останется пассивной. Многое свидетельствовало в пользу второго варианта, но стопроцентной убежденности у меня не было. Так что я предпочел не рисковать. Сандра подвернулась очень кстати, и хотя ей не удалось поссорить Ингу с мужем, их отношения несколько охладели. К сожалению, тогда я не смог воспользоваться этим.
Велиал замолчал, налил в чашу немного крови и не спеша выпил ее. На сей раз Сиддха он не угостил.
- От своих планов я не отказался, - вернув чашу на стол, вновь заговорил повелитель. - Владислав и Инга обладают слишком большим потенциальным могуществом, чтобы позволить им оставаться в стане наших врагов. В этом направлении я предпринимаю определенные шаги, о которых тебе знать не нужно. У тебя будет другое задание. Ты должен разыскать Сандру и ее ребенка.
Сиддх вопросительно посмотрел на Велиала:
- Но как, повелитель?
- Ты вернешься на Грани. Такие слуги, как ты, сейчас нужны мне там, а не здесь.
- Я стану Черным Эмиссаром?
- Нет, в этом обличии ты не справишься с заданием. Эмиссар не может переходить с Грани на Грань, он не способен собственноручно сразиться с противником, его легко разоблачить и уничтожить. Это наблюдатель и провокатор, а ты мне нужен в качестве бойца. Я дам тебе настоящее человеческое тело, ты вновь станешь смертным земным человеком и продолжишь свою службу на Гранях.
От волнения у Сиддха перехватило дыхание.
- Как же так?.. О, повелитель! Разве это возможно?
- Да, Виши, возможно. Это наша новейшая разработка. О ней знают лишь Хозяева, несколько высших слуг, включая Женеса, а также двенадцать низших, которые уже совершили подобное воплощение. Ты будешь тринадцатым - счастливое число. В поисках девчонки тебе поможет то обстоятельство, что она по-прежнему защищена перстнем Бодуэна - если бы над ней произвели экзорцизм, Женес, как ее бывший кукловод, почувствовал бы это. Как я понимаю, во время беременности Сандра не решалась на такой шаг, боясь навредить ребенку, а теперь, когда ее прячут от меня, экзорцизм не проводят из боязни выдать ее местонахождение. Или, быть может, у кого-то из тамошних умников появилась идея, как освободить девчонку от одержимости, не лишив ее магических способностей. Но как бы то ни было, это существенно облегчит твою задачу - ведь прежде перстнем владел Женес, и на нем остался его отпечаток. К сожалению, этот отпечаток слишком слаб, чтобы почувствовать его отсюда, он ощутим только на Гранях. Сам Женес разыскал бы Сандру в два счета, но попытка вернуть его в смертное тело не увенчалась успехом. За свою долгую карьеру он исчерпал все ресурсы земной жизни, так что путь на Грани для него закрыт. Поэтому я решил послать тебя, поскольку ты знаком с девчонкой. Перед воплощением тебе будет имплантирована частичка ауры Женеса, с помощью которой ты сможешь найти перстень - а значит, и Сандру. Что скажешь?
- Я готов, повелитель!
- И у тебя не будет никаких пожеланий насчет нового тела? - лукаво осведомился Велиал. - Год назад, получая свое нынешнее, ты не посмел обратиться ко мне с просьбой и согласился на то, которое тебе предложили. А зря... Но так уж и быть, на сей раз я не буду ждать, пока ты сам попросишь. Я сделаю тебе подарок - в вознаграждение за твою верную службу.

Глава 2
МАРК И БЕАТРИСА.
ТОРНИНСКИЙ ТРАКТ
Когда карета подъезжала к краю "лоскута", Беатриса высунулась по грудь из окна правой дверцы и посмотрела назад, где за аркой портала стояли ее родители. Она помахала им рукой, отец ответил ей взмахом своей шляпы, а мать послала вслед уезжающим детям воздушный поцелуй.
Спустя несколько секунд карета въехала на следующий "лоскут" и исчезла из поля зрения барона и баронессы фон Гаршвиц. Беатриса подняла стекло на окне, оставив лишь узкую щель вверху для доступа свежего воздуха, и присела на свое место рядом с братом. Марк сжал ее руку и ободряюще улыбнулся. За последние четыре года они уже привыкли к длительным разлукам с отцом и матерью, и тем не менее всякий раз им было грустно покидать отчий дом, родную Грань Нолан и на долгие девять месяцев уезжать на чужбину.
А вот их младшая сестра Ребекка впервые расставалась с родителями. Взобравшись с ногами на мягкое сиденье, она по-прежнему выглядывала из заднего окна и продолжала размахивать платком все уменьшавшимся фигуркам отца и матери, хоть и понимала, что они больше не могут видеть ее. Лишь когда карета, миновав еще несколько "лоскутов", въехала на основной тракт, Ребекка наконец отвернулась от окна, опустила ноги на пол и расправила на коленях платье. Вид у нее был грустный и подавленный, а в глазах стояли слезы.
Некоторое время в карете царило неловкое молчание. Марк и Беатриса боялись неосторожным словом еще больше расстроить сестру, а Ребекка отчаянно боролась с желанием прижаться лицом либо к мягкой спинке сидения, либо к крепкому плечу брата, и горько зарыдать от охватившей ее тоски за папой и мамой, за родными местами, за близкими друзьями и подругами, которых она еще не скоро увидит...
Но как раз мысль о друзьях и подругах немного успокоила девочку. Ведь они ей так завидуют! Теперь она, как и Марк с Беатрисой, будет учиться в школе для настоящих магов, где обучают настоящей магии, а не всяким там простеньким фокусам, которыми любят щеголять ведуны. После шести лет учебы она станет настоящим магом - пусть и не таким сильным, как инквизиторы, но уж наверняка посильнее тех, кого на Нолане привыкли называть магами. В течение нескольких поколений бароны фон Гаршвиц постепенно накапливали магические способности в своем роду, правильно подбирая себе жен (отец называл это каким-то жутко научным словом, но Ребекка его запамятовала), и с каждым следующим поколением их могущество возрастало. Наконец у Рихарда фон Гаршвица родились дети, чей дар оказался достаточно сильным, чтобы они могли обучаться в престижной школе магических искусств на Грани Торнин. Жаль только, что эта школа находится так далеко от дома - в двух с лишним неделях пути по тракту. А еще жаль, что учеба там начинается так неудобно - сразу после Нового Года. Ребекка очень любила новогодние и рождественские праздники, но на этот раз и во все последующие пять лет ей придется встречать их в дороге - иначе она просто не успеет к началу занятий. Впрочем, по этому поводу Ребекка не очень расстраивалась. Ради того, чтобы стать настоящим магом, девочка готова была пожертвовать всеми без исключения праздниками на свете.
- Марк, - обратилась она к брату, - а мы когда-нибудь сможем ходить по Трактовой Равнине? Сами, без чужой помощи.
У Марка был большой соблазн сказать "да", чтобы поднять настроение сестренки, но он очень не любил лгать. Поэтому ответил честно:
- Не знаю. Нам в школе этого не обещают. Говорят, что одни смогут, а другие - нет. Но проходить через Ребра, - поспешил он утешить Ребекку, - умеют все выпускники. Мы с Беа начнем учиться этому со следующего семестра. Проникновение сквозь Ребра - обязательный навык в нашей школе, без него нельзя получить диплом мага.
- А разве это не то же самое, что путешествие по Равнине? - удивилась Ребекка.
- Не совсем. Когда ты пересекаешь Ребра, то просто переходишь с одной Грани на другую через область их плотного соприкосновения - в местах Вуалей. А путешествуя по Равнине, ты движешься между Гранями, не сквозь Ребра, а внутри них.
- Фактически, - решила блеснуть своей ученостью Беатриса, - Трактовая Равнина является сужением пространства Ребер на подмножество их локальной прозрачности.
- Понятно, - не совсем уверенно сказала Ребекка, порядком сбитая с толку заумным объяснением старшей сестры. - Значит, пересекая Ребра, ты как бы "проскакиваешь" мимо Равнины?
- Совершенно верно, - подтвердил Марк, мысленно одернув Беатрису, которая опять собиралась сделать уточнение. - Проникновение сквозь Ребра можно представить следующим образом: стоя на краю "лоскута" ты на какое-то мгновение попадаешь на Равнину, быстро переходишь на соседний "лоскут" и тут же возвращаешься в обычное пространство, но уже на другой Грани.
- Или на той же самой Грани, но в каком-то другом месте, - добавила Беатриса. - Путешествие сквозь Ребра состоит вот из таких "прыжков" с Грани на Грань. Идти по Трактовой Равнине, конечно, удобнее, а главное - гораздо быстрее.
Ребекка ненадолго задумалась.
- А если, - предложила она, - пересекать Ребра не на краю "лоскута", а где-то в середине?
- Тогда ты просто вернешься обратно, - ответил Марк. - Хотя я понимаю, что ты имеешь в виду. В принципе, задержаться на Равнине, "зацепиться" за нее, не так уж и трудно, но толку от этого будет мало. Попасть на Равнину может и не-маг - через любой входной портал трактового пути. Однако для путешествия по ней нужно уметь переходить из одной ее плоскости в другую - это самое сложное дело. Без такого умения ты можешь годами добираться до нужной тебе Грани, а скорее всего, потеряешь ориентацию и заблудишься на веки вечные.
- Тогда лучше пользоваться "колодцем", - заметила Ребекка.
- Те, кто не умеет путешествовать по Равнине или, хотя бы, проникать сквозь Ребра, так и делают, но при малейшей возможности предпочитают обходиться обычными трактовыми путями, - сказал Марк. - Открывать "колодец" ты сумеешь уже через три года. Однако могу тебя заверить, что после нескольких пробных путешествий, предусмотренных школьной программой, особого желания лезть в "колодец" у тебя не возникнет. Это действительно очень неприятная штука.
- Правда, есть еще более неприятные, - добавила Беатриса. - И не просто неприятные, а смертельные. Например, метод свертывания пространства, чаще его называют "почтовым курьером", поскольку он, благодаря своей быстроте и оперативности, широко используется магами для обмена письмами и разными небольшими предметами. К сожалению, "курьер" требует высокого мастерства и больших затрат энергии, а кроме того, людей таким образом переправлять нельзя - при свертывании пространства они гибнут. Из всех известных науке способов перемещения материальных объектов между Гранями человек может выдержать только три - "колодец", Трактовую Равнину и пересечение Ребер.
- Четыре, - уточнил Марк. - Ты забыла о межпространственном инфернальном туннеле.
- Не забыла. Просто я его не считала. Инфернальный туннель можно проложить лишь с помощью Нижнего мира, а мы сейчас говорим о... ну, скажем, о земных способах. К тому же его никак нельзя назвать безопасным для человека.
- Но в принципе там можно выжить. Ведь сколько известно историй о людях, которые случайно попадали в инфернальный туннель и выбирались из него в целости и сохранности за тридевять Граней от родины.
- А сколько не выбирались, - парировала Беатриса. - И, естественно, не могли рассказать о своих приключениях.
- Я же говорю: в принципе, - настаивал Марк.
Брат и сестра заспорили, перейдя на мысленную речь. Ребекка придвинулась к боковому окну и посмотрела вперед. Их карета как раз подъезжала к порталу дорожной развязки, который переводил трактовый путь в другую плоскость Равнины. Не желая пропустить этот момент, она снова взобралась с ногами на сиденье и прильнула к заднему окну.
Широкая ровная дорога, извивистой лентой тянувшаяся вдаль и исчезавшая милях в шести от них под аркой такого же портала, как тот, к которому они приближались, была заполнена движущимися в обоих направлениях каретами и повозками, тяжелыми фургонами и легкими экипажами, всадниками и просто пешими путешественниками. По обе стороны дороги простиралась бескрайняя Трактовая Равнина, сотканная, словно одеяло, из больших "лоскутов" земной поверхности, принадлежавших разным Граням. Близ дороги это были в основном пустынные, каменистые участки, без каких-либо признаков жизни на них, но дальше виднелись поросшие зеленью холмы, участки леса и разбросанные там и сям куски рек, озер и морей.
Уже само по себе это поражало воображение новичка, однако Ребекка, которая ежегодно совершала короткие путешествия по тракту, навещая живущих на соседней Грани бабушку и дедушку, была привычна к такой картине. Она ждала куда более любопытного зрелища - "скачка" Равнины при повороте трактового пути.
Когда их карета въехала под арку, Равнина моментально преобразилась: все прежние "лоскуты" в мгновение ока исчезли, а на их месте тотчас возникли новые - но совсем другие. Всякий раз, когда Ребекка наблюдала за этой стремительной метаморфозой, у нее создавалось впечатление, что кто-то резко повернул весь мир, подобно калейдоскопу, и его "лоскуты"-осколки мигом сплелись в иные узоры. От отца она слышала, что на самом деле при повороте тракта Равнина не "скачет", а "плывет", но из-за того, что вид меняющейся Равнины вызывает у многих людей и животных панику, порталы сконструированы таким образом, чтобы поворачивать путь очень резко, и глаз просто не успевает замечать, как "плывет", преображаясь, Равнина.
Вместе с прежними "лоскутами" пропала и почти вся дорога позади них; остался лишь короткий ее участок, начинавшийся у края "лоскута", на котором стоял портал, а дальше тянулись дикие безлюдные "лоскуты". На этот участок из ниоткуда въезжали кареты, повозки, фургоны, вступали всадники и пешеходы, а те, кто двигался в противоположном направлении, приближаясь к границе "лоскута", словно растворялись в воздухе. Как обычно в таких случаях, Ребекка слегка испугалась, хотя прекрасно понимала, что дорога позади кареты никуда не исчезла, просто теперь она видит Равнину под другим, если можно так выразиться, углом зрения.
Девочка вздохнула. Ей гораздо больше нравилось то, что происходит при "скачке" Равнины впереди, - когда из ниоткуда возникает длинный отрезок дороги до следующего портала с движущимися по нему людьми и транспортом. Во время коротких путешествий к бабушке с дедушкой она как правило смотрела вперед - ведь обычно они ездили в открытом экипаже. А здесь вперед не шибко посмотришь; ну, разве что высунувшись по пояс из бокового окна кареты, да и то будет виден лишь кусочек дороги...
Немного разочарованная, Ребекка отвернулась от заднего окна и увидела на лицах брата и сестры понимающие улыбки. Улыбаясь, они были поразительно похожи друг на дружку. Впрочем, они были похожи при любых обстоятельствах - ясно ведь, близняшки, - но улыбки делали их лица почти неотличимыми. Разве что у Марка черты были резкими и мужественными, а у Беатрисы - мягкими и женственными.
- Не расстраивайся, сестренка, - сказала Беатриса, убрав со лба непокорную прядь темно-каштановых волос. - В следующий раз будешь смотреть оттуда. - Она указала на люк на крыше кареты. - Марк подержит тебя. Правда, братишка?
Марк согласно кивнул:
- Разумеется. И вообще, Бекки, не переживай. Ты еще успеешь насмотреться. Попомни мое слово: к концу поездки тебе это надоест.
- Порталов будет так много?
- Через каждые несколько миль, - ответил брат. - А вблизи Торнина они вообще встречаются чуть ли не по два на милю. Трактовый путь там очень сильно петляет.
- Из-за этих порталов?
- Да.
Немного подумав, Ребекка покачала головой:
- Глупо все это. Лучше было бы проложить прямой трактовый путь, а от него отводить ответвления к Граням, мимо которых он проходит. А еще лучше было бы заселять ближайшие к тракту Грани. - Она указала в окно: - Вон, видите? Там ведь не только клочки пустыни. Есть же "лоскуты" и с лесами, и с лугами. На тех Гранях тоже можно жить. А они совсем рядом с трактом.
Марк и Беатриса быстро переглянулись. В возрасте Ребекки они не задумывались над такими вещами. То, что трактовый путь сильно петляет, из-за чего дорога по нему получается раз в 10 - 15 длиннее, чем напрямик по Равнине, было известно им лет с пяти и казалось совершенно естественным. Лишь в школе, на занятиях по географии, они узнали, в чем причина такой извивистости трактов.
- Видишь ли, Бекки, - принялся объяснять Марк. - Трактовые пути сильно петляют вовсе не из-за плохого расположения населенных Граней. Вдоль этого отрезка тракта все делалось именно так, как ты считаешь правильным: сначала был проложен путь, а уже потом люди заселяли прилегающие к нему Грани.
- Тогда почему он изгибается через каждые несколько миль? - нетерпеливо спросила Ребекка.
- Да просто потому, что иначе идти он не может. Трактовые пути, как известно, прокладывают по "лоскутам" с разных Граней. Какими, по-твоему, свойствами, должны обладать эти "лоскуты", чтобы по ним мог проходить тракт?
- Ну, они должны быть твердые, ровные, - ответила Ребекка. - Их края должны находиться на одной высоте с краями соседних, чтобы не было "ступенек", по которым трудно ехать. И еще на "лоскутах" не должно быть ни слишком жарко, ни слишком холодно.
- Да, это тоже важно. Однако самое главное - они должны быть постоянными, неизменными, неподвижными. То есть Вуали, охватывающие эти "лоскуты", не должны дрейфовать - ни по Граням, ни по Равнине. Иначе за несколько лет тракт просто распадется на части, и по нему уже нельзя будет проехать. Теперь понимаешь, в чем основная проблема прокладки трактовых путей?
Ребекка медленно кивнула:
- Да, понимаю. Для трактов подходит не всякий "лоскут".
- Вот именно. Поэтому дорога идет от портала к порталу не по прямой линии, а извивается, поэтому путь так часто переходит из плоскости в плоскость. Исключение представляет лишь Главная Магистраль - но это не совсем трактовый путь, если под этим понимать искусственное сооружение. Главная Магистраль - естественный феномен, чудо природы... или Божье чудо. А люди, в отличие от Бога или природы, не способны делать Вуали стабильными в удобных для себя местах; так что приходится довольствоваться существующими и прокладывать тракты петлями и зигзагами, следуя по цепочкам неподвижных "лоскутов". А такие "лоскуты" чаще всего встречаются на очень старых Гранях, которые возникли в числе первых при Сотворении мира и уже давно стали безжизненными. Поэтому вдоль дороги такой пустынный пейзаж, воздух кажется таким пресным и безвкусным, а... Кстати, ты обратила внимание, что на трактовом пути всегда светло?
Прежде чем ответить, Ребекка выглянула в окно. На "лоскуте", по которому они в данный момент проезжали, было позднее утро - или ранний вечер. Когда же их карета въехала на следующий "лоскут", стало немного сумрачнее - и тем не менее достаточно светло, чтобы движение по тракту не замедлялось.
- Нет, Марк, - наконец сказала Ребекка. - Я как-то не обращала на это внимания. Мне всегда казалось, что так и должно быть.
"Оно и понятно", - подумала Беатриса. Четыре года назад они с Марком тоже не обращали внимания на этот факт, теперь казавшийся им весьма примечательным. И, возможно, до сих пор принимали бы его как нечто само собой разумеющееся, если бы не учеба в торнинской школе, где из детей и подростков, обладающих так называемым "промежуточным" даром - гораздо сильнее ведовского, но вместе с тем значительно слабее инквизиторского, - пытались сделать полноценных магов. Замысел преподавателей состоял в том, чтобы компенсировать недостаток магических способностей учеников большим объемом знаний и высоким мастерством в обращении с доступными им силами, поэтому нагрузки в их школе были огромны, а учебный процесс - необычайно интенсивный.
Беатрисе казалось, что за эти четыре года они с Марком повзрослели как минимум на шесть лет, а может, и на все восемь. Особенно тяжелым был их первый год, и Беатриса не завидовала младшей сестре, которой еще предстояло пройти через эту каторгу. К счастью, родители воспитали Ребекку достаточно серьезной, ответственной и самостоятельной девочкой, а как раз этих черт ей с Марком очень недоставало в начале их учебы в школе. Зато их было двое, им помогала тесная эмоциональная связь, присущая многим магам-близнецам, в трудные моменты они оказывали друг другу всяческую поддержку и никогда не чувствовали себя одинокими. Во многом благодаря этому (а еще, конечно, по причине бесспорной талантливости), учеба давалась им легче, нежели большинству школяров, они неизменно числились среди лучших учеников своего курса и имели все шансы по окончании школы продолжить учебу в одной из инквизиторских академий, куда, как правило, принимали юношей и девушек только с полноценным магическим даром...
- Дело в том, Бекки, - тем временем объяснял сестре Марк, - что все основные тракты проложены не просто через старые Грани, а через очень старые, которые больше не вращаются вокруг оси и всегда повернуты к солнцу одной своей стороной. На таких Гранях все Вуали давным-давно перестали дрейфовать и менять свою форму, поэтому они наилучше подходят для строительства трактовых путей. А то, что на них нет ни смены дня и ночи, ни разных времен года, обеспечивает стабильность условий на тракте, что очень удобно для путешественников. Ведь при такой интенсивности движения перед каждым "лоскутом", где наступила ночь, идет дождь или снег, возникали бы заторы, и поездка по таких трактах длилась бы намного дольше.
Беатриса хотела было добавить, что, кроме этих, есть еще целый ряд других критериев по которым выбирают маршрут при прокладке трактовых путей, но затем передумала. Сестра и так получила достаточно информации для размышлений; не стоило перегружать ее излишними подробностями.
И действительно, Ребекка больше не расспрашивала о трактах, а вновь заговорила о школе. Правда, время от времени она отвлекалась, чтобы при помощи брата выглянуть из люка и посмотреть, как трактовый путь меняет свое направление, но затем непременно возвращалась к интересующей ее теме. Марк и Беатриса охотно отвечали на вопросы младшей сестры, рассказывали о тамошних порядках, о нравах учителей, о всяких злых розыгрышах, которыми старшие ученики имеют обыкновение встречать новичков - среди школяров это именуется посвящением в братство или сестринство. За последние два месяца, пока длились каникулы старших брата и сестры, Ребекка многое узнала о своей будущей школе, и Марк с Беатрисой надеялись, что это знание существенно облегчит ее первые шаги в новой, взрослой жизни.

Так прошли следующие четыре часа путешествия. Молодые люди как раз собирались немного подкрепиться прихваченными из дому харчами (остановка на обед в придорожной таверне предвиделась только часа через два), когда карета замедлила ход, затем стала двигаться рывками, а в конце концов и вовсе остановилась. Поначалу они не придали этому значения - короткие задержки на трактах были не редки - и спокойно принялись выкладывать на расстеленную на переднем сидении скатерть свертки из корзины.
Между тем карета продолжала стоять, даже не пытаясь сдвинуться с места, а снаружи доносились все более раздраженные голоса. Немного встревожившись, Марк решил выяснить, в чем дело. Встав ногами на сиденье, он откинул люк на крыше кареты, высунул голову наружу и посмотрел вперед, где примерно в четверти мили от них возвышался портал.
Именно там, судя по всему, и случился затор. Колонна неподвижного транспорта выстроилась до самого портала, а всадники и пешеходы, лавируя между каретами, фургонами и повозками, еще продолжали продвигаться к арке, но, насколько мог видеть Марк, останавливались перед ней и дальше не проходили.
Движение по встречной полосе тракта тоже прекратилось. Правда, мимо еще проезжали медлительные фургоны и проходили пешие путники, но из-под арки портала больше никто не появлялся.
Рядом с Марком на сиденье встала Беатриса. Макушка сестры едва достигала отверстия люка, поэтому он обхватил ее за талию и легко поднял на целый фут.
- Ого! - произнесла Беатриса, оценив ситуацию. - Кажется, дело серьезное.
- Что случилось? - отозвалась из кареты Ребекка, которая не теряла времени даром и уже принялась за еду.
- Точно не знаем, - ответил Марк, влезая обратно. - Сейчас будем разбираться.
Он влез обратно в карету, открыл боковую дверцу и подозвал Ганса - одного из трех слуг барона, которые верхом сопровождали их в пути.
- Вы не знаете, в чем дело? - спросил у него Марк.
- Нет, молодой господин, - ответил слуга. - Ясно одно: через портал сейчас никто не проезжает. На этот счет в толпе говорят разное, большей частью всякие глупости. Витольд уже поехал вперед, чтобы прояснить ситуацию.
- А где Бруно?
- На той стороне. - Ганс указал на встречную полосу. - Решил расспросить тех, что последними проехали портал.
- Правильно, - одобрила действия слуг Беатриса. - Как только Витольд или Бруно вернутся, пускай немедленно доложат нам обо всем, что узнали.
- Всенепременно, барышня, - пообещал Ганс.
Марк захлопнул дверцу кареты и сел рядом с Беатрисой. Ребекка спросила:
- Как вы думаете, случилось что-нибудь с порталом?
- Будем надеяться, что нет, - ответил Марк. - Может, просто столкнулись два встречных фургона и перегородили дорогу.
- А если сломался портал, - настаивала Ребекка. - Такое ведь бывает?
- Редко, но бывает, - признал Марк.
- И что тогда?
- Ничего страшного, - успокоил он младшую сестру. - Если с порталом случаются неполадки, его смотритель передает сигнал на контрольный пост, обслуживающий этот участок пути. Оттуда по Трактовой Равнине приезжает мастер и все исправляет.
- А разве смотритель не может сам все исправить?
- Если неполадка серьезная, то нет. Ведь смотрителей набирают из простых ведунов, держать у каждого портала мага слишком расточительно. - С этими словами Марк взял пирожок с мясом, откусил кусок и принялся жевать. - Хорошо хоть поломки порталов случаются редко, - продолжил он после паузы. - Иначе трактовые пути были бы такой же редкостью, как и паровые поезда.
При последнем слове глаза Ребекки зажглись.
- Папа говорил, что на Торнине есть паровозы. Вы с Беа видели их?
Марк кивнул, пережевывая следующий кусок пирога.
- Не только видели, но и ездили. Ты тоже сможешь прокатиться.
От восторга Ребекка чуть не захлопала в ладоши.
- Ой, здорово!.. А они правда быстро ездят? Так же быстро, как летит стрела?
Как ни жаль было Марку разочаровывать ее, он все же покачал головой:
- Нет, сестричка, за стрелой им не угнаться. Да и скачущая галопом лошадь бежит быстрее. Зато поезда, в отличие от лошадей, никогда не устают и могут ехать день и ночь. Это очень удобный вид транспорта, вот только беда в том, что паровые двигатели слишком капризны и требуют постоянного присмотра. Их работу обеспечивает сложная система чар, которые нуждаются в тщательной регулировке, иначе поезд перестанет ехать или, не дай бог, случится нечто похуже - давление пара в котле резко возрастет, и он взорвется, погубив много людей. В этом-то и причина того, что паровые поезда такая редкость - обычные ведуны с их обслуживанием не справятся, тут нужны настоящие маги.
- Такие, как мы?
- Такие, какими мы станем после школы, - уточнила Беатриса. - Ну, может, чуть слабее. И все равно таких магов очень мало.
- А я, когда выучусь, смогу водить поезда? - спросила Ребекка.
Брат с сестрой улыбнулись.
- Конечно, сможешь, - сказал Марк. - Но, думаю, ты найдешь себе более интересное занятие.
Минут через пять явился Бруно, который расспрашивал путников на встречной полосе. Ничего конкретного он не узнал - кроме того, что двое человек в униформе службы трактов перекрыли шлагбаумами въезд под арку портала. А поскольку те путники уже миновали портал, то они не возвращались, чтобы поинтересоваться, чем вызваны такие действия.
Едва Бруно закончил свой рассказ, как вернулся Витольд с более подробными сведениями. Оказывается, еще несколько часов назад смотритель обнаружил какие-то нарушения в работе портала и доложил об этом на ближайший контрольный пост. Недавно оттуда прибыли два мастера и, изучив неполадку, пришли к выводу, что она чревата крупными неприятностями, поэтому решили закрыть портал на ремонт.
- А когда его отремонтируют? - спросил Марк.
- Они говорят, что для этого понадобится несколько дней.
- И все это время нам придется ждать? - разочаровано спросила Ребекка, протиснувшись между братом и сестрой, которые разговаривали со слугой через открытое окно кареты.
- Конечно же, нет, барышня, - опередив Марка, ответил Витольд. - На таком тракте, как этот, есть много объездных путей. Мастера собираются завернуть нас обратно, как только освободится встречная полоса. Они уже отдали распоряжение смотрителям соседних порталов поставить объездные знаки.
- И это сильно удлинит наш путь? - спросила Беатриса.
- Да порядочно. Говорят, что дня на четыре, не меньше. Милях в пятнадцати позади нас есть ответвление, оно проходит через пять или шесть незначительных Граней, а затем снова вливается в основной тракт. Вот этим путем нас и хотят пустить. - Слуга поднялся на стременах и посмотрел вперед. - Кажется, уже началось.
Марк снова встал на сиденье, выглянул из люка и увидел, что голова их колонны начинает поворачивать. Вслед за тем, сообразив, в чем дело, стали выезжать на встречную полосу и путешественники, находящиеся вдали от портала.
- Нам надо поспешить, чтобы не оказаться в самом хвосте, - промолвил Марк и уже собирался отдать соответствующее распоряжение кучеру, но Витольд с хитрой усмешкой остановил его:
- Погодите, молодой господин. Нам можно не торопиться. Я договорился с мастерами, чтобы нас пропустили. Портал-то рабочий, просто он немного барахлит. А если он все же повернет нас не туда, куда надо, мастера помогут нам вернуться на тракт.
Трое юных путников растерянно уставились на него.
- Это правда? - не веря своим ушам, произнесла Беатриса. - Вы в самом деле договорились с ними?
Слуга с важным видом кивнул.
- Но как? - спросил Марк. - Пообещали им большое вознаграждение?
- Нет, молодой господин. Я не имел от вас таких полномочий. Просто я сказал одному из мастеров, что сопровождаю трех юных магов, которые едут на учебу в торнинскую школу и очень не хотят опоздать к началу занятий. - Витольд широко улыбнулся. - И представьте себе: оказалось, что этот мастер тоже учился в вашей школе!
Ребекка радостно захлопала в ладоши, а Марк и Беатриса обменялись быстрыми взглядами и столь же быстрыми мыслями:
„Вот так сюрприз!"
„И, самое главное, приятный сюрприз!"
- А как зовут того мастера? - полюбопытствовал Марк.
- То ли МакГеорг, то ли МакГрегор. Но он сказал, что вы вряд ли слышали о нем - школу он закончил давно. На вид ему лет сорок. Однако он заявил, что по сей день чтит традиции школьного братства и охотно поможет ученикам своей альма-матер. Только предупредил, чтоб вы не трогались с места, пока между вами и порталом никого не останется.
- Да, конечно, - согласилась Беатриса. - Это разумное требование.

Вопреки опасениям Марка, ждать пришлось не более получаса. Когда дорога впереди освободилась, он отдал приказ кучеру и тот неспешно двинул карету к порталу. Приотставшие пешие путники озадаченно оглядывались на них, но поворачивать не собирались. Очевидно, они решили, что какой-то знатный вельможа надумал выторговать у мастеров разрешение на проезд, и про себя только посмеивались над его наивностью - всем было известно о неподкупности служителей трактов, которые за свою работу получали солидное жалование и вряд ли согласились бы рискнуть такой прибыльной должностью ради единовременного, пусть и крупного, заработка.
Вскоре карета подъехала к порталу. Встречавший ее смотритель уже убрал с пути шлагбаум и жестом велел проезжать под аркой. На этот раз Ребекка даже не стала выглядывать из кареты. Брат оказался прав: после нескольких порталов подряд "скачки" Равнины уже перестали впечатлять ее так сильно, как вначале.
По другую сторону арки вся дорога до следующего портала была уже пустынна - возможно, здесь путешественников завернули раньше, а может, их поток был менее интенсивным, чем с той стороны. Двое человек в серо-голубой униформе службы трактовых путей встречали наших путников при выезде из-под арки. Один из них, высокий шатен лет сорока, жестом велел кучеру остановиться и с улыбкой на широкоскулом лице направился к левой дверце кареты.
Марк не стал дожидаться, когда он подойдет, а сразу распахнул дверцу и спрыгнул на землю. Следом за ним вышли сестры.
- Здравствуйте, господин... - начал он и замешкался, не зная, как правильно называть мастера - МакГрегором или МакГеоргом.
- Меня зовут Ангус МакГрегор, - сказал мужчина на довольно неплохом готландском, родном языке Марка, Беатрисы и Ребекки. - А вы, стало быть, и есть те самые юные чародеи?
- Да, господин МакГрегор, - ответил Марк, затем представился сам и представил своих сестер.
- Очень мило, очень мило, - произнес МакГрегор, и улыбка его стала еще шире. - Я до сих пор с теплотой и благодарностью вспоминаю нашу школу. Без нее я остался бы обычным ведуном.
- И там вас научили ходить по Равнине? - спросила Ребекка.
- Именно там, моя юная госпожа. - МакГрегор подошел к ней и опустился на корточки. - А ты, как я понимаю, только едешь туда учиться?
- Да, - кивнула Ребекка. - А Марк и Беатриса уже перешил на четвертый курс. Через два года они станут настоящими магами.
- Обязательно станут, - согласился с ней МакГрегор. - И ты тоже станешь. - Он выпрямился и ласково погладил ее по голове.
Это словно послужило сигналом для всех дальнейших событий. И даже не "словно", а безусловно - вне всяких сомнений, это действительно был сигнал, ибо от прикосновения МакГрегора Ребекка вздрогнула, как будто ее ужалили. В ту же секунду Витольд, который как раз взобрался на козлы и тихо что-то втолковывал кучеру, вонзил ему в грудь кинжал. Смотритель и другой мастер столь же ловко прикончили ничего не подозревающих и не готовых к нападению Ганса и Бруно. А еще двое человек, которых наши путники прежде не видели, выскочили из-за кареты и крепко схватили Марка и Беатрису за плечи.
К тому времени МакГрегор уже держал Ребекку на руках; девочка не сопротивлялась, потому что была без сознания. Марк почувствовал, как его тело сковывает парализующая волна, исходящая от державшего его сзади человека. Мгновенно среагировав на это, он ударил по своему противнику мощным болевым заклинанием - тот дико взвыл и ослабил хватку. Марк тут же нейтрализовал действие парализующих чар, как его этому учили в школе, затем вырвался из ослабевших объятий еще не пришедшего в себя разбойника и нанес по нему второй удар, который окончательно лишил его чувств.
Все это заняло у Марка лишь несколько секунд, но и его противники действовали быстро. Разбойник, которому без труда удалось парализовать Беатрису, небрежно швырнул свою жертву в ноги МакГрегору и бросился к Марку. С другой стороны к нему подбегали служитель портала... Впрочем, парень уже сообразил, что он был таким же служителем, как МакГрегор и его "коллега" - мастерами. Несомненно, портал захватила какая-то банда - и вряд ли обычных грабителей. Все они были магами - а словосочетание "разбойник-маг" звучало устрашающе и наводило на тревожные размышления...
Однако Марку было не до размышлений. У него оставался один-единственный путь, и он воспользовался им. Швырнув в ближайшего разбойника (того, кто парализовал Беатрису) еще одно болевое заклинание, он тотчас нырнул под карету, несколько раз перекатился через бок, выскочил с другой стороны и, петляя, побежал к порталу. Эти зигзаги сослужили хорошую службу - дважды вслед ему летели парализующие импульсы, но оба благополучно миновали его.
Добежав до основания арки, Марк прижался спиной к каменной стене и установил перед собой заградительный барьер. Теперь он не опасался удара в спину - такой толстый слой базальта защитит его от любой магии, а лицом к лицу с врагом он сможет за себя постоять. Он, конечно, понимал, что обречен - силы были слишком неравными, чтобы надеяться на победу. А бежать... Даже если не учитывать сестер, которых Марк никак не мог оставить, попытка бегства все равно ни к чему не приведет: как минимум двое из его противников умели ходить по Равнине, а оба ближайших портала, несомненно, были также захвачены сообщниками разбойников. Но в любом случае, решил Марк, живым в их руки он не дастся.
А он явно был нужен им живым. Противники не бомбардировали его мощными смертоносными чарами, перед которыми его слабенькая защита долго не продержалась бы. Вместо этого они пытались проникнуть сквозь нее и обездвижить Марка, однако он умело отбивал их атаки и даже время от времени отвечал им встречными ударами. А когда "смотритель" бросился к нему с очевидным намерением вступить с ним в рукопашную схватку, Марк ловким заклинанием сбил его с ног. Наконец преодолев свою юношескую предубежденность против убийства, он решил прикончить негодяя, однако другие разбойники вовремя среагировали и успели прикрыть своего товарища магическим щитом.
И тогда из-за кареты вышел их вожак, Ангус МакГрегор. Одной рукой он прижимал к себе бесчувственную Беатрису, а в другой держал кинжал, приставив его острие к шее девушки.
- Ты достойный противник, Марк фон Гаршвиц, - сказал вожак. - Я уважаю тебя за это. Но сейчас ты должен сдаться, иначе я убью твою сестру. Я так и сделаю, не сомневайся, она нам не нужна. А если ты и дальше будешь упорствовать, то убью и младшую. Пойми, что твое сопротивление бесполезно.
"Значит, им нужен я", - понял Марк. Это еще больше испугало его и одновременно вызвало чувство облегчения: у него появилась надежда, что сестер просто убьют, не заставив их долго страдать. И лучше пусть они умрут в беспамятстве, так и не поняв, что с ними происходит.
"Прости меня, Беа, - мелькнуло в голове у Марка. - И прощай, милая..."
Он сотворил слабенькое, но очень хитрое заклинание. Правая рука МакГрегора дрогнула, и острое лезвие едва не вонзилось в горло Беатрисы. Лишь в последний момент предводитель разбойников спохватился и рывком отшвырнул кинжал.
- Ага! - сказал он. - Ты хочешь, чтобы она умерла? Ладненько! Тогда я предложу тебе кое-что другое. То, что, по твоему разумению, будет для нее хуже смерти.
Он положил Беатрису на землю, задрал ее платье и юбки и подозвал своего помощника - долговязого чернокожего мужчину с обезображенным оспинами лицом. Тот, глядя с противной ухмылкой на обнаженные бедра девушки, стал медленно расстегивать свои брюки.
Марк до крови закусил губу и громко застонал от ярости и бессилия. Он понял, что против этой затеи МакГрегора не сможет ничего предпринять. И то, что он сделал в следующую секунду, было продиктовано не трезвым расчетом, а отчаянием и безысходностью. Не в силах вынести мысли о грядущем надругательстве над любимой сестрой, Марк обрушил на себя самое смертельное заклинание из всех, на которые был способен после четырех лет обучения в торнинской школе. И уже падая наземь, он остатками своего меркнущего сознания запоздало сообразил, что этим поступком все равно не спасет сестер от надругательства...
МакГрегор чертыхнулся и бросился к Марку. Следом за ним, на ходу застегивая ширинку, побежал его чернокожий помощник. Они склонились над телом Марка и осторожно перевернули его на спину. Лицо парня было бледным, без кровинки, и застывшим, словно маска; остекленевшие глаза глядели в пустоту.
- Он жив, Чинуа? - спросил МакГрегор у негра, который, очевидно, был среди разбойников авторитетом по медицинской части.
- Жив, жив, - ответил Чинуа, воспользовавшись магическим зрением. - Заклинание было довольно мощным, но в последний момент у мальчишки рефлекторно сработали все механизмы самозащиты. В этой школе совсем неплохо учат. Будь у меня дети, я бы непременно постарался устроить их туда.
- Так что же с ним? - нетерпеливо произнес МакГрегор.
- Глубокая кома, вызванная сильным болевым шоком. Насколько я могу судить, никакие жизненно важные органы не повреждены.
- Когда он придет в норму?
- Кто знает. Может, и через несколько часов. Но скорее всего еще недельку проваляется в полной отключке - у него предельно истощена нервная система.
МакГрегор задумчиво хмыкнул.
- Ну, тогда все в порядке. Все равно в ближайшие дни я буду слишком занят.
Чинуа отвлекся от Марка и внимательно посмотрел на своего предводителя:
- Что, положил глаз на паренька? Теперь понятно, почему ты так хотел взять его живым. Гм. А он и правда смазлив - почти как девчонка. Редкий пидор не покусится на такого красавчика...
- Закрой рот! - резко приказал ему МакГрегор. - Займись лучше делом - наложи на мальчишку заклятие и неси его в карету. А свои догадки на его счет держи при себе.
- Ладно, ладно, - ухмыльнулся Чинуа, нисколько не испугавшись его гневного тона. - Твои вкусы - твое личное дело. Я же придерживаюсь традиционной ориентации, и мальчики, даже такие хорошенькие, как этот, меня не привлекают... Кстати, Ангус, как насчет его близняшки? Ты всерьез предлагал мне поразвлечься с ней?
- Нет, конечно, - ответил МакГрегор, вставая. - Я только хотел попугать мальчишку. В наши руки не так уж часто попадают девственницы со столь сильным магическим даром. Это слишком ценный материал, чтобы так бездарно растрачивать его.
Чинуа вновь ухмыльнулся, осклабив свои желтоватые зубы:
- К твоему счастью, девственность мальчиков-магов так высоко не ценится.
МакГрегор ничего не ответил на эту реплику. Оставив Чинуа заниматься пленником, он вернулся к карете, где его почтительно ждали трое других разбойников, которые уже очухались после контратаки Марка, и слуга-предатель Витольд. Первым делом МакГрегор обратился к своим подчиненным:
- Ну, чего рты разинули? Петер, Антон, живо берите девчонок и заносите их в карету, а ты, Маннеман, дай световой сигнал нашим ребятам, чтобы они убирались прочь.
Последнее распоряжение касалось еще двух разбойников, которые (как верно догадался Марк) захватили оба соседних портала. Затем МакГрегор повернулся к слуге-предателю:
- Молодец, Витольд. Ты отлично выполнил задание. Теперь ты принят на постоянную службу к нашему повелителю.
Польщенный Витольд низко поклонился:
- Счастлив служить Хозяину Велиалу!
МакГрегор небрежно ударил по нему заклинанием остановки сердца. С глухим стоном предатель рухнул наземь.
- Ты будешь служить, - сказал МакГрегор. - Но не на Гранях.

Глава 3
ИННА. НАСЛЕДНИКИ МЭТРА
Пока Владислав брился в ванной, я сидела в спальне перед зеркалом и расчесывала волосы. Было без пяти одиннадцать - но не утра, как вы могли бы подумать, а вечера. Несколько минут назад три барышни из штата моих фрейлин, которые помогали мне раздеваться и расстилали постель, выполнили свою последнюю на сегодня обязанность, пожелали нам с мужем доброй ночи и удалились, оставив нас до утра вдвоем.
Сейчас на мне была только полупрозрачная ночная рубашка, которая совсем не скрывала соблазнительных линий моего тела, а всего лишь обволакивала их загадочной туманной дымкой. Завершающей частью своего вечернего туалета, расчесыванием, я предпочитала заниматься сама - мне нравилось сидеть почти нагой перед зеркалом и смотреть на свое отражение, нравилось медленно водить щеткой по своим вьющимся белокурым волосам и со сладостным волнением думать о том, как приятно я проведу следующий час до полуночи.
Ну, а Владислав еще со времени нашей женитьбы взял себе в привычку бриться перед сном. Со свойственной ему чуткостью он сразу уловил, что я, в отличие от многих других женщин, не люблю мужскую щетину, и стал сбривать ее дважды в день, причем вечером делал это с гораздо большим усердием, чем по утрам. Время с одиннадцати до полуночи, когда мы обычно ложились в постель, но еще не спали, было нашим волшебным часом любви, и всякий раз мы готовились провести его с таким же трепетным предвкушением, как и в первые дни нашей совместной жизни.
Это, конечно, не значило, что каждый день мы предавались ласкам строго по расписанию - только в это время и ровно час, минута в минуту. Все зависело от нашего настроения и физического состояния: иногда мы ложились раньше, иногда - позже; бывало, что засыпали еще до полуночи, а бывало - в час ночи; порой мы просто лежали, обнявшись, и болтали о всяком и разном, пока один из нас не заснет; а порой (и довольно часто), не успев налюбиться вдоволь с вечера, переносили вторую серию на утро - благо с тех пор, как волею Мэтра нас забросило на Грани, мне больше не нужно схватываться в полседьмого, чтобы второпях принять душ, сообразить что-нибудь на завтрак себе и Владиславу, а затем бежать через весь город на занятия в университет. Здесь нас никто не будит спозаранку, мы можем спать, сколько заблагорассудится, затем подолгу нежимся в постели, завтрак нам подают в любое время по первому же нашему зову, а занятия проводятся тогда, когда это удобно для нас.
Впрочем, что касается учебы, то мы стараемся не нарушать согласованное с преподавателями расписание. Они люди занятые, и с нашей стороны было бы свинством нарушать их планы на день. Обычно, с одиннадцати утра до двух дня у нас практические занятия по магии; после обеда, с четырех до шести, под руководством одного из магистров Инквизиции мы изучаем теорию (сюда входят не только магические науки в чистом виде, но также их приложение в различных областях естествознания); а позже вечером наступает черед истории, философии, имперского и международного права, прочих гуманитарных дисциплин. И вот так - пять дней в неделю, уже почти восемь месяцев, с тех самых пор как в начале мая мы прибыли в Вечный Город и поселились в королевском дворце, который назывался Палатинум.
Правда, назавтра никаких занятий не намечалось. Всю последнюю неделю христиане разных конфессий, в общей сложности составлявшие половину населения Империи, а также иудеи-мессиане и представители некоторых мусульманских сект, отмечали рождественские праздники, которые здесь, в отличие от Основы, начинаются в вечер Сочельника 21 декабря. Торжества были тем более пышными, что проходили в канун нового тысячелетия, которое, как известно, должно начаться в полночь на 1 января 2001 года. Теперь этот очевидный факт признавали даже те, кто, поддавшись очарованию круглой даты, праздновал наступление XXI века еще год назад.
Разумеется, в такой обстановке нам было трудно сосредоточиться на учебе, к тому же наш статус - пока что неопределенный, но, без сомнения, очень высокий, - обязывал нас к участию во всех мало-мальски значительных официальных и полуофициальных мероприятиях, посвященных нынешним празднествам. А кроме того, послезавтра, в последний день уходящего года, Владиславу исполняется двадцать шесть лет - и это следовало отметить. Так что мы решили устроить себе двухнедельные каникулы и с головой окунулись в бурлящую светскую жизнь самого большого города в мире.
Тщательно расчесав волосы, я положила щетку на туалетный столик и уже поднялась с кресла, собираясь пройти к кровати, как вдруг раздался тихий стук во входную дверь. Я недовольно поморщилась, мысленно предупредила Владислава, чтобы он оставался в ванной, набросила на плечи халат и немного раздраженным голосом произнесла:
- Да, можно.
В спальню проскользнула Кристина - невысокая девушка моих лет, темная шатенка с большими карими глазами, щупленькой фигуркой, неразвитыми, как у девочки-подростка, формами и симпатичным, хоть и немного простоватым, лицом. Она принадлежала к штату моих фрейлин и, подобно всем остальным придворным барышням, была отпрыском инквизиторской семьи - то бишь аристократкой.
Внутри Священной Империи инквизиторы занимали положение сродни высшей знати в сословных обществах, фактически они представляли собой правящий класс, в руках которого были сосредоточены все главные рычаги государственной власти. За минувшее тысячелетие Инквизиция, при пассивном содействии Мэтра и других Великих, превратилась из чисто военного ордена в мощную политическую организацию. Еще в конце XVIII века она объединила в своих рядах большинство сильных магов Империи, а тех немногих, кто отказался примкнуть к ней, объявила пособниками темных сил и подвергла преследованиям. Как и любая тоталитарная структура, Инквизиция не терпела конкурентов ни в управлении государством, ни в деле защиты имперских Граней от происков Нижнего мира. Владислав, который, в отличие от меня, неплохо помнил времена социализма, сравнивал здешние порядки с советской однопартийной системой; правда, не в пример канувшей в Лету Стране Советов, Священная Империя процветала под властью инквизиторов, и ее граждане на жизнь не жаловались.
Не будучи, в принципе, замкнутой кастой, Инквизиция тем не менее обладала всеми характерными чертами отдельного сословия - и на то имелись веские причины генетического характера. В отличие от способностей высших магов, которые проявлялись спонтанно, без какой-либо известной закономерности, обычный магический дар был строго наследственным признаком, притом рецессивным - он в полной мере передавался детям только в том случае, когда присутствовал у обоих родителей. Поэтому инквизиторы предпочитали находить себе пару в своей среде и почти никогда не вступали в браки с не-магами. Их сыновья, за редким исключением, тоже становились инквизиторами, сохраняя преемственность поколений, а вот из дочерей лишь незначительная часть наравне с парнями поступала в специальные училища ордена, большинство же девушек просто выходили замуж за инквизиторов и в чисто патриархальных традициях довольствовались скромной ролью хранительниц домашнего очага.
Мои фрейлины как раз и принадлежали к этому большинству. Свое пребывание во дворце они рассматривали как благоприятную возможность найти себе блестящую партию и о чем-то большем не помышляли. На первых порах меня несказанно возмущало такое положение вещей, я убеждала девушек быть более активными, не отдавать все на откуп мужчинам, но мои страстные призывы не нашли должного отклика в их сердцах. Со временем я начала понимать глубинную мудрость этой, на первый взгляд пассивной позиции: в обществе, где неравенство полов присутствует не только по факту, но и закреплено юридически, лишь самые сильные и решительные женщины способны сами постоять за себя, а остальным гораздо легче завоевать себе место под солнцем не пытаясь напрямую управлять миром, а управляя мужчинами, которые правят миром. Лично я не разделяла такой жизненной философии, однако признавала за ней право на существование.
В этом смысле Кристина несколько выделялась из общей массы придворных барышень. Она обладала определенными амбициями и не очень-то хотела идти по стопам большинства женщин из касты инквизиторов, но была слишком ленива и безынициативна, чтобы пойти наперекор патриархальным традициям общества и планам своих родителей. Для этого ей явно недоставало силы воли и твердости характера; она лишь мечтала о самостоятельности, но не предпринимала никаких реальных шагов для ее достижения.
Должна признать, что я никогда не любила Кристину, хотя по складу ума и взглядам на жизнь она была гораздо ближе мне, чем другие фрейлины. На свою беду, девушка с самого начала близко сошлась с Сандрой, что сделало ее в моих глазах чуть ли не предательницей, переметнувшейся в неприятельский стан. Лишь спустя некоторое время Кристина поняла, как неудачно выбрала себе подругу, но от Сандры все же не отступилась - и это еще пуще разозлило меня. Я, конечно, понимала всю несправедливость своего отношения к ней, но ничего поделать с собой не могла. И даже спустя четыре месяца после исчезновения Сандры я нисколько не подобрела. Вот такая я злюка.
Теперь, надеюсь, вы понимаете, что Кристина была последней из фрейлин, кого я хотела бы видеть у себя в спальне после одиннадцати часов. Я собиралась в резкой форме высказать ей свое неудовольствие по поводу этого вторжения, а затем, не выслушивая никаких объяснений, выставить ее за дверь, однако в последний момент сдержалась - крайне взволнованный вид Кристины свидетельствовал о том, что причины ее позднего визита вполне могут быть уважительными.
Девушка рассыпалась было в извинениях за свое бесцеремонное вторжение, но я сразу перебила ее:
- Покороче, Кристина. Что-то случилось?
- Да, госпожа. Мне нужно съездить домой, а без вашего разрешения Анна не соглашается отпустить меня со службы.
Анна была моей старшей фрейлиной, в чьем подчинении находились остальные девушки.
- Ты вполне могла подождать до утра, - ради проформы заметила я.
- Я хотела бы поехать немедленно, - объяснила Кристина. - Это очень срочно.
- Какие-то неприятности в семье?
- Да, - коротко ответила девушка.
Было видно, что она не хочет делиться со мной своими проблемами. А у меня, собственно говоря, не было особой охоты их выслушивать. Так что я не стала принуждать ее к объяснениям, а спросила лишь:
- И надолго ты уезжаешь?
- Не знаю, госпожа. Все зависит от обстоятельств. Но на одну только дорогу туда и обратно мне понадобится больше месяца. Именно поэтому Анна не решилась отпустить меня без вашего согласия.
Вспомнив, что отец Кристины служит в одном из провинциальных командорств за пределами Золотого Круга Империи, я понимающе кивнула. Путь ей действительно предстоял неблизкий. И, если начистоту, мне это было на руку. Через полмесяца должна была начаться наша с Владиславом большая поездка по Граням, и я уже подумывала о том, чтобы под каким-то благовидным предлогом не взять с собой Кристину, открыто не демонстрируя своей немилости к ней - я не могла позволить себе так унизить девушку, которая, в сущности, не сделала мне ничего плохого. Ну, а ее отъезд к родным решает все проблемы: в любом случае, она просто физически не успеет вернуться к началу нашего вояжа. Быть может, за время ее длительного отсутствия я основательно позабуду о ней, а потом, когда она вернется на службу, уже перестану воспринимать ее как подругу Сандры. Хотя вряд ли - но попробовать стоит...
- Ну что ж, - сказала я. - С моей стороны было бы бессердечно задерживать тебя. Семья - это святое. Анна пришла с тобой?
- Нет, она у себя.
Я закусила губу. Вызывать к себе Анну мне не хотелось: пока она соберется, пока придет, пока мы переговорим - все это займет еще минут десять-пятнадцать. А связываться с ней мысленно я не хотела тем более. Телепатия вообще-то неприятная штука; до поры до времени мы с мужем этого не знали, так как общались только друг с другом, а затем с Сандрой, общение с которой доставляло нам обоим удовольствие (Сиддх разговаривал с нами исключительно вслух). Но позже мы убедились, что удовольствие от обмена мыслями - явление крайне редкое; мысленный разговор с подавляющим большинством людей оставлял на душе неприятный осадок, поэтому неудивительно, что все маги, даже самые опытные, при любой возможности предпочитали пользоваться обычной речью, делая исключение лишь для узкого круга людей, общение с которыми не вызывало у них негативных эмоций. Анна же не принадлежала к числу тех, чьи мысли мне было приятно слушать.
- Ладно, - сказала я Кристине. - Ступай к ней и скажи, что я отпускаю тебя. Если она не поверит, пусть придет ко мне и проверит. Но предупреди, что в таком случае я буду очень недовольна.
Кристина поблагодарила меня, вежливо выслушала мои пожелания счастливого пути (высказанные, кстати, от всей души) и быстренько откланялась, не желая и дальше испытывать мое терпение. Как только дверь за ней затворилась, из ванной вышел Владислав.
- Держу пари, - с улыбкой произнес он, - что Анна поверит ей на слово и проверять не осмелится. Ты здорово выдрессировала своих фрейлин.
- А иначе с ними нельзя, - пожала я плечами. - Если с ними либеральничать, они тебе на голову сядут. Вот ты со своими придворными разобрался по-другому - просто оставил их без работы. А мне своих девчонок приходится держать в ежовых рукавицах.
С этими словами я подошла к кровати, сняла халат и небрежно бросила его на спинку ближайшего кресла. Владислав мигом забыл о всяких там фрейлинах и устремил на меня восхищенный взгляд, который без труда проникал сквозь тонкую ткань моей ночнушки и обжигал мое тело своей страстностью.
Я протянула к нему руки. Он подошел к мне и сжал мои ладони в своих. Какое-то время мы вот так молча стояли, держась за руки, улыбались безмятежно, как дети, и ласково смотрели друг другу в глаза.
За прошедший год Владислав удивительно похорошел. Впрочем, он и раньше был необыкновенно милым и привлекательным парнем, но в последнее время стал настоящим красавцем. Возможно, на него так подействовал разбуженный в полную силу магический дар, а может, все дело в той уверенности в себе, которую он обрел после истории с Сандрой. Не знаю. И не уверена, что хочу знать. Разумеется, я рада, что мой муж наконец-то избавился от комплексов и перестал воображать о себе всякие глупости, но вместе с тем мне досадно сознавать, что его раскрепощение - отнюдь не моя заслуга...
Стоило мне подумать о Сандре, и моя улыбка тут же увяла. Владислав сразу сообразил в чем дело, привлек меня к себе и крепко обнял.
- Ах, Инна, - прошептал он. - Прошлое всегда будет стоять между нами, и мы должны научиться с ним жить. Его нельзя вычеркнуть из памяти, потому что оно воплотилось в настоящем. Где-то на свете есть мой ребенок, ему уже месяц от роду, и я не могу не думать о нем. Я не могу не думать о Сандре, потому что она мать моего ребенка, потому что сейчас она с ним. Я не могу не хотеть их возвращения, не могу не мечтать о том дне, когда они вернутся - и Сандра, и малыш, оба... Пойми меня правильно, дорогая.
- Я понимаю тебя, Владик, - сказала я. - И давай не будем об этом. Лучше поцелуй меня.
Он поцеловал меня, затем уложил в постель и лег рядом.
- Сегодня ты использовала свои чары?
- Да.
Владислав сокрушенно вздохнул и еще крепче обнял меня. Он всегда спрашивал об этом, когда у меня были (или он думал, что были) благоприятные для беременности дни. Всякий раз он надеялся услышать отрицательный ответ, но я неизменно говорила "да".
Еще в бытность нашу на Основе, чтобы не "залететь", я употребляла противозачаточные таблетки; в первое время на Гранях тоже - Мэтр обеспечил меня их запасом в Кэр-Магни. Позже, немного обучившись магии, я перешла на специальные чары - совершенно безвредные, не дающие никаких побочных эффектов и стопроцентно надежные. Прежде Владислав соглашался со мной, что нам еще рано иметь детей - я училась в университете, он метался в поисках приличной работы, так что о сыне или дочке мы могли только мечтать. Потом мы попали на Ланс-Оэли, наше будущее из просто неясного превратилось в совсем неведомое, и в таких обстоятельствах заводить ребенка казалось нам верхом безответственности. Но после того, как обнаружилась беременность Сандры, Владиславом овладела навязчивая идея стать дважды отцом - и вот тогда-то он завел обыкновение, ложась со мной в постель, спрашивать о противозачаточных чарах.
Нельзя сказать, что я не испытывала соблазна в противовес Сандре подарить Владиславу своего малыша. Соблазн был, и очень большой. А после исчезновения Сандры он лишь усилился - теперь мне так хотелось утешить мужа, отвлечь его от горьких дум о потерянном ребенке... Но вместе с тем я прекрасно понимала, что история, в которую втянул нас Мэтр, только начинается, и наше будущее по-прежнему остается весьма туманным.
Вопреки расхожему мнению, что регент был осведомлен о планах Мэтра и действовал с ним заодно, суровая правда состояла в том, что мы свалились ему, как снег на голову, и он до сих пор не знал, что с нами делать. Он, правда, не сомневался, что мы и есть те самые наследники, о которых говорилось в завещании, однако не решался официально объявить об этом до истечения обусловленного Мэтром трехлетнего срока. Таким образом, мы оказались при дворе в весьма двусмысленном положении - не гости, но и не хозяева, - что доставляло массу неудобств как нам самим, так и всем окружающим. Думаю, регент с радостью вернул бы нас в Кэр-Магни, но при данных обстоятельствах это не представлялось возможным - слишком многим людям уже было известно о нашем существовании, а главное, о нас знали в Нижнем мире. И знали, по-видимому, гораздо больше, чем кто-либо на Гранях...

...От первой нашей встречи с Ференцем Кароем, которая состоялась в земной штаб-квартире Инквизиции, мы ожидали многого. Нам представлялось, что это будет вроде вечера вопросов и ответов: мы, наконец, получим исчерпывающие объяснения всему случившемуся с нами, узнаем, что же в действительности замышлял Мэтр и какое будущее он нам уготовил, а кроме того, выясним тайну происхождения Владислава. Но, увы, надежды эти не оправдались, и после нашей беседы загадок осталось не меньше, чем было до нее.
Наши поиски контакта с Инквизицией могли завершиться еще на Ланс-Оэли, где мы сделали промежуточную остановку по пути на Основу и с огорчением обнаружили, что на каких-нибудь несколько дней разминулись с находившимся там отрядом инквизиторов. Как выяснилось позже, регент, получив подробный отчет о драматических событиях на Агрисе, пришел к вполне резонному выводу, что если нам удастся вовремя раскусить Сиддха и Сандру и выйти сухими из воды, мы наверняка постараемся вернуться в Кэр-Магни. Посланные по его приказу люди провели на Контр-Основе целых полтора месяца, и лишь недавно, когда последняя надежда на наше возвращение была потеряна, их отозвали к месту постоянной службы.
Впрочем, нельзя сказать, что нас это сильно расстроило. Так или иначе, но мы все равно собирались отправиться на Землю, и отсутствие либо присутствие на Ланс-Оэли инквизиторов по большому счету ничего для нас не меняло. Посему мы немного передохнули в Кэр-Магни, а затем снова воспользовались "колодцем" и через две недели благополучно добрались до Основы, где неожиданно легко, всего за несколько дней, разыскали инквизиторов. Их начальник, Ференц Карой, находился в Вечном Городе, куда мы могли попасть самое раннее лишь через полтора месяца, но никаких затруднений в связи с этим не возникло - магическая техника инквизиторов даже в земных условиях позволяла устранить большинство неудобств удаленного общения и добиться полного эффекта присутствия собеседника. Объемное изображение регента, сотканное с помощью тысяч тончайших лучей света прямо в воздухе, было настолько убедительным, что не будь мы предупреждены заранее, то наверняка решили бы, что он явился к нам во плоти. Только тогда мы поняли, что выражение "поговорить „в живую"", обычно используемое магами для обозначения качественной визуальной связи, как нельзя более метко характеризует ее главное достоинство.
- Боюсь, молодые люди, мне придется вас огорчить, - откровенно заявил регент, выслушав наш рассказ. - Как я вижу, вы не сомневаетесь в моей причастности к этой истории и ждете от меня объяснений. К сожалению, я могу поделиться с вами лишь своими догадками и предположениями, не более того. Хотите верьте мне, хотите нет, но я ничего не знал о планах Мэтра, и для меня ваше появление на Гранях со всеми последующими событиями оказалось таким же сюрпризом, как и для вас.
- Вы ничего не знали? - недоверчиво произнесла я, порядком ошарашенная его словами. - Но это невозможно! Как же тогда вы объясните нашу встречу в университете полтора года назад? А присутствие Мэтра на одном из ваших семинаров... Ведь я не ошибаюсь, это был он?
Регент утвердительно кивнул:
- Да, Инна. Это действительно был Мэтр, и он приходил из-за вас. Но выводы, которые вы сделали из этого факта, ошибочны. До того дня, как вы впервые пришли на семинар, я понятия не имел о вашем существовании и уж тем более не знал, что с самого рождения вы находитесь под надзором. Я даже не сразу обнаружил ваши латентные способности - это на Гранях магическая аура видна за версту, а в земных условиях непробужденный дар, даже такой сильный, как у вас, заметить трудно. Для этого нужно специально всмотреться. Лишь на шестом или седьмом занятии, точно не помню, я всмотрелся в вас - и представьте мое изумление, когда я понял, что вы обладаете способностями высшего мага! Разумеется, я немедленно доложил о своей поразительной находке Мэтру. Ну, а он и вида не подал, что знает вас.
- Значит, моя встреча с вами была подстроена?
Ференц Карой устало пожал плечами. За полтора года, прошедшие с тех пор, как я видела его на семинарах в университете, он, казалось, постарел на добрый десяток лет и как-то осунулся. То ли на него так подействовали последние события, то ли ноша верховной власти в Империи оказалась чересчур тяжела, а может, он попросту начал сдавать, как рано или поздно сдает любой человек под натиском неизбежной старости. По словам Сандры, регенту уже перевалило за сто семьдесят - даже для таких долгожителей, какими являются высшие маги, это был весьма почтенный возраст...
- Когда дело касается Мэтра, нельзя ничего утверждать наверняка, но все же мне думается, что он тут ни при чем. Скорее всего, это было просто совпадение, притом не такое уж невероятное. По давно заведенному распорядку, в Ничейные Годы на Основе постоянно несет вахту легион инквизиторов, охраняя ее от нашествия нечисти с близлежащих Граней. Пост начальника вахты поочередно занимают высшие командоры Инквизиции, а в позапрошлом году была моя очередь. Вообще-то, дежурство на Основе, хоть и очень ответственное, но довольно скучное дело, поэтому в свободное время я решил заняться преподавательской деятельностью - есть у меня такая слабость, люблю обучать молодежь. А ваш университет я выбрал по той простой причине, что он был у меня под рукой: как вы уже знаете, с 1986 года, то есть со времени Чернобыльского Прорыва, земная штаб-квартира Инквизиции находится под Киевом. Так что ничего подозрительного в обстоятельствах нашей встречи я не вижу... Гм. Разве только то, что вы, студентка-второкурсница, заинтересовались темой моего семинара.
- Не думаю, что это можно назвать подозрительным обстоятельством, - отозвался Владислав. - Инна еще в школе выбрала своей будущей специальностью математическую физику, а на первом курсе активно изучала функциональный анализ и теорию групп.
- Очень полезные дисциплины, - одобрительно произнес регент. - Хотя магия не подчиняется физическим законам, методы математической физики широкого используются при анализе сложных магических явлений, не поддающихся качественному рассмотрению. Я вполне допускаю, что Мэтр, заметив у вас склонность к математике, ненавязчиво направил ваш интерес в ту ее область, которая представляет наибольшую практическую ценность для магов. Но это еще не значит, что он умышленно создал такую ситуацию, когда вы захотели послушать мои лекции и тем самым позволили мне обнаружить ваш скрытый дар. Да и последующие действия Мэтра свидетельствуют о том, что наша встреча не входила в его планы. Когда я сообщил ему о своей находке, он явился на следующее занятие, якобы с тем, чтобы посмотреть на вас. А после сказал мне, что вас следует оставить в покое лет на пять-шесть, дескать, ваш дар еще неустойчив и пока его трогать нельзя.
У меня екнуло сердце. Из бесед с Сандрой я знала, что за редким исключением все девочки, рождавшиеся с сильным магическим даром, подобным моему, теряли его еще в младенчестве. Я была первым таким исключением из общего правила за последнюю тысячу лет, и мне совсем не хотелось лишаться своего могущества. Несмотря на то, что порой оно причиняло мне массу хлопот, я уже привыкла к нему и не могла без него обходиться.
- Но ведь... Ведь это неправда?
- Конечно, неправда, - успокоил меня Ференц Карой. - Раз ваши способности пробуждены и действуют, значит у вас здоровый, полноценный дар, и его потеря вам не грозит. Как свидетельствует опыт, нивелирование дара происходит на начальном этапе его формирования - либо еще в утробе матери, либо в первые три месяца жизни; в более позднее время ни одного подобного случая не зафиксировано - ни с мальчиками, ни с девочками. Но, как вы сами понимаете, для девочек мы располагаем лишь отрицательной статистикой; поэтому нет ничего странного в том, что я поверил Мэтру, у меня не было никаких оснований подозревать его во лжи. Поразительно другое: с того дня я утратил к вам всяческий интерес и ничуть не удивился, когда вы перестали посещать семинар. Я словно забыл о вашем существовании. Конечно, я время от времени вспоминал о вас, но как-то вскользь, мимоходом, и у меня не возникало ни малейшего желания вас разыскать.
- А я избегала встреч с вами, - сказала я. - В тот день я с неожиданной ясностью поняла, что еще не готова к восприятию материала такого уровня сложности, и это болезненно ударило по моему самолюбию. Я решила больше не приходить на ваши лекции, чтобы не выглядеть круглой дурой.
- Полагаю, эти мысли внушил вам Мэтр. Он был горазд на такие штучки.
- С вами он тоже что-то сделал?
- Вне всяких сомнений. И хотя я не смог обнаружить следов внушения, оно наверняка было, иначе нельзя объяснить мои дельнейшие действия... вернее, мою бездеятельность. Ведь вы, Инна, первая за полторы тысячи лет женщина - высший маг, и то, что я с такой легкостью выбросил вас из головы, что перестал интересоваться вами, что больше никому не рассказал о своем, без преувеличения, эпохальном открытии - все это не просто странно, это дико, это чудовищно. Лишь в ноябре прошлого года я спохватился и начал вас искать, но к тому времени вы с Владиславом уже покинули Основу. Кстати, тогда я впервые услышал о вас, молодой человек, - добавил регент, обращаясь к моему мужу. - Прежде я не знал о вашем существовании и поначалу даже не был уверен, маг вы или нет. Только после того, как мне стала известна история вашего усыновления, я понял, что вы не просто случайная жертва обстоятельств, а такая же фигура в игре Мэтра, как и Инна.
- Скорее, пешка, - мрачно заметил Владислав.
Ференц Карой покачал головой и произнес с легким упреком:
- Очень плохо, если вы вправду так думаете, юноша. Ложная скромность всегда вредна, а в вашем положении она просто непозволительна. Недооценивая себя, вы тем самым недооцениваете свое влияние на происходящие вокруг вас события, и это может привести к катастрофическим последствиям. В настоящее время лишь двадцать три человека, включая меня, обладают столь же сильным магическим даром, как ваш; таким образом, вы от рождения принадлежите к числу двадцати пяти самых могущественных, самых значительных людей в мире. - Регент немного помолчал, устремив на нас свой проницательный взгляд. - Кроме того, Мэтр, последний из Великих, принимал деятельное участие в вашей судьбе; и как бы вы ни относились к его опеке, сам факт столь пристального внимания к вам со стороны Вышнего мира значит много. Потом были ваши приключения на Агрисе, когда Нечистый бросил против вас огромные силы, но так и не смог справиться с вами. Вы двое, еще такие юные и совсем неопытные, нанесли Нижнему миру самое сокрушительное за последнюю тысячу лет поражение. Ну, а ваше видение в "колодце", и вовсе случай беспрецедентный. Все это делает вас в глазах простых людей чуть ли не избранниками Небес, а в глазах магов... да и в глазах магов, пожалуй, тоже.
- А вы не думаете, что то видение было... просто видением? - робко спросил Владислав. - Ну, чем-то вроде коллективной галлюцинации.
- В определенном смысле это и была галлюцинация, - согласился регент. - Но она отражала некую объективную реальность высшего порядка, которую ваше сознание интерпретировало в привычных для вас образах. В отличие от других людей, переживавших подобные видения, вы располагаете убедительным доказательством того, что не пали жертвой своего воспаленного воображения.
Мы сразу поняли, о каком доказательстве идет речь. Под конец видения Ривал де Каэрден вручил нам точное подобие меча Мэтра, висевшего на стене в оружейной Кэр-Магни, и объяснил, что это - его внутренняя сущность, в то время как на Ланс-Оэли находится лишь физическая оболочка. Когда же Владислав с опаской заметил, что в свое время эта физическая оболочка здорово "ужалила" его, мои братья, Сигурд и Гийом, заверили нас, что впредь этого не повторится, поскольку теперь мы владеем внутренней сущностью меча. Прибыв в Кэр-Магни, мы убедились, что меч верховного короля действительно признает нас своими хозяевами и больше не "жалится". Мы взяли его с собой на Землю, даже не подозревая, какой фурор это произведет среди здешних инквизиторов.
Владислав протянул руку и прикоснулся к ножнам меча, лежащего на невысоком столике между нашими креслами. Я чувствовала, что на языке у него вертится вопрос, который он не решается задать, боясь выказать свое невежество. Это понял и регент.
- Напрасно смущаетесь, юноша, - произнес он. - Меч Мэтра загадка для всех, не только для вас. Меня он тоже ставит в тупик. Я чувствую, что в нем заключена огромная мощь, но откуда она берется и как действует - понимаю слабо. А если начистоту, то совсем не понимаю. Несколько раз я с разрешения Мэтра пытался исследовать этот меч, но особыми успехами похвастаться не могу. Только и того, что научился нейтрализовать его болевое воздействие, да и то не полностью - когда прикасаюсь к нему, он немного "пощипывает", а все мои попытки извлечь его из ножен заканчивались весьма плачевно. Насколько мне известно, вы единственные из людей, которых меч Мэтра признал, если можно так выразиться, "своими".
- И что это значит? - поинтересовалась я.
- Формально ничего. При всей своей загадочности этот меч не обладает никаким официальным статусом, хоть его и называют мечом верховного короля. У него даже нет собственного имени, никому не известна его история, никто ни разу не видел его в действии. Тем не менее в Империи он издавна считается своего рода символом королевской власти; это единственное оружие, которое когда-либо носил при себе Мэтр. А теперь меч принадлежит вам - и могу вас заверить, что никто не посмеет оспаривать ваши права на него. Никому другому еще не удавалось свободно держать его в руках, не говоря уже о том, чтобы достать из ножен.
Мы с мужем быстро переглянулись. Почти то же самое говорила нам о мече и Сандра. Правда, она причисляла его, наряду с короной и скипетром, к официальным регалиям Империи, тогда как Ференц Карой отрицал это. Хотя, в сущности, разница невелика. Официально или нет, но этот меч символизировал верховную власть, а мы, похоже, были единственными, кого он "слушался"...
- А что, если он уже потерял свою силу? - со слабой надеждой предположил Владислав. - По крайней мере частично. Здесь ваши люди проверяли его, обычных магов он по-прежнему "жалит"; но, может быть, с вами и другими высшими магами он поведет себя иначе?
- Сомневаюсь. Даже через наш контакт я чувствую, что его мощь ничуть не ослабла. Мало того, со времени ухода Мэтра он стал еще более неприступным. Прежде любой достаточно сильный маг мог заключить его в изолирующий кокон и унести с собой, но Винченцо Торричелли, которому я поручил забрать меч из Кэр-Магни, не смог даже подступиться к нему. - Регент хмыкнул. - Только не подумайте, что я хотел лишить вас законного наследства. Посылая Винченцо на Ланс-Оэли, я не знал о существовании второго завещания, а когда узнал, то не отнесся к нему серьезно, расценив это как прощальную шутку Мэтра. При всей своей рациональности он мнил себя большим остряком, и такая выходка была полностью в его духе. Я, конечно, не собирался оспаривать королевскую волю, но вместе с тем считал, что действие завещания не распространяется на меч. Лишь в конце октября, когда по Империи начали расползаться слухи... Полагаю, вам уже известно о них?
Мы утвердительно кивнули. О существовании этих слухов упоминала еще Сандра, но поскольку она жила вдали от имперских земель, а вдобавок была поглощена своими собственными бедами, то имела об этом лишь самое смутное представление. Зато первый же инквизитор, повстречавшийся нам на Земле, молодой человек лет двадцати пяти, охотно поведал, что, согласно слухам, Мэтр на самом деле не вознесся в Вышний мир, а умер подлинной смертью, оставив людям свою частицу Вселенского Духа - последнюю в мире земном. Но он не передал ее другому человеку, так как знал, что все имевшие место повторные воплощения оказывались недолговечными и прежде большой пользы не приносили. Вместо этого Мэтр избрал своим преемником меч, который, будучи неодушевленным предметом, мог содержать в себе Дух сколько угодно долго.
О дальнейшей судьбе меча говорили разное. По одной из версий, самой распространенной, Мэтр уже нашел ему нового хозяина, по другой - этого хозяина должен выбрать сам меч. И претенденты на наследство не замедлили объявиться - разного рода авантюристы, религиозные фанатики и просто сумасшедшие, которые утверждали, что якобы последний из Великих являлся им во сне, и требовали подвергнуть их испытанию. Даже многие инквизиторы, искренне считая это бредом сивой кобылы, все же были не прочь попытать счастья. Посему неудивительно, что из двух десятков человек, присутствовавших в штаб-квартире, не менее половины, включая их начальника, под тем или иным предлогом прикасались к нашему мечу, а убедившись, что он "кусается", бросали на нас взгляды полные зависти и... благоговения.
- Разумеется, - продолжал Ференц Карой, - вся эта болтовня о передаче частицы Духа мечу не заслуживает внимания, Дух не может вселиться в неодушевленный предмет. Но та внезапность, с которой возникли слухи, и быстрота, с которой они распространились, не могли не насторожить меня. Это походило на тщательно продуманную и хорошо организованную кампанию. В свете новых обстоятельств завещание Мэтра относительно Ланс-Оэли уже не казалось мне шуткой: ведь меч по-прежнему находился там и, судя по неудачной попытке Винченцо Торричелли забрать его, упорно не хотел покидать Кэр-Магни, словно настаивая на своей принадлежности к прочему наследству. Это вынудило меня тщательно проанализировать все поступки Мэтра накануне его ухода, и в результате я вспомнил о вас, Инна. Тогда я еще никак не связывал вас с остальными событиями, но постепенно эта связь стала все четче вырисовываться, а после известий с Агриса я окончательно убедился, что вы с Владиславом и есть долгожданные наследники.
Регент перевел дыхание и доверительным тоном сообщил:
- Последние три месяца были самыми тяжелыми в моей жизни. Напрасно я оправдывался и объяснял, что ничего не знал о действиях Мэтра и не был посвящен в его планы. Ни члены ордена, ни простые граждане Империи не поверили мне и решили, что я наломал дров, а теперь хочу умыть руки, пытаюсь снять с себя ответственность за допущенные ошибки. На меня посыпались обвинения в том, что я не уследил за вами, позволил вам бежать с Ланс-Оэли и впутаться в смертельную переделку. Те же, кто подозревает меня в чрезмерных властных амбициях, пошли еще дальше и высказали предположение, что это была не просто халатность с моей стороны, а злонамеренное действие с целью устранить вас со своего пути к престолу. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы вы действительно погибли; уж явно ничем хорошим. К счастью, вы вернулись целые и невредимые. Надеюсь, что теперь страсти улягутся, и меня, по крайней мере, перестанут обвинять в "злонамеренных действиях".
„Вот так-то, Инночка," - мысленно произнес Владислав. - „Сандра была права."
Я с трудом подавила горький вздох. Слова регента о престоле похоронили наши последние надежды на то, что Сандра ошиблась в своих догадках насчет целей Мэтра. Но особенно мне не понравилось, что Ференц Карой упомянул об этом как бы между прочим, словно речь шла о чем-то давно решенном и не подлежащем дальнейшему обсуждению.
- Вы считаете, что Мэтр затеял все это, чтобы возвести нас на престол? - спросила я.
- Сам я так не считаю, - ответил регент. - Зато так считают другие. И, надо признать, имеют для этого веские основания. Со времени образования Священной Империи ею правил Мэтр - Великий. Но он ушел, на свете не осталось других Великих, и людям представляется совершенно естественным, что теперь во главе самого могущественного государства Граней должен встать высший маг. А еще лучше, чтобы правителей было двое - муж и жена, король и королева. Уже по этой причине вы, Инна, как единственная женщина среди высших магов, и Владислав, как ваш муж, являетесь главными претендентами на трон.
- Но ведь народ нас совсем не знает, - попыталась возразить я. - Для него мы чужаки.
- Не больше, чем другие высшие маги, за исключением меня. Из всей нашей компании один только я "свой" для граждан Империи, а остальные такие же чужаки, как и вы. Они живут в далеких краях и правят своими собственными королевствами, которые, хоть и не враждуют с Империей, все же соперничают с нею за сферы влияния. В этом смысле они еще большие чужаки, чем вы, поскольку вы просто чужаки, тогда как они - чужаки-соперники. Что же касается меня, то я слишком стар для короны, а государству нужны молодые и энергичные правители, способные обеспечить стабильность верховной власти и, что немаловажно, ее преемственность. Вы оба высшие маги, а потому есть неплохой шанс, что хотя бы один из ваших детей в полной мере унаследует вашу силу.
- Однако, - заметил Владислав, - сами вы не думаете, что Мэтр хотел сделать нас королем и королевой.
Регент удивленно взглянул на нас, но в следующую секунду в его глазах отразилось понимание.
- Я этого не говорил, юноша. Вы неверно истолковали мои слова... впрочем, и я выразился далеко не лучшим образом. Я лишь имел в виду, что не считаю это главной целью Мэтра. Безусловно, я согласен с тем, что он, помимо всего прочего, хотел посадить вас на свой трон. Но это не все, далеко не все.
- А что же еще?
Ференц Карой беспомощно развел руками:
- Вот тут-то мы переходим из области догадок в зону сплошных загадок. Я чувствую, что Мэтр затеял крупную игру, ставкой в которой является что-то гораздо более значительное, чем даже корона Империи. Слишком много он темнил, слишком уж сильно рисковал - а он никогда не был склонен к неоправданному риску. И к неоправданным жертвам, кстати, тоже. А судя по тому, что говорил вам Велиал, бойня на Агрисе была спланирована Мэтром наперед; теперь и мне ясно, что в течение многих лет он готовил эту Грань для вашей схватки с Нечистым. Но зачем? Для чего? И почему Нижний мир принял его вызов, бросил против вас такие колоссальные силы, пожертвовал столь ценным своим агентом на Гранях?.. Только ли для того, чтобы не допустить вас на престол? Не верю! - Регент резко вскочил с кресла и быстро прошелся от стены к стене (разумеется, прошелся у себя в кабинете, но нам казалось, что он расхаживает прямо перед нами). - Что же ты задумал, старик? - с неожиданным пылом произнес он, глядя в потолок, вернее, не в потолок, а сквозь него куда-то вверх. - Что ты учудил на этот раз? Ты всегда был великим кукловодом, при своей земной жизни ты манипулировал людьми, как марионетками... Неужели ты собираешься дергать за ниточки и с небес?
Мы с Владиславом в растерянности смотрели на него. Регент вернулся в свое кресло и сел, понурившись. Лишь спустя минуту он заговорил:
- Прошу прощения за мою вспышку, молодые люди. Я совершенно выбит из колеи. Меня всегда бесила та бесцеремонность, с которой Мэтр вмешивался в судьбы отдельных людей и целых народов, оправдывая свои действия заботой о благе всего человечества. Однако на сей раз он, похоже, превзошел самого себя. Решил, так сказать, напоследок громко хлопнуть дверью. Я понятия не имею, что он замыслил, и не берусь гадать, чем все закончится, но одно знаю наверняка: ни за какие сокровища мира я бы не согласился поменяться с вами местами. Вы оказались между молотом и наковальней, и помоги вам Бог... если Он вообще есть на свете. Вы многое пережили за последние полгода, но на этом ваши испытания вряд ли закончатся. Боюсь, это были только цветочки...

"...А какие будут ягодки, тот еще вопрос", - думала я, лежа в уютных объятиях мужа. И время для ребенка сейчас явно неподходящее. Во всяком случае, нам следует подождать еще год, до истечения срока завещания Мэтра. Тогда наше положение станет более определенным, и...
Хотя, с другой стороны, это ничего не изменит. И через год найдутся не менее веские причины, чтобы отложить мысли о детях до лучших времен. Так можно откладывать из года в год, из десятилетия в десятилетие, и даже обещанной нам долгой жизни может не хватить, чтобы дождаться тех самых лучших времен. Если бы все люди заводили детей только тогда, когда они полностью уверены в своем будущем, человеческий род давно прекратил бы свое существование.
Под влиянием этих мыслей я привела в действие заклинание, нейтрализующее противозачаточные чары. Владислав, конечно, почувствовал это и сразу понял, что я сделала. Он не стал ни о чем спрашивать, он вообще не стал ничего говорить, а просто начал действовать.

Глава 4
СИДДХ. ВОССТАВШИЙ ИЗ АДА
Раскрыв глаза, Сиддх увидел над собой серый, местами покрытый плесенью потолок, на котором плясали багровые отблески горевших где-то поблизости факелов. Он лежал навзничь на неровном каменном полу, раскинув в стороны руки и широко раздвинув ноги. Воздух был сырой и затхлый, отчего он чувствовал позывы к кашлю; его тело закоченело от пробиравшего до костей холода.
С некоторым усилием Сиддх принял сидячее положение, машинально убрал с лица длинную прядь волос и обвел мутным взглядом просторное сумрачное помещение. Судя по царившей здесь сырости и отсутствию окон, это было какое-то подземелье, возможно очень глубокое. Место на полу, где он только что лежал, было исчерчено линиями заключенной в круг пентаграммы; в концах всех пяти ее лучей стояли каменные чаши, в которых пылало алое пламя. Когда в глазах Сиддха перестало туманиться, он разглядел поодаль жертвенник с выпотрошенным тельцем грудного младенца, рядом с которым растянулись ниц на полу семь фигур в черных балахонах. Но они кланялись не жертвеннику, а пентаграмме, вернее, сидевшему в ее центре человеку...
"Получилось! - мелькнуло в мозгу Сиддха, который начал понемногу соображать. - Я снова на Гранях".
От резкого движения головы на его глаза вновь упали волосы - длинные, темные, прямые. Он поднял руку, чтобы убрать их, и только тогда заметил, что она у него не сильная и мужественная, как было раньше, а маленькая, изящная, с нежной ладошкой и тонкими пальчиками.
Сиддх опустил глаза и увидел на своей груди два маленьких бугорка, прикрытых зеленой тканью одежды. Скользнув взглядом вниз, вдоль гибкого стана, он обнаружил, что одет не в костюм с брюками, а в платье с многослойными юбками. Его наряд, довольно роскошный, был основательно потрепан и выглядел весьма неряшливо: очевидно, прежняя обладательница этого тела последние несколько дней провела не в самых комфортабельных условиях.
Сиддх закатил юбки, открыв своему взору худенькие ножки в изодранных чулках и башмачках на низком каблуке. Подобрав юбки до самой талии, он обнажил поросшую редким темным пушком нижнюю часть живота. Главный признак, который свидетельствовал о его принадлежности к мужской части рода человеческого, отсутствовал напрочь. Зато присутствовал другой признак - чей девственный вид, вкупе с худобой ног, неразвитостью таза и слабой выпуклостью груди, свидетельствовал о том, что сей признак принадлежит (вернее, принадлежал) очень молоденькой девушке. Желая убедиться в реальности происходящего, Сиддх опустил руку и легонько провел пальцем по промежности. Ощущение, которое он испытал, было довольно странным, но в целом приятным.
"Да, - подумал Сиддх; мысли его наконец обрели ясность и четкость. - Теперь я женщина".
Фигуры в черных балахонах по-прежнему лежали ниц, не смея поднять головы. Сиддх медленно встал на ноги, расправил платье и сделал несколько осторожных шагов, внимательно прислушиваясь к своему новому телу. Оно было сильное, здоровое и, что немаловажно, обладало врожденными магическими способностями. Правда, способности эти были значительно слабее инквизиторских, но в сочетании с мастерством Сиддха и его неограниченным доступом к энергетическим ресурсам Нижнего мира, они представляли собой грозную силу.
Убедившись, что тело подчиняется ему, а магические способности находятся под контролем, Сиддх отложил выяснение всех менее важных частностей на потом и обратился к распростершимся ниц фигурам:
- Встаньте! - Голос его оказался неожиданно тонким, чуть ли не писклявым, и прозвучал чересчур громко. Гораздо сдержаннее он добавил: - Встаньте, верные слуги.
Фигуры зашевелились и робко поднялись с пола. Но полностью выпрямилась только одна из них, а шестеро других стояли сгорбленные, низко склонив головы и молитвенно сложив на груди руки. Все они были мужчинами в возрасте от двадцати пяти до сорока лет. Самый старший - тот, что выпрямился полностью и который наверняка был среди них главным, широкоплечий шатен с типично кельтскими чертами лица, глядел на Сиддха с восторгом и благоговением.
- Приветствуем тебя на Гранях, прекрасная госпожа! - торжественно произнес он и отвесил низкий поклон. Шестеро его товарищей поклонились еще ниже, едва не ударив челом о землю. - Мы твои преданные рабы.
- Вы хорошо поработали, - сказал Сиддх. - Повелитель не забудет вашей усердной службы.
Все шестеро черных магов вновь поклонились. Старший при этом попятился к жертвеннику, взял большую фарфоровую чашу, которая стояла рядом с выпотрошенным младенцем, и почтительно подступил к Сиддху.
- Не соблаговолит ли прекрасная госпожа испить свежей кровушки?
Сиддх утвердительно кивнул, но принимать чашу не спешил. Он оценивающе глядел на мужчину и про себя поражался тому, какой тот огромный - нависает над ним, словно скала. Да и все его товарищи великаны, как на подбор... Лишь с некоторым опозданием Сиддх сообразил, что это не они большие, а он маленький, и его новые органы зрения воспринимают мир в других масштабах, нежели те, к которым он привык.
"Вот черт, - недовольно подумал Сиддх. - Неужели так трудно было найти высокую женщину?.."
Впрочем, выражать свое неудовольствие вслух он не стал, а вместо этого спросил у старшего:
- Если не ошибаюсь, ты Ангус МакГрегор?
- Совершенно верно, моя госпожа, - с поклоном ответил мужчина.
Сиддх принял из его рук чашу и сказал:
- Твое здоровье, Ангус МакГрегор.
Выпив половину свежей, еще теплой крови, Сиддх вытер тыльной стороной ладони губы и вернул чашу МакГрегору.
- Испей и ты, верный слуга. И угости своих товарищей.
Черный маг благоговейно поднес чашу к губам, сделал несколько глотков, затем открыл веко своего перстня и высыпал в оставшуюся кровь желтоватый порошок, который с тихим шипением быстро растворился. Его помощники не видели этих манипуляций, поскольку МакГрегор стоял к ним спиной и прикрывал чашу плечами. Ничего не подозревая, они выпили по глотку крови и низко поклонились Сиддху, благодаря за оказанную честь.
МакГрегор вернул пустую чашу на жертвенник и привел в действие заклинание, активизирующее подсыпанный в кровь яд. Все шестеро, как подкошенные, рухнули наземь и забились в предсмертных корчах. Сиддх невозмутимо смотрел, как затихают их конвульсии, а когда все было кончено, перевел взгляд на оставшегося в живых черного мага.
- Повелитель вознаградит их за преданную службу, - сдержанно произнес он. - Больше никто об этом не знал?
- Никто, госпожа. Только эти шестеро были посвящены в твою тайну. - МакГрегор быстро взглянул на безжизненные тела у подножия жертвенника. - А рассказать никому не могли. Отправляясь за телом для тебя, они считали, что я просто хочу принести в жертву девственницу-мага. О том, что должно произойти на самом деле, я сообщил им лишь перед самой церемонией.
- Вот и хорошо. Кстати, как меня зовут?
В глазах МакГрегора мелькнула тревога.
- Не могу знать, госпожа. Повелитель не изволил назвать мне твоего имени. Он лишь сказал, что ты - одна из его высокопоставленных приближенных... - Наряду с тревогой во взгляде черного мага отразились ужас и паника. - Уверяю тебя, прекрасная госпожа, я сделал все правильно. Я точно следовал инструкциям повелителя...
- Все в порядке, - с легкой улыбкой успокоил его Сиддх. - Я помню, кто я такая. - Он едва не сказал "такой", но вовремя спохватился, и решил в дальнейшем следить за своей речью. - Воплощение прошло безупречно, и тебе это зачтется. А спрашивала я, как зовут мое новое тело.
МакГрегор не удержался от облегченного вздоха.
- Беатриса фон Гаршвиц. Дочь барона фон Гаршвица с Грани Нолан.
- Беатриса, - повторил Сиддх. - Что ж, звучит неплохо. Пожалуй, я сохраню это имя... Но ладно, с этим мы разберемся позже. Где-то здесь для меня найдется чистая одежда?
- Непременно найдется, госпожа. Она в башне наверху. Там же ты сможешь помыться и привести себя в порядок.
- Так пойдем туда.
Бросив прощальный взгляд на тела своих товарищей, черный маг пригласил Сиддха следовать за ним.

Склеп, который группа МакГрегора использовала для отправления своих обрядов, находился в подземелье недостроенного и давно заброшенного замка, постепенно разрушавшегося под воздействием времени. Таких руин - своеобразных памятников неудачным попыткам колонизировать новые территории - на Гранях было великое множество. В отличие от жестко замкнутой Основы, где любой клочок суши представлял самодостаточную ценность, в условиях Граней, где земли хватало на всех в избытке, ее ценность определялась прежде всего доступностью к трактовым путям, которые связывали местных жителей со всем остальным человечеством и способствовали развитию торговли. По этой причине подавляющее большинство населенных Граней (за исключением самых цивилизованных, буквально опутанных трактами) не были заселены полностью. Человеческая деятельность сосредотачивалась в радиусе от нескольких сотен до нескольких тысяч миль от ближайшего выхода на трактовый путь, а за пределами этих областей присутствие цивилизации почти не чувствовалось.
На протяжении последних пяти-шести веков освоение новых земель шло по принципу "сначала тракт - потом заселение", но всегда находились чудаки, желавшие испробовать обратный метод - сперва поселиться на необитаемой Грани, обжить ее, а затем добиться подведения к ней тракта. Иногда им это удавалось, иногда - нет. В данном конкретном случае некий вельможа-маг, решивший основать собственное королевство, потерпел неудачу. Он привел на эту Грань пару тысяч своих подданных, организовал несколько поселений, начал строить замок и почти достроил его, однако не смог убедить потенциальных инвесторов выложить крупную сумму, необходимую для прокладки и последующего обслуживания короткого ответвления от ближайшего трактового пути. В конце концов он бросил свою затею и вместе с подданными вернулся на родную Грань.
Историю этого замка поведал Сиддху Ангус МакГрегор, пока они поднимались по спиральной каменной лестнице на поверхность. Он был внебрачным сыном праправнука незадачливого вельможи и из семейных преданий знал о существовании недостроенного замка на необитаемой Грани. Встав на путь служения Нижнему миру, он отыскал упоминаемый в преданиях замок, организовал в нем свое убежище, а в подземелье обустроил капище Вельзевула. Как с гордостью сообщил МакГрегор, лет семь назад у него гостил сам Женес, который тогда направлялся на Агрис, чтобы довести до конца давнюю месть роду Бодуэна де Бреси. Ему так понравился замок с подземельем, что он решил по завершении дел на Агрисе устроить здесь свою штаб-квартиру, но из-за известных событий не успел осуществить эти планы.
Сиддх слушал МакГрегора вполуха, а мысленно пытался воззвать к Велиалу. Ответа не было - впрочем, повелитель предупреждал, что на первых порах прямая связь с Преисподней будет отсутствовать, поэтому Сиддх не очень тревожился. Его сознание должно освоиться в новом теле, а это может занять от нескольких часов до нескольких дней. Главное, что он контролировал магические способности тела и имел доступ (правда, еще не полный) к источникам энергии в Нижнем мире.
Они вышли из подземелья и поднялись на верхний уровень уцелевшей башни, где располагались жилые помещения. МакГрегор провел Сиддха в небольшую комнатушку, скромная обстановка которой состояла из дивана, ветхого кресла, двух сундуков, большой деревянной лохани с водой и принадлежностями для мытья, а также перекошенного трюмо с треснутым зеркалом.
- Здесь твои наряды, госпожа, - произнес черный маг, указывая на один из сундуков. - Там, кроме платьев, есть пара дорожных костюмов. Смею предположить, что для своего путешествия ты предпочтешь юбкам брюки.
Сиддх ничего не ответил и вообще никак не отреагировал на его слова. Он стоял перед трюмо и потрясенно глядел на отраженную в мутноватом зеркале щуплую фигурку девочки-подростка лет тринадцати, от силы четырнадцати, со спутанными каштановыми волосами и бледным продолговатым лицом, на котором, словно две звезды, сияла пара ясных серых глаз. Несмотря на свой неряшливый вид, девочка была удивительно хороша, а если вдобавок ее умыть, приодеть и расчесать ей волосы, то она должна превратиться в блестящую красавицу.
Однако Сиддх был поражен не красотой девочки, а тем фактом, что это была именно девочка. Еще в самом начале, осматривая свои руки, ноги и живот, он пришел к выводу, что ему досталось юное тело; но он даже подумать не мог, что тело окажется настолько юным!
Резко повернувшись к МакГрегору, Сиддх раздраженно спросил:
- Ты что, не мог найти девицу постарше?
Уловив в его голосе гневные нотки, черный маг грохнулся на колени:
- Не серчай, прекрасная госпожа! Я лишь выполнял приказ повелителя.
Сиддх мигом остыл:
- Значит, это тело выбрал он?
- Не совсем так, госпожа, - ответил МакГрегор, продолжая стоять на коленях. - Мне было велено раздобыть для твоего воплощения девственницу-мага, у которой еще не начались месячные циклы. Я предложил кандидатуру младшей дочери барона фон Гаршвица, Ребекки, недавно отметившей свое девятилетие. Повелитель одобрил мой выбор и приказал действовать. Мы похитили девчонку, а ее сестру Беатрису прихватили за компанию - чтобы принести в жертву во время церемонии твоего воплощения...
- То есть, - перебил его Сиддх, - сначала повелитель хотел дать мне еще более юное тело?
- Да, госпожа.
- Но потом передумал?
- Нет, просто изменились обстоятельства. Незадолго до намеченного воплощения случилось несчастье, и вина за это целиком ложится на меня. Я содержал Ребекку здесь, - МакГрегор кивнул в сторону небольшой двери, очевидно, ведущей в смежную с этой комнатой спальню, - в чистоте и комфорте, ведь ее тело предназначалось тебе, и я не хотел, чтобы оно томилось в подземной темнице, где мы держали старшую сестру. Беатрису же я собирался принести в жертву, поэтому не имело значения...
- Да, понимаю. Теперь ясно, почему я так скверно выгляжу. Но что же случилось с Ребеккой?
- Как раз к этому я и веду, прекрасная госпожа. Поскольку тело Ребекки предназначалось тебе, я решил, что перед твоим воплощением ей следует помыться, переодеться во все чистое и вообще привести себя в порядок, дабы ты с самого начала не испытывала никаких неудобств. Я снял с нее сонные чары, чтобы она могла совершить свой туалет, а негодная девчонка возьми да сигани в окно. И, конечно, с такой высоты разбилась в лепешку. Не уследил я за ней, - с раскаянием заключил МакГрегор. - Это целиком моя вина.
- Ага, - сказал Сиддх. - И тогда, как я понимаю, повелитель приказал вселить меня в тело старшей, Беатрисы?
- Совершенно верно. Правда, я предлагал похитить другую девчонку, была у меня одна на примете, но повелитель заявил, что сойдет и Беатриса. Он поторапливал меня, поэтому ты получила тело в таком неподобающем виде. Но смею тебя заверить, прекрасная госпожа, что оно великолепно, - немного осмелев, добавил МакГрегор. - Ты сама в этом убедишься, когда приведешь его в порядок.
Сиддх рассеянно кивнул и задумался. Велиал ничего не говорил о предполагаемом возрасте его нового тела, а он не посмел спросить. Вернее, ему это даже в голову не пришло. Представлялось очевидным, что оно будет молодое - но в меру молодое, не младше шестнадцати лет. У Сиддха и мысли такой не возникало, что его могут воплотить в тринадцатилетнюю девочку, а уж тем более - в девятилетнюю, еще не вступившую в пору полового созревания. Какой в этом смысл? Может, чем тело моложе, тем легче в него вселиться? Или здесь что-то другое?..
- Ладно, - наконец сказал Сиддх. - Встань, Ангус МакГрегор.
Только теперь черный маг поднялся с колен.
- Пока я буду заниматься собой, - продолжал Сиддх, - ты ступай собери для меня все необходимое в дорогу и оседлай свою лучшую лошадь. Я не собираюсь здесь долго задерживаться.
- Все, что нужно для твоего путешествия, уже собрано, - ответил МакГрегор. - Все, кроме одежды. Я подумал, госпожа, что ты сама захочешь выбрать наряды, которые возьмешь с собой.
- Правильно подумал, - кивнул Сиддх.
- А что касается лошади, то я приготовил для тебя не одну, а две, - добавил черный маг. - Чтобы на одной ехала ты, а другая везла поклажу.
- Молодец, МакГрегор. Ты отличный слуга. Иди снаряжай лошадей в дорогу.
МакГрегор молча поклонился и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Оставшись один, Сиддх первым делом нагрел воду в лохани, что заняло у него не больше минуты. Затем сбросил с себя всю одежду, тщательно обмылся, попутно изучая свое новое тело, после чего насухо вытерся большим ворсистым полотенцем и подошел к двум одинаковым сундукам, отличавшимся друг од друга только выгравированными на крышках готическими буквами - "R.v.H." и "B.v.H.".
Он не помнил, на который из них указывал МакГрегор, поэтому открыл оба и обнаружил, что и тот и другой доверху набиты женской (вернее, девичьей) одеждой. С некоторым опозданием Сиддх сообразил, что те буквы на крышках есть не что иное как инициалы владелиц - Rebecka и Beatrice von Harschwitz, - а значит, ему нужны наряды из сундука, помеченного "B.v.H.".
Чтобы не тратить время на рытье в сундуке, он просто вывалил его содержимое на диван и убедился, что здесь имеются наряды на все случаи жизни, включая обещанные МакГрегором дорожные костюмы. Судя по всему, сестры были похищены не из дому и не на прогулке, а во время путешествия - и, видать, неблизкого, раз они прихватили с собой столько одежды.
Подавив мимолетный соблазн надеть платье, Сиддх облачился в костюм из плотной, но мягкой темно-синей ткани, обул сапожки для верховой езды, затем собрал на затылке волосы и после нескольких неудачных попыток закрепил их с помощью заколки. Наконец он надел малиновый берет и, подступив к зеркалу, внимательно осмотрел свое отражение.
Теперь Сиддх был больше похож не на девочку-подростка, а на прелестного мальчика-пажа - как раз такие больше всего нравились ему. Даже сейчас, глядя на свое отражение, он чувствовал, как в нем поднимается волна возбуждения. Это ощущение было не таким, какое он испытывал, будучи мужчиной. Оно было не лучше и не хуже, просто оно было другим. Женским.
"Вот ты и стал женщиной, - сказал себе Сиддх. - Доволен?"
Он не знал, доволен ли он. И вообще, он не знал, правильно ли поступил, согласившись на женское тело. Он не был трансвеститом или транссексуалом, он был стопроцентным мужчиной-гомосексуалистом и предпочитал обладать другими мужчинами чисто по-мужски. Навязчивое желание Сиддха стать женщиной не имело никакого отношения к его сексуальной ориентации. Просто по складу ума он был гораздо ближе к женщинам, чем к мужчинам, с ними он легче вступал в дружеский контакт и в их обществе чувствовал себя свободно и раскованно. Однако мужское тело не позволяло ему стать полноценным членом женского мира, большинство женщин вольно иль невольно воспринимали его не как друга, а как представителя противоположного пола, и именно это обстоятельство побуждало Сиддха мечтать о женском теле. Теперь же, когда его мечта стала реальностью, он пребывал в полном смятении чувств. Если по правде, то Сиддх никогда прежде не задумывался, что будет с его сексуальной жизнью, когда он станет женщиной.
"Ну что ж, - подвел итог своим размышлениям Сиддх, - буду с этим разбираться. И, пожалуй, пора уже начать думать о себе как о женщине. То бишь, как о будущей женщине..."
Однако с последним он решил немного повременить. За такое нелегкое дело лучше всего браться на свежую голову, полным сил и энергии. Вот тронется в путь, проедет пару часов, сделает привал (он не чувствовал себя достаточно бодрым для полноценного дневного перехода), отоспится, а с утра начнет думать о себе как о тринадцатилетней ведьме Беатрисе.
С такими мыслями Сиддх покинул комнату, спустился на второй уровень башни, где разыскал кое-какие съестные припасы и плотно перекусил. У его нового тела обнаружился волчий аппетит - очевидно, в последние дни девчонку держали впроголодь.
К концу трапезы вернулся МакГрегор. На нем был уже не черный ритуальный балахон, а коричневые брюки и куртка, местами испачканные свежей землей и сеном.
- Осмелюсь заметить, прекрасная госпожа, что ты на диво хороша, - несколько фамильярно и вместе с тем с глубоким почтением промолвил черный маг. - Надеюсь, ты довольна своим новым телом?
- Вполне, - благосклонно ответил Сиддх. - И, кстати, извини, что я хозяйничала тут в твое отсутствие. У меня просто живот сводило от голода. Ты уже снарядил лошадей?
- Да, госпожа.
- Отлично. А сейчас мне нужна твоя помощь, Ангус МакГрегор. Я должна поговорить с повелителем, но после воплощения моя связь с Нижним миром еще не восстановилась. Поэтому я собираюсь воспользоваться твоей связью.
- Весь к твоим услугам, госпожа. Повелитель предупреждал, что тебе это понадобится. Он ждет беседы с тобой.
- Тогда за дело. Присаживайся.
МакГрегор устроился за столом напротив Сиддха. Положив перед собой крупный кристалл голубого топаза, он сосредоточился на нем и стал погружаться в транс, освобождая свое сознание от посторонних мыслей. Спустя пару минут глаза МакГрегора закрылись, тело его обмякло, а на лице появилось безмятежно-отсутствующее выражение. Он пошатнулся и едва не упал со стула, однако в последний момент восстановил над собой контроль и выпрямился. Его глаза распахнулись и устремили на Сиддха жесткий, пронзительный взгляд.
- Рад видеть тебя в добром здравии, Виши, - ровным, бесстрастным голосом произнес он. - Между прочим, ты чудно выглядишь.
Сиддх тут же встал, снял берет и низко поклонился:
- Приветствую тебя, повелитель!
Велиал, временно овладевший сознанием МакГрегора, небрежно махнул рукой:
- Садись, Виши, не стой. Как ты себя чувствуешь?
- Прекрасно, повелитель, - присев на край стула, ответил Сиддх. - Судя по всему, воплощение прошло успешно.
Велиал кивнул:
- Да. К счастью, все обошлось. Правда, тело немного старовато, но твой дух оказался достаточно сильным, чтобы взять его под контроль.
- Старовато, повелитель? - переспросил удивленный Сиддх. - Ты хочешь сказать, что для этого годятся только детские тела?
- Вот именно. Наши первые опыты потерпели фиаско из-за того, что мы использовали тела взрослых мужчин и женщин. Впоследствии мы установили, что для успешного воплощения нужны совсем юные тела, еще не достигшие поры полового созревания. Таким было тело младшей дочери барона фон Гаршвица. А с более взрослыми, вроде твоего нынешнего, уже начавшими созревать, но еще не созревшими, велика вероятность отторжения. Но когда этот кретин МакГрегор позволил девчонке выброситься в окно, я решил рискнуть. В случае неудачи я просто отправил бы его за новым телом, и единственное, что мы потеряли бы, это несколько часов, затраченных на проведение ритуала. Зато так мы выиграли несколько дней, необходимых для поисков тела, и четыре года разницы в возрасте. Полагаю, последнее для тебя весьма существенно.
- Твоя правда, повелитель, - признался Сиддх. - Мне и сейчас порядком не по себе, а в девятилетнем теле было бы еще хуже.
- Понимаю, - кивнул Велиал. - А что с твоей магией?
- Вроде все в норме. Внутренние ресурсы под контролем, к внешним доступ есть, хотя не полный.
- Со временем все должно наладиться. Как свидетельствует опыт предыдущих воплощений, полное восстановление связи с Нижним миром происходит в течение недели. В твоем случае из-за возраста тела процесс может затянуться, но это не беда. Если понадобится, вторично пройдешь через Черное Причастие - но только после того, как найдешь девчонку... Ах да! Я же о главном не спросил. Ты чувствуешь перстень?
- Слабо, но чувствую. Он очень далеко, так далеко, что я не могу определить точное направление. Знаю только, что перстень находится где-то в районе Основы.
- Ага, - сказал Велиал. - Так я и думал. С самого начала я предполагал, что Сандру, скорее всего, прячут где-то на Земле.
- В таком случае, - осторожно промолвил Сиддх, - почему ты выбрал для моего воплощения столь отдаленную местность? Насколько я успел сориентироваться, отсюда до Магистрали недели три пути, а потом еще столько же добираться по ней до Основы. По-моему, это напрасная трата времени. К тому же, пока я буду путешествовать, над Сандрой могут провести экзорцизм.
- И тем самым выдадут ее местонахождение, - сказал Велиал. - Тогда я найду девчонку без твоей помощи, а ты получишь новое задание. Так что фактор времени для нас не самый важный. Выбирая место для твоего воплощения, я исходил из тех соображений, что Сандру могут прятать либо на Основе, либо в пределах Золотого Круга, либо на одной из Магистральных Граней - то есть там, где из-за высокой плотности населения человеку легко затеряться. Поэтому я остановился на Торнинском архипелаге, который находится на полпути между Империей и Основой и расположен не слишком далеко от Магистрали. - Тут повелитель поднял кверху палец. - Но не на самой Магистрали. Для тебя требовалось тело с достаточно развитыми магическими способностями, чтобы ты мог в полной мере воспользоваться своим доступам к ресурсам Нижнего мира. Обычная девочка-ведунья для этих целей не годилась, а исчезновение любого более или менее сильного мага всегда вызывает большой переполох. Сестер фон Гаршвиц будут искать по всему Торнинскому архипелагу, причем искать весьма активно. Теперь понимаешь, почему я решил не экономить на тех трех неделях, которые отделяют тебя от Магистрали?
- Да, повелитель, понял.
- Вот и хорошо. Ты скоро будешь готов к путешествию?
- Я уже готов, - бодро отрапортовал Сиддх.
- Тем лучше. Хотя время нас не сильно поджимает, тратить его попусту тоже не стоит. Иди на зов перстня, и он приведет тебя к Сандре. Будем надеяться, что к тому времени наша связь восстановится.
- А если нет?
- В таком случае на месте каждой своей ночевки открывай инфернальный канал третьего уровня. Тогда я буду знать, где ты находишься, и при необходимости смогу прислать для беседы Черного Эмиссара.
- А не лучше ли взять с собой самого МакГрегора? - предложил Сиддх. - Он может еще пригодиться, когда поиски Сандры приведут меня на населенную Грань. Например, на ту же Основу.
- Нет, Виши, это плохая идея. Он слишком много знает и в любой момент может догадаться, какая участь его ждет. Собственно, он уже догадывается, но все еще тешит себя надеждой на лучшее. Если в дальнейшем тебе понадобится помощник, я пришлю другого, не посвященного в твою тайну. Все ясно?
- Да, повелитель.
- Тогда вперед, Виши. Удачи тебе.
Сиддх не успел вскочить на ноги, чтобы отвесить повелителю прощальный поклон, как Велиал уже покинул сознание МакГрегора. Лишившись контроля, тело черного мага вновь пошатнулось на стуле. Сиддх быстро подступил к нему и придержал его за плечо, но возвращать в нормальное состояние не стал, а вместо этого наложил заклятье подчинения. Затем приказал:
- Встань, слуга.
МакГрегор покорно поднялся.
- Ты или твои товарищи, - спросил Сиддх, - глумились над моим нынешним телом?
- Ни в коем случае, госпожа, - бесстрастно ответил черный маг. - Я собирался принести девчонку в жертву повелителю, а ее ценность в таком качестве во многом определялась ее девственностью.
- Раз так, то ты умрешь легкой смертью, - произнес Сиддх, взяв со стола нож с длинным острым лезвием. - Ты сослужил хорошую службу, и повелитель вознаградит тебя за это. Но никто на Гранях не должен знать, кто я и откуда.
С этими словами он вонзил нож в сердце черного мага. Тот с тихим стоном упал на пол, дернулся несколько раз и замер. Сиддх еще с минуту подождал, затем склонился над ним и проверил его жизненные функции. Убедившись, что МакГрегор мертв, он отцепил от его пояса связку ключей и отправился наверх собирать свои вещи в дорогу.

Глава 5
ИННА. ПРИНЦЕССА ИМПЕРИИ
Когда я проснулась, Владислава рядом не было. Настенные часы показывали восемь утра - время, когда мы с мужем привыкли вставать. Сладко зевнув, я перевернулась набок, вновь закрыла глаза и еще несколько минут пролежала неподвижно, краем уха прислушиваясь к доносившемуся из ванной тихому шуму воды и лениво гадая о том, что заставило Владислава нарушить наш обычный утренний распорядок. В другие дни, он, просыпаясь первым, не бежал сразу под душ, а будил меня, и следующие полчаса мы очень приятно проводили в постели - иногда продолжали начатое накануне вечером, а иногда просто лежали в обнимку и разговаривали, наслаждаясь присутствием друг друга. Так что же сегодня случилось?..
Шум воды наконец прекратился. Вскоре дверь ванной комнаты открылась, и в спальню вошел Владислав, одетый в длиннополый халат темно-красного цвета. Заметив, что я уже не сплю, муж лучезарно улыбнулся мне.
- Доброе утро, дорогая, - бодро произнес он, вытирая полотенцем волосы. - Как спала?
- Спасибо, хорошо, - ответила я, потягиваясь. - А у тебя что стряслось? Почему ты уже на ногах?
- Дядюшка Ференц поднял. Велел в полвосьмого быть в его кабинете. Сказал, что дело важное и очень срочное.
Дядюшкой Ференцем мы называли Ференца Кароя, великого инквизитора и регента Империи. Его "официальные" прозвища - Железный Франц и Главный - нам не нравились, и мы придумали свое, для внутреннего употребления. К нашему удивлению, новое прозвище быстро прижилось среди придворной молодежи, а вскоре вышло за пределы дворца и стало гулять по всему городу.
- Он вызвал тебя одного? - спросила я.
- Да. - Закончив вытирать волосы, Владислав швырнул полотенце в кресло. - Я спрашивал, нужно ли будить тебя, а он ответил, что нет.
- Может, он получил какие-то известия о Сандре? - робко предположила я.
Владислав нахмурился, присел на край кровати и взял меня за руку.
- К сожалению, нет. Я сразу спросил об этом, но дядюшка сказал, что речь пойдет совсем о другом. - Он тихо вздохнул. - А у тебя как, Инночка? Ты что-то чувствуешь?
Я поняла, что он имеет в виду мой вчерашний отказ от противозачаточных чар, и слабо улыбнулась:
- Глупенький! Разве это можно почувствовать на следующее утро. Да и вряд ли у нас получилось с первого раза. Сейчас у меня не самый благоприятный период, так что придется немного потерпеть.
В его глазах засияли радостные огоньки:
- Так ты твердо решила?
- Да, - ответила я, хотя в душе испытывала глубокие сомнения насчет разумности моего поступка, особенно в канун длительного путешествия по Граням. - Хватит уже откладывать.
Владислав поднес мою руку к своим губам, нежно поцеловал каждый мой пальчик, затем поднялся.
- Ладно, - сказал он. - Мне нужно поторапливаться.
- Ты и завтракать не будешь?
- Нет времени. Дядюшка сказал, что распорядится подать для меня кофе и пару бутербродов к себе в кабинет.
Владислав подошел к трюмо с зеркалом, взял сушилку для волос, которая, как и большинство бытовых приспособлений на Гранях, приводилась в действие магией, и занялся своей мокрой шевелюрой. Между тем я выбралась из постели, быстренько сбегала в ванную, а вернувшись, снова юркнула под теплое одеяло и дважды дернула висевший у изголовья кровати золоченый шнур, извещая дежурных фрейлин, что уже проснулась.
Муж ухмыльнулся, глядя на меня в зеркало, но промолчал. У него уже давно исчерпались все шутки по поводу моего ежедневного утреннего церемониала, а повторяться он не любил. Кто-нибудь другой на его месте продолжал бы донимать меня своими заезженными остротами, искренне считая, что они остаются смешными и на десятый, и на двадцатый раз. К счастью, Владислав был не такой. Единожды сравнив меня с Клеопатрой и заметив при том, что она плохо кончила, он не стал развивать эту тему в дальнейшем, хотя, полагаю, соблазн был велик. Владислав, конечно, не совершенен - но, без сомнения, близок к совершенству. Он самый милый, самый чуткий, самый добрый парень на свете, и мне несказанно повезло, что я встретила его. У меня есть много претензий к Мэтру за его вмешательство в мою судьбу, за попытки манипулировать мною, пусть даже из самых лучших побуждений; но в то же время я искренне благодарна ему за то, что он нашел мне такого замечательного мужа.
Владислав как раз закончил сушить и расчесывать волосы, когда двустворчатая дверь, ведущая в прихожую, отворилась и в комнату вошли две молоденькие девушки шестнадцати лет, блондинка и брюнетка, обе в простеньких, но симпатичных платьях, которые с равным успехом могли сойти как за выходной наряд горничной, так и за домашнюю одежду какой-нибудь знатной девицы. Сегодня в моих покоях дежурили Сесиль и Грета, беззаботные юные создания, бывшие воспитанницы пансиона для благородных девиц при королевском дворе, а ныне мои фрейлины.
Вместе с ними в спальню вошел, вернее, влетел, наш кот Леопольд. С громким криком "Привет!", больше похожим на боевой индейский клич, чем на утреннее приветствие, он бросился к Владиславу, энергично потерся о его ноги, затем одним огромным прыжком оказался на кровати и лизнул меня в щеку.
- Здравствуй, Инночка. Пора вставать, соня.
- Уже встаю, - ответила я, поглаживая его короткую бархатистую шерсть. В ответ кот, довольно мурлыча, терся мордочкой о мой подбородок.
Девушки, которых Леопольд своим бурным появлением временно оттеснил на второй план, учтиво пожелали нам доброго утра. Обе говорили на коруальском языке, который входил в десятку самых распространенных в Священной Империи. Ни для Сесили, ни для Греты он не был родным, но они владели им почти в совершенстве - в образовании девиц из инквизиторских семей особое внимание, наряду с бытовой магией, историей и этикетом, уделялось изучению основных языков Империи, и барышня, не умевшая говорить по меньшей мере на трех из них считалась невеждой. Когда после прибытия в Вечный Город перед нами встал вопрос о выборе рабочего языка для нашей многонациональной свиты, мы думали недолго и остановились на коруальском, так как хорошо знали его и за время пребывания в Кэр-Магни получили неплохую практику общения на нем.
Ответив на приветствия девушек, Владислав одарил их своей пленительной улыбкой, извинился и быстро прошел в примыкавшую к спальне гардеробную. Белокурая Сесиль проводила его восхищенным взглядом, а заметив, что я смотрю на нее, смущенно опустила глаза и густо покраснела.
Чернявая Грета присела на край кровати и, как обычно, принялась вместе со мной гладить Леопольда. Кот весь разомлел от наших ласк, растянулся у меня на груди и блаженно зажмурился. Его мурлыканье становилось все громче и громче, вскоре он уже урчал, как маленький трактор.
Грета смотрела на меня и улыбалась, в ее взгляде сквозила глубокая привязанность и обожание. При дворе ее считали моей фавориткой, и по большому счету так оно и было. Я сразу выделила Грету среди других девушек, представленных мне в услужение, и очень быстро подружилась с ней. Сама не знаю, чем конкретно она меня привлекла - просто мне нравилось ее общество, и все тут. А Грета, в свою очередь, прониклась ко мне искренней симпатией, с готовностью исполняла любое мое желание, а вдобавок добровольно взяла на себя роль моего гида и проводника в этом огромном городе, в этой незнакомой для меня, зачастую чуждой и непонятной стране. Разумеется, ее преданность не была целиком бескорыстна, она явно надеялась извлечь из нашей дружбы выгоду, но меня это не огорчало. Главное, что Грета не лицемерила, она действительно была привязана ко мне. Ну а расчет, как говорится, любви не помеха.
Тем временем Сесиль раздвинула шторы на окнах, открыла ставни и подняла оконные рамы. Спальню залил яркий солнечный свет, повеяло приятной утренней свежестью, снаружи донеслась заливистая трель птиц в дворцовом парке. В северном полушарии Грани Палатина, где расположен дворец Палатинум, сейчас была поздняя весна - мое любимое время года.
- Вам хорошо спалось, госпожа? - наконец отозвалась Грета.
- Спасибо, отлично.
Я убрала Леопольда со своей груди и подтянулась в постели, приняв сидячее положение. Грета заботливо поправила подушку, чтобы я могла прислониться к ней спиной.
Кот понял, что ласки закончились, и, усевшись у меня в ногах, стал расспрашивать, что мне сегодня снилось. Сам он никогда не видел снов (во всяком случае, не помнил их после пробуждения), но это нисколько не мешало ему мнить себя великим толкователем сновидений. Леопольд увлекся этим полгода назад, посещая вместе с нами занятия по классической прекогностике - короче, по гаданию, - и прежде чем мы успели сообразить, чем это чревато, изрядно пополнил свой словарный запас мудреными терминами, которые употреблял совершенно невпопад, ориентируясь главным образом на их звучание, а не на смысл. Поначалу это было смешно, потом стало грустно, и мы запретили Леопольду присутствовать на наших занятиях. Но спохватились слишком поздно - дело уже было сделано...
В дальнем углу комнаты раздался мелодичный перезвон. Грета направилась туда, открыла дверцу в стене и достала из углубления серебряный поднос с завтраком. По утрам двойное подергивание шнура посылало сигнал также и в дворцовую кухню, где для меня быстренько готовили легкий завтрак, который по специальной системе встроенных в стены лифтов доставлялся прямиком в спальню. Что же касается Владислава, то ему накрывали стол на террасе наших покоев - с утра он любил поесть плотно и предпочитал завтракать на открытом воздухе, в шумной компании своих новых приятелей из числа молодых инквизиторов и придворных котов.
Вернувшись к кровати, Грета поставила поднос мне на колени и убрала крышку с тарелки, где лежала весьма аппетитного вида подрумяненная булочка. Она да еще несколько ломтиков сыра, чашка чаю и немного масла составляли весь мой завтрак. Муж в шутку называл это птичьим кормом - ему моей утренней булочки с сыром и маслом хватило бы разве что на один зуб. Он вообще много ест и, что удивительно, при этом совсем не полнеет. Если бы я съедала хоть половину его дневной нормы, то растолстела бы в момент.
Разрезав булочку пополам, я принялась намазывать ее маслом. Сесиль собралась было присесть, но тут вспомнила о еще одной своей обязанности и спросила:
- Приготовить вашему высочеству ванну?
- Нет, золотко, не нужно. Сегодня я приму душ.
Сесиль опустилась на стул рядом с Гретой, расправила на коленях платье и украдкой взглянула на дверь гардеробной. В ее взгляде сквозило нетерпеливое ожидание.
Я продолжала есть, как ни в чем не бывало, делая вид, что ничего не заметила. В первые месяцы нашей жизни во дворце, когда в моей памяти еще была свежа невольная измена Владислава, меня страшно раздражало повышенное внимание к нему со стороны многих молодых женщин и, в особенности, юных, неискушенных девушек, вроде той же Сесили. По меньшей мере два десятка из них были по уши влюблены в него; а уж тех, кому он просто нравился (но нравился как мужчина), я даже не считала - все равно сбилась бы со счета.
В свою очередь, Владислава бесило, что при дворе у меня завелось множество поклонников, жадно ловивших каждый мой взгляд, каждое мое слово. Я, впрочем, с детства привыкла, что нравлюсь мужчинам, мне были не в новинку их ухаживания, но все же то массовое обожание, с которым я столкнулась при дворе, обескураживало меня. А что уж говорить о Владиславе! Прежде женщины не баловали его своей благосклонностью (ну и дуры, доложу я вам), и теперь, оказавшись в одночасье объектом девичьих грез, он чувствовал себя крайне неловко.
Наше нынешнее положение было сродни положению людей, в одно прекрасное утро проснувшихся знаменитостями и обнаруживших себя в центре всеобщего внимания. Мы были высшими магами, пусть и совсем "зелеными", еще необученными; мы обладали огромным могуществом, по сравнению с которым все магические приемы рядовых инквизиторов и даже магистров ордена, за исключением Ференца Кароя, казались детскими забавами; наконец, нас считали избранниками Мэтра, его наследниками, последними людьми, которых коснулось его благословение. В глазах окружающих мы были облечены высшей властью, а власть, как известно, неудержимо влечет к себе людей. И с этим приходилось мириться.
Когда я доедала булочку, а Леопольд заканчивал объяснять символическое значение снов о море, из гардеробной вернулся Владислав, уже полностью одетый. Он выразил сожаление, что не может остаться и поболтать с нами, послал мне на ходу воздушный поцелуй и быстро вышел из спальни. Кот тут же последовал за ним - он знал, что после завтрака я все равно его прогоню, поэтому поспешил присоединиться к Владиславу.
Повеселевшая было Сесиль мигом загрустила. В этих утренних дежурствах ее больше всего привлекала возможность провести некоторое время в обществе моего мужа, пока ему накрывали стол на террасе, и его поспешный уход явился для девушки неприятным сюрпризом. С насквозь притворным безразличием она поинтересовалась:
- Разве господин Владислав не будет ждать завтрака?
- Нет, - ответила я. - Он занят. Сейчас у него важная встреча.
- С дядюшкой, - сказала Грета, не спрашивая, а утверждая.
Я вопросительно посмотрела на нее:
- Ты что-то об этом знаешь?
- Ничего определенного, госпожа. Просто перед тем, как вы вызвали нас, я разговаривала с Оливером, и он между делом упомянул, что дядюшка Ференц приказал подать в свой кабинет завтрак для его высочества.
Оливер был старшим братом Греты и служил в свите великого инквизитора. Казалось, он и часа не мог прожить без того, чтобы не перекинуться парой слов со своей любимой сестренкой; иногда у меня создавалось впечатление, что они постоянно поддерживают мысленную связь. Через него Грета была в курсе всех самых свежих правительственных новостей.
- Очень странно, - задумчиво произнесла я. - С чего такая спешка? И почему он вызвал одного Владислава?
Я обращалась к самой себе, но Грета решила, что вопрос адресован ей.
- Не знаю, - ответила она. - Брат ничего не говорил. Наверное, он тоже не знает, иначе сказал бы.
В этом я не сомневалась. Оливер рассказывал сестре обо всем, что видел и слышал на службе, благо Грета была не болтливой девушкой, и дальше ее это не шло. Конечно, она делилась по секрету частью полученной от брата информации с ближайшими подругами, которым полностью доверяла, в частности со мной, но это не в счет. Ведь тайны для того и существуют, чтобы поверять их своим лучшим друзьям.
- Может, - неуверенно предположила Сесиль, - дядюшка наконец-то решил официально признать вас наследниками Мэтра?
- Давно пора, - заметила Грета. - Нет никакого смысла ждать еще год. Ведь когда Мэтр составлял свое завещание, он был уверен, что все эти три года вы проведете на Ланс-Оэли. А раз вы уже здесь, то глупо притворяться, будто ничего не происходит.
Я молча покачала головой, но возражать не стала, чтобы не затевать очередной дискуссии о планах Мэтра и о том, как регент чуть было не погубил их, позволив нам раньше времени покинуть Ланс-Оэли. Вместо этого я перевела разговор на вчерашний отъезд Кристины, и Сесиль охотно поделилась со мной тем, что знала. Впрочем, знала она мало - Кристина никому не говорила, что за неприятности случились у нее дома, - так что вскоре перешла к догадкам и предположениям. Особенно меня заинтриговало одно из них: что, дескать, в семье у Кристины все в порядке, просто она догадывалась о том, что я не хочу брать ее в поездку по Граням, поэтому решила сама убраться от греха подальше и не нарываться на публичное унижение.
Слушая Сесиль, я внутренне сгорала от стыда. Неужели моя антипатия к Кристине и желание избавиться от ее общества были так очевидны? Какой, должно быть, мегерой я выглядела в глазах фрейлин, когда раз за разом придиралась к ни в чем не повинной девушке, сгоняла на ней всю свою злость, нередко доводила ее до слез незаслуженными упреками... Нет, определенно, я настоящая стерва!
Проницательная Грета, догадываясь, чем заняты мои мысли, помалкивала и внимательно смотрела на меня своими красивыми черными глазами. Когда я допила чай и поставила пустую чашку на блюдце, она тут же вскочила со стула, взяла у меня поднос и отнесла его к нише.
Сесиль прекратила свои разглагольствования и спросила:
- Вы уже встаете, госпожа?
- Да, милочка, - ответила я, потягиваясь. - Иди включай душ. Я сейчас.
Сесиль молча кивнула и прошла в ванную. Грета, погрузив поднос с использованной посудой в стенной лифт, вернулась ко мне и осведомилась, какое платье я хочу сегодня надеть. Я на секунду задумалась, потом сказала:
- Выбери сама. Я полностью полагаюсь на твой вкус.
Грета была явно польщена таким доверием.
- Хорошо, госпожа. Уже звать Сару и Мириам?
- Зови. - Я отбросила в сторону одеяло и села в постели, свесив ноги на укрытый пушистым ковром пол.
Грета подошла к входной двери и впустила в комнату еще двух девушек. По утрам в моих покоях дежурили четыре фрейлины, но пару месяцев назад мне надоел балаган, который они, за компанию с Леопольдом, устраивали за завтраком, поэтому я распорядилась, чтобы две из них оставались в прихожей и ждали отдельного приглашения. С тех пор мои завтраки стали проходить в более спокойной обстановке.
Войдя в спальню, девушки вежливо поздоровались. После короткого обмена любезностями юная смуглянка Мириам направилась вслед за Гретой в гардеробную, а рыжеволосая двадцатипятилетняя Сара подошла к кровати, опустилась передо мной на корточки и надела мне на ноги легкие шлепанцы.
- В прихожей вас ждет Леопольд, госпожа, - сообщила она, поднимаясь.
- Разве он не ушел с Владиславом? - удивилась я.
- Ушел, но только что вернулся. Вид у него очень обиженный.
"Так-так", - подумала я. По всей видимости, Владислав отослал Леопольда по требованию регента, а из этого следовало, что разговор намечался не только срочный, но и секретный - по крайней мере, не для ушей кота. Интересно, очень интересно...
Приглашать Леопольда в спальню я не стала, поскольку уже выбралась из постели, но еще была раздета, - а он, как ни крути, все же мужчина. Эта моя стеснительность служила вечной темой наших препирательств с котом, который по простоте душевной никак не мог понять, почему люди стыдятся своей наготы. Однажды, еще на Основе, я прочла ему целую лекцию о возникновении и развитии представлений о грехе, начиная с примитивных табу у первобытных племен и заканчивая современными религиозными и этическими доктринами. На какое-то мгновение мне показалось, что Леопольд понял меня, но эта иллюзия развеялась, когда он с очаровательной наивностью заявил: "Ага, ясно! Значит, занимаясь с Владиславом любовью, ты считаешь, что поступаешь плохо, и боишься, что Бог накажет тебя?" Таким толкованием греха кот меня просто убил!..
Когда я наконец встала с кровати, Сара тут же бросилась к двери ванной и предупредительно распахнула ее. Мы вместе прошли в довольно просторную комнату, пол и стены которой были выложены гладкой мраморной плиткой, а весь потолок представлял собой огромный прямоугольный эльм-светильник, равномерно излучавший мягкий дневной свет.
Возле включенного душа меня ждала Сесиль с мылом и мочалкой в руках; поверх ее платья был надет передник, рукава были закатаны, а волосы прикрывал от брызг чепец. Но прежде я остановилась перед умывальником и прополоскала рот волшебным эликсиром, который на Гранях заменял земную зубную пасту - и заменял, надо сказать, успешно. То, что реклама паст только обещала, он делал - и предохранял от кариеса, и придавал зубам белизну, и смягчал десна. Да и вкус у него был приятный и освежающий.
Сара сняла с меня ночную рубашку и присела в углу, ожидая своей очереди, а я, сбросив с ног шлепанцы, вступила под теплую рассеянную струю и зажмурилась от удовольствия. Через пару минут, когда я хорошенько намокла, Сесиль перекрыла воду и принялась тереть меня намыленной мочалкой.
Только не подумайте, что я злоупотребляю своим положением, принуждая знатных девиц выполнять работу горничных. Прежде всего, их никто не принуждал: когда набирался штат моих фрейлин, на каждую вакансию претендовало по несколько сотен барышень, готовых на все, лишь бы заполучить эту должность. Они с самого начала знали, в чем будут заключаться их обязанности, поскольку еще до нашего прибытия в Вечный Город было принято специальное постановление Государственного совета, согласно которому мы с Владиславом, как суверенные правители Грани Ланс-Оэли, официально признавались особами королевской крови - а по старому имперскому обычаю таковым особам должна прислуживать исключительно знать.
Подобной привилегией в Империи пользовались представители сорока семейств, которые сохранили за собой статус правящих фамилий при вхождении подчиненных им Граней в состав объединенного государства, либо получили их в свое управление уже из рук Мэтра. По своему устройству Империя являлась федерацией, и лишь семь самых древних Граней - Палатина, Авентина, Капитолия, Целия, Эсквилина, Квиринала и Виминала (в чью честь, по-видимому, были названы семь холмов, на которых стоял древний Рим), находились в прямом подчинении центрального правительства - они были стопроцентно урбанизированы, "сшиты" тысячами трактов и образовывали величайший в мире мегаполис, обычно именуемый Вечным Городом или просто Городом, а в официальных документах - Септимундиумом, то есть Семимирьем. Во главе же сорока остальных Граней стояли имперские наместники, обладавшие титулами королей, царей, падишахов, эмиров или махарадж - в зависимости от местных традиций. Все они, разумеется, были маги; я еще не до конца разобралась, какое место отводилось им в иерархии Инквизиции, поскольку формально они не состояли в ее рядах, но думаю, что по своему влиянию на дела ордена они уступали только Ференцу Карою.
Как раз эти сорок полусуверенных правителей дружно проголосовали на Государственном совете за предоставление нам всех королевских привилегий, включая титулы принца и принцессы Империи. Поначалу мы были удивлены их трогательным единодушием, но позже поняли, что они поступили так не из симпатии к нам, а в пику Ференцу Карою, которого подозревали в стремлении занять трон Мэтра. Сами они на верховную власть не претендовали, хотя, может, и мечтали о ней. Они прекрасно понимали, что пока есть на свете хоть один высший маг, простой народ и рядовые инквизиторы не захотят видеть во главе Империи человека с обычными магическими способностями.
Вот так и получилось, что я стала принцессой, Владислав - принцем, а юные девицы и молодые люди из инквизиторских семей ухаживали за нами, убирали после нас, прислуживали нам за столом и выполняли наши мелкие поручения. Впрочем, Владислав не слишком перегружал своих приближенных работой. С одеванием и раздеванием, мытьем, бритьем и прочими подобными делами он неизменно справлялся сам - во-первых, потому что каждую ночь спал со мной, мылся и брился в моей ванной, а его повседневные наряды хранились у меня в гардеробной, куда доступ дворянам из его свиты заказан; во-вторых же, мой дорогой муженек приходил в ужас при одной только мысли о том, что какой-то парень будет стягивать с него брюки. Мужчины вообще принимают такие вещи слишком близко к сердцу; мы, женщины, относимся к этому гораздо спокойнее. Лично я не имею ничего против того, чтобы другие девушки надевали мне белье, мыли меня, застилали за мной постель или расчесывали мои волосы. Скажу откровенно: мне это даже нравится.
Конечно, я привыкла к этому не сразу, но, привыкнув, стала получать огромное удовольствие от своего титула принцессы и всех связанных с ним привилегий. Я люблю носить роскошные одежды и в торжественных случаях надевать княжескую корону; я просто обожаю, когда меня окружают почетом и называют "ваше высочество"; я в полном восторге от того, что теперь в моем распоряжении многочисленный штат фрейлин-горничных, которые буквально заглядывают мне в рот и стремятся предугадать малейшее мое желание. Еще в бытность свою в Кэр-Магни, пользуясь услугами Суальды, я начала приспосабливаться к образу жизни знатной дамы, а попав в Вечный Город, быстро освоилась в новых условиях и вскоре стала чувствовать себя в королевском дворце, как рыба в воде.
По своему обыкновению, под душем я ничего не делала, лишь поворачивалась к Сесили то одной, то другой стороной. Намылив меня с головы до ног, она снова включила воду и смыла с меня пену. Под конец ее платье, несмотря на закатанные рукава и широкий передник, основательно промокло; вот почему Сесиль предпочитала, чтобы в дни ее дежурств я принимала ванну, а не душ. Другие девушки в таких случаях просто снимали одежду и прислуживали мне голышом, но она почему-то стеснялась.
Когда я вышла из-под душа, Сесиль завернула меня в большое ворсистое полотенце, а верхнюю часть головы обмотала полотенцем поменьше, чтобы уберечь мои мокрые волосы от всяких неприятностей, вроде случайных сквозняков. Затем ей на помощь пришла Сара, и вдвоем они быстро обтерли меня от влаги.
Почувствовав себя достаточно сухой, я отпустила Сесиль переодеться, а сама растянулась ничком на широкой скамье и следующие четверть часа, пока Сара втирала в мою кожу ароматические масла, провела на вершине блаженства. Под влиянием исторических фильмов и книг эта процедура прочно ассоциировалась у меня с царской роскошью, и я пришла в дикий восторг, когда старшая фрейлина, распределявшая обязанности между девушками, в первый же день спросила, желаю ли я, чтобы после купания меня растирали маслами.
Сара была одной из девяти фрейлин, получивших свою должность вне общего конкурса. Они были постарше других барышень и уже имели опыт службы при сиятельных особах. Например, Сара восемь лет состояла в свите принцессы Магдалены, дочери короля Хаима, и была специалистом по массажу. Несколько девушек, в том числе Грета, обучались у нее и в последнее время добились заметных успехов, но пока им недоставало опыта, чтобы сравниться с ней в мастерстве.
После того, как ловкие и умелые руки Сары обходили мое тело вдоль и поперек, меня охватила сладкая истома, очень похожая на ту, которую я испытываю после оргазма. Я просто физически не могла сразу встать, поэтому продолжала лежать на скамье, наслаждаясь приятным чувством расслабленности. Сара заботливо накрыла меня простыней, чтобы я не переохлаждалась, взяла в руки халат и присела рядом со мной, ожидая, когда я немного приду в чувство. В таком положении меня и застал мысленный вызов Владислава.
„Да, милый," - лениво произнесла я.
„Что ты сейчас делаешь?"
„Расслабляюсь после Сариных забот."
„М-да... Ну что ж, поговорим позже."
„Почему? Можно и сейчас. Вот только встану, надену халат..."
„Нет, Инночка, не стоит. Пожалуй, я погорячился. Об этом лучше поговорить лицом к лицу. Так что спокойно занимайся своими делами и жди моего возвращения."
В его мыслях сквозила какая-то растерянность.
„Что-то произошло?" - спросила я.
„Да. Но не тревожься, ничего плохого. Скорее наоборот. Просто это... это слишком неожиданно, и я слегка разволновался."
И даже не слегка, а порядочно, подумала я, но оставила эту мысль при себе. А мужу сказала:
„Хорошо, Владик. Я быстренько оденусь, приведу себя в порядок и буду тебя ждать."
„Можешь не торопиться. Судя по всему, мой разговор с дядюшкой затянется. Как раз сейчас он просматривает какие-то срочные бумаги, которые принес ему секретарь. Если бы он собирался вскоре меня отпустить, то обождал бы с этим до моего ухода."
„Логично. А мне можно будет присоединиться к вашей милой беседе?"
„Боюсь, что нет. Я предлагал позвать тебя, но он сказал, что прежде хочет обсудить полученные известия со мной."
„Это его право," - сказала я, тщетно пытаясь скрыть свое неудовольствие.
„Не обижайся на него, ладно?.. Ну все, Инна, я закругляюсь. Секретарь уже уходит. Наслаждайся своими кремами, лаками и помадами, а когда я вернусь, тогда и потолкуем. Добро?"
„Добро, Владик," - ответила я, прежде чем он отключился.
Закончив разговор, я еще с минуту полежала, с грустью думая о том, как все-таки скверно начинается этот день. Утренний вызов Владислава к регенту не только заинтриговал меня, но и порядком расстроил. Сегодняшний график торжеств, которые мы, по мнению имперского правительства, обязательно должны почтить своим присутствием, был чрезвычайно плотным, причем с двух до восьми вечера нам придется провести порознь, поэтому до полудня я рассчитывала побыть с Владиславом - либо наедине, либо в узком кругу приближенных. Но из слов мужа следовало, что его беседа с регентом грозит затянуться, а стало быть, о моих планах на утро можно позабыть. Оставалось лишь последовать совету Владислава и сполна насладиться кремами, лаками и помадами.
Приняв такое решение, я неохотно сбросила с себя простыню и поднялась со скамьи. Сара тут же надела на меня длинный теплый халат, и мы вернулись в спальню, где нас уже ждали Грета, Мириам и успевшая переодеться Сесиль. На застланной кровати была разложена моя нижняя одежда, а также нарядное платье из светло-голубого шелка, как раз под стать сегодняшней ясной погоде.
Усаживаясь в кресло перед трюмо, я похвалила Грету за удачный выбор платья. Она с довольной улыбкой ответила, что не сомневалась в моем одобрении, поскольку хорошо разбирается во всех оттенках моего настроения и знает, что в данный момент мне понравится, а что - нет. На это Мириам заметила, что мне больше к лицу не голубой цвет, а сиреневый. Сесиль не согласилась с ней и категорически заявила, что темные тона - бордовый или синий - более выгодно подчеркивают нежную белизну моей кожи и золотистый цвет волос. Между девушками назревала перепалка, но вмешиваться мне не пришлось - Сара строго прикрикнула на своих младших подруг и велела им заняться делом. Сама она уже сидела подле меня на низенькой скамеечке и подравнивала ногти на моей левой руке.
Спохватившись, Сесиль и Мириам убрали полотенце с моей головы и занялись волосами, а Грета, вооружившись маленькой пилкой, стала обрабатывать ногти на моих ногах.
Мой обычный утренний туалет, включавший в себя, помимо одевания, сушку и укладку волос, маникюр, педикюр и косметический уход за лицом, отнимал у меня от часа до двух, в зависимости от настроения; а по субботам, когда к ежедневным добавлялись еще и еженедельные процедуры, я проводила перед зеркалом более трех часов. Владислав искренне недоумевал: как я все это выдерживаю изо дня в день, из недели в неделю, да еще ухитряюсь получать удовольствие? Честно говоря, я сама толком не понимаю, что заставляет меня тратить столько времени и сил, лишь бы выглядеть хоть чуточку привлекательнее, чем я есть на самом деле. Добро бы я была дурнушкой, так ведь нет - внешними данными меня природа не обделила, и мне грех упрекать ее в скупости. Скорее всего, это было одно из проявлений самого фундаментального инстинкта, свойственного всем живым существам, - инстинкта продолжения рода. Если бы женщины довольствовались тем, что имеют от рождения, и не стремились совершенствовать свою красоту, то человечество давным-давно вымерло бы.
Тщательно обработав мои ногти, высушив, расчесав и уложив волосы, девушки сняли с меня халат, вместо него надели тонкую батистовую рубаху без рукавов, чулки с кружевными подвязками и целый ворох шелковых нижних юбок. Распространенные здесь корсеты я никогда не носила - моя гибкая стройная талия и маленькие упругие груди ни в какой особой поддержке не нуждались.
Поскольку теперь я была более или менее одета, Сесиль с моего разрешения впустила в комнату Леопольда. Кот, радостно мурлыча, с минуту терся о мои ноги, затем влез на трюмо и стал руководить действиями фрейлин, которые хлопотали над моим лицом. Помимо всего прочего, он считал себя большим специалистом по макияжу и тонким ценителем женской красоты.
Уже привычные к этому девушки не обращали на болтовню Леопольда ни малейшего внимания и спокойно делали свое дело. Так как я не торопилась, они потратили на макияж никак не меньше получаса: с помощью минимума косметики и небольшой толики магии местами смягчили мои черты, местами наоборот, самую малость подчеркнули их, придали моим губам более яркий и сочный цвет, слегка подрумянили щеки, а брови подкрасили, заменив их рыжеватый оттенок на платиновый, - и в результате из просто красивой я сделалась настоящей конфеткой.
Когда я выразила удовлетворение увиденным в зеркале, Сара наложила на макияж закрепляющие чары, гарантировавшие его сохранность в течение всего дня. Потом меня облачили в платье, обули в изящные башмачки, вдели мне в уши сережки, повесили на шею жемчужное ожерелье, надели на пальцы перстни, а на запястья - браслеты, и произвели окончательную доводку моей прически, что заняло еще минут десять. Лишь в четверть одиннадцатого девушки закончили свою работу и, весьма довольные собой, сообщили, что теперь я могу появиться на людях.

Оставив Сару, Сесиль и Мириам наводить порядок в спальне, мы с Гретой и Леопольдом прошли в соседние покои, которые занимали приемные родители мужа - дядя Михаил и тетя Маша. Они прибыли в Вечный Город вместе с нами и возвращаться домой не собирались. Собственно, для них дом был там, где находился Владислав - их единственный сын, и ради того, чтобы жить рядом с ним, они согласились переехать на чужбину.
А вот мои родители остались на Основе, под бдительной, хоть и незримой, охраной Инквизиции. Они не поехали со мной из-за моего младшего брата Анджея, который еще учился в школе, а после нее собирался в университет - и непременно в какой-нибудь земной, поскольку он с детства был помешан на компьютерах и хотел стать программистом. На Гранях же компьютеров нет - не только потому, что уровень развития науки и техники здесь гораздо ниже, чем на Основе, но и по куда более фундаментальной причине - электроника, из которой сделано компьютерное "железо", не работает здесь в принципе. Правда, Владислав и его друг, кадет Джозеф Арно, утверждают, что это не беда, ведь законы математической логики, на которых основана кибернетика, действуют здесь точно так же, как и в земных условиях, а все электронные блоки можно заменить магическими устройствами. Но пока что все идеи Владислава о "волшебном компьютере" находятся в стадии теоретической разработки, до их практического воплощения еще очень далеко, и в ближайшие годы моему брату на Гранях делать нечего. Поэтому родители решили остаться с Анджеем на Основе - ведь я уже взрослая и самостоятельная, а он еще нуждается в их заботе и опеке. Я это прекрасно понимаю - и все же мне грустно...
Благодаря нашему высокому положению в Империи, родителям Владислава не было нужды зарабатывать себе на жизнь, но свекор, человек деятельный и энергичный, не пожелал уходить на пенсию в пятьдесят восемь лет и нашел применение своим административным способностям и юридическому образованию на правительственной службе. На первых порах он занимал какую-то синекуру - максимум почета при минимуме обязанностей, - но со временем сумел доказать свою полезность и три месяца назад получил ответственную должность в аппарате регента. Ференц Карой, ценивший в своих сотрудниках прежде всего профессионализм, а не родственные связи, был им очень доволен.
Что же касается моей свекрови, тети Маши, то до начала сентября она целиком была поглощена заботами о беременной Сандре, души в ней не чаяла, буквально пылинки с нее сдувала, все мечтала о том времени, когда станет бабушкой и будет нянчить своего внука или внучку. Бегство Сандры явилось для нее тяжелым ударом, в первые две-три недели она просто не находила себе места, так сильно переживала, а потом, стремясь заглушить горечь утраты, стала обрабатывать меня, ненавязчиво внушая мне мысль, что дети - это так прекрасно... Ну что ж, сегодня я ее обрадую.
Однако тетю Машу в покоях я не застала. Выйдя в коридор, я расспросила охрану и выяснила, что примерно полчаса назад сюда заходил мой свекор и увел ее с собой. Он что-то взволнованно говорил ей, но охранники, естественно, ничего не поняли, лишь разобрали имя Владислава, которое свекор повторил несколько раз кряду.
У меня зародилось подозрение, что это каким-то образом связано с вызовом мужа к регенту. Я сгорала от любопытства и в то же время испытывала некоторую досаду - не выношу, когда меня держат в неведении. Разумеется, в любой момент я могла мысленно позвать Владислава и потребовать у него объяснений, но это было бы против наших правил. Он должен был сам, без всякого нажима с моей стороны, решить, что мне рассказывать и когда. Взаимодоверие всегда было основой наших отношений, поэтому я не стала дергать Владислава и на всякий случай запаслась терпением - кто знает, сколько еще мне придется ждать, а я очень любознательная девочка.
- Пойдем поищем тетю Машу? - спросил Леопольд, который был очень привязан к ней.
- Нет, - сказала я. - Не стоит.
По пути назад я не удержалась и заглянула в комнату по соседству со спальней свекра и свекрови. Здесь все оставалось так, как было в тот день, когда сбежала Сандра, - кровать аккуратно убрана, на окнах висели легкие розовые занавески, в шкафу лежало чистое свежее белье, а в углу стояла симпатичная детская колыбелька, которую еще летом собственноручно смастерил для своего будущего внука дядя Михаил, имевший, помимо диплома юриста, солидный опыт столярной работы. В течение всех этих месяцев тетя Маша содержала комнату в образцовом порядке, не разрешала в ней ничего менять, все надеялась, что вот-вот Сандру найдут, или она сама решит вернуться.
Именно моя свекровь первая обнаружила исчезновение Сандры, когда утром вошла в эту комнату и увидела на столе ее прощальную записку. До сих пор никто не знает, как ей удалось скрыться, обманув всю дворцовую охрану. По приказанию регента было проведено тщательное расследование, но никаких положительных результатов оно не принесло. В связи с этим у кое-кого из посвященных в нашу историю возникло предположение, что бегство было организовано самим регентом, который решил где-то спрятать ребенка Сандры - подобно тому, как в свое время Мэтр спрятал меня.
Однако Ференц Карой категорически отрицал свою причастность к этой, по его собственному выражению, авантюре, и мы с Владиславом поверили ему. Нет, не из свойственной нам доверчивости, а просто потому, что он не стал бы действовать так прямолинейно, навлекая на себя подозрения. Обладая неограниченной властью, он вполне мог инсценировать гибель Сандры, или же обставить ее "бегство" таким образом, чтобы никто не усомнился в том, что она сбежала сама. Вне всяких сомнений, ей кто-то помогал - но это был не регент, а кто-то другой, чьи возможности были гораздо скромнее.
В своем письме Сандра просила прощения за этот поступок и умоляла не искать ее - дескать, она сама сумеет защитить своего ребенка от происков Нижнего мира и сделает это лучше, чем все инквизиторы вместе взятые. Ее, конечно же, искали и до сих пор ищут, но пока безуспешно - даром что регент бросил на ее поиски большие силы. Это вызывает у меня двойственные чувства: с одной стороны я очень переживаю за нее и ребенка, а с другой - утешаю себя тем, что раз такой мощной и вездесущей организации, как Инквизиция, не удалось напасть на ее след, то и слуги Велиала окажутся бессильны.
Честно говоря, я с самого начала считала, что единственный способ уберечь ребенка Сандры и Владислава от Нижнего мира, это спрятать его в каком-нибудь безопасном месте, где он должен жить, как обычный мальчик (или девочка), ничего не зная о своем происхождении. Как я теперь понимаю, Сандра думала точно так же и сумела привлечь на свою сторону кого-то, кто занимал достаточно высокое положение, чтобы помочь ей незаметно скрыться.
Не знаю - может, она поступила правильно. По крайней мере, в моем случае этот номер сработал, и я сумела избежать участи, на которую обрек меня мой беспутный дед Олаф Габриель де Бреси. А вот моим младшим братьям, Сигурду и Гийому, повезло куда меньше. Ривал де Каэрден, на чье попечение они были оставлены, не смог уберечь их от Женеса де Фарамона; более трех лет мальчики находились у него в рабстве, пока на Агрисе не появились мы с Владиславом и не вмешались в происходящие там события.
Вспомнив о братьях я, как всегда, испытала острый приступ чувства вины. Было совершенно очевидно, что Мэтр пожертвовал ими ради моей безопасности; по сути, он отдал их на заклание Велиалу, чтобы тот не заподозрил никакого подвоха с моей мнимой смертью. Осознание того, что мое счастливое и беззаботное детство было куплено ценой юных жизней Сигурда и Гийома, тяжким бременем ложилось на мою совесть. А мысли об отце, герцоге Бокерском, лишь усиливали мои терзания. Если братьям я уже ничем не могла помочь, то герцог, которому я была обязана своим появлением на свет, имел полное право ожидать, что я хоть в какой-то мере заменю ему потерянных сыновей, хоть частично компенсирую те двадцать лет, в течение которых он считал меня умершей.
Еще год назад, во время видения в "колодце", я обещала Сигурду и Гийому, что в моем сердце найдется место и для нашего отца, но до сих пор ничего не сделала, чтобы наполнить эти красивые слова реальным содержанием. Я лишь взяла себе имя, принадлежавшее мне от рождения, и официально стала называться Ингой Алиабелой де Бреси, а все прочее, что проистекало из этого шага, отложила до лучших времен - и целый год раз за разом отодвигала наступление оных на все более поздний срок.
Нет, конечно, я не забывала о человеке, который дал мне жизнь и который в глазах всего мира был моим отцом. Я регулярно писала ему письма - но делала это через силу, не из внутренней потребности, не по велению сердца, а из чувства долга. Несколько раз я общалась с ним "в живую", по визуальной связи, сеансы которой устраивал для нас инквизитор (кстати, старший брат Сандры), откомандированный на Агрис после случившегося там Прорыва, - но наши разговоры получались слишком тягостными, гнетущими и оставляли после себя неприятный осадок, поэтому мы вскоре отказались от них, решив довольствоваться перепиской.
Я не единожды приглашала герцога приехать в Вечный Город и погостить у меня пару месяцев - он соглашался, что это отличная идея, но постоянно переносил свой приезд, ссылаясь на загруженность хозяйственными делами. Дел у него и вправду было много - Прорыв, хоть и подавленный нами в зародыше, причинил огромный ущерб экономике всего Агриса, а в особенности Бокерскому княжеству, - и тем не менее я прекрасно понимала, что действительная причина его проволочек в другом. Он, разумеется, видел мою холодность во время разговоров "в живую" и, несомненно, чувствовал ее в моих письмах, а потому панически боялся, что при нашей личной встрече эта холодность убьет в нем надежду на то, что когда-нибудь я смогу преодолеть стену двадцатилетнего отчуждения между нами и стану его дочерью по-настоящему, а не только по имени и по крови.
Нельзя сказать, что я не пыталась этого сделать. Ведь я вовсе не бездушная, нет - иначе бы я так не переживала из-за своего отношения к родному мне человеку, не мучилась бы от того, что лишь через силу могу называть его отцом. Я чувствовала к герцогу уважение и искреннюю симпатию, а также жалость к его нелегкой судьбе - это сохранилось у меня еще со времени нашего знакомства, когда я не знала, что он мой отец; но возникновению более глубоких чувств, продиктованных нашей родственной связью, препятствовало разделявшее нас расстояние. Ни письма, ни даже беседы "в живую" не в состоянии заменить повседневного личного контакта, когда ты видишь человека в разных ситуациях и воспринимаешь его таким, какой он есть, а не каким он, пусть и бессознательно, хочет тебе представиться. Только так я могла узнать его, а узнав - полюбить.
Герцог, конечно, любил меня, не зная; но он любил во мне не Инну двадцати лет от роду, а маленькую девочку Ингу, которую он любил еще до ее рождения; он любил во мне мою мать Алиабелу, на которую я, говорят, очень похожа; наконец, он любил меня из потребности кого-то любить, любил потому, что в его жизни, раздавленной между жерновами двух вселенских стихий, больше не осталось никого, кроме меня. Я оказалась единственным лучом света в его мрачном царстве отчаяния и безысходности, он полюбил меня просто за то, что я есть, и сейчас в этой любви видел смысл своего дальнейшего существования. Ему тоже следовало лучше узнать меня, чтобы любить не как идеал, а как живого человека из плоти и крови - из его плоти и из его крови. Он сам хотел этого - и в то же время боялся...
Еще в сентябре, когда герцог в очередной раз отложил свою поездку ко мне, я решила пойти на хитрость и разослала всем своим ближайшим родственникам на Агрисе, как по отцовской, так и по материнской линии, приглашения приехать в Вечный Город на рождественские и новогодние праздники. Тут уж, думала я, и он нигде не денется. К сожалению, моя уловка не сработала: в конце октября, в самый канун предполагаемого отъезда, у герцога появились веские причины еще на недельку задержаться на Агрисе, он убедил всех приглашенных родственников не ждать, а отправляться в путь, пообещав, что непременно догонит их, и остался в Шато-Бокер вместе с братом Сандры, Маркеджани, который должен был повести его по Трактовой Равнине.
Когда я получила это известие, то сразу поняла, что через обещанную "недельку" возникнет новая проблема, требующая неотложного решения, потом еще одна, и еще - а затем герцог заявит, что уже никак не успеет к Рождеству и Новому Году, и предложит перенести свой визит на более поздний срок, скажем, на Пасху. Так оно, собственно, и вышло. В результате на праздники ко мне приехали три десятка дядьев, теток, кузин и кузенов разной степени родства, в том числе и король Лиона Гуннар, а вот самого близкого родственника, отца, не было...
Убедившись, что герцог может тянуть с поездкой в Вечный Город до самого светопреставления, я в конце концов не выдержала и в начале декабря предложила Владиславу самим съездить на Агрис. Муж воспринял мою идею с гораздо большим энтузиазмом, чем я рассчитывала, и с присущим ему юмором заявил, что охотно посетил бы места нашей "боевой славы". В отличие от меня, он так и не смог привыкнуть к придворной жизни, и перспектива провести несколько месяцев "на воле" показалась ему очень заманчивой.
Против наших ожиданий, Ференц Карой отнесся к моему желанию повидать отца весьма благосклонно. Он сказал, что и сам хотел предложить нам поездку по Граням - как для расширения нашего кругозора, так и для того, чтобы побольше людей (и не только имперских подданных) смогли увидеть будущих правителей Священной Империи. Регент заверил, что нашим планам побывать на Агрисе и погостить там месяц-полтора это нисколько не помешает - только и того, что затем мы не поедем прямиком в Вечный Город, а отправимся в длительное путешествие по извилистой кривой, проходящей через густонаселенные области.
Мы, конечно же, согласились, и вскоре был составлен маршрут предстоящей поездки, которая должна продлиться восемь или девять месяцев - в зависимости от того, как долго мы будем гостить у герцога. Когда Владислав увидел, сколько населенных Граней нам предстоит посетить (и, соответственно, через сколько торжественных приемов надлежит нам пройти), его энтузиазм мигом иссяк, однако возражать против путешествия он не стал, а лишь настоял на исключении из маршрута двух десятков не слишком значительных Граней. Наш отъезд был назначен на вторую декаду января, и в своем последнем письме я уже сообщила герцогу, что ориентировочно в начале марта прибуду на Агрис.
Но в связи с сегодняшним вызовом мужа к регенту я начала опасаться, что поездка будет отложена, а то и вообще отменена. Без сомнения, случилось что-то серьезное - Ференц Карой не привык к спешке, за ним никогда не наблюдалось свойственной многим другим людям суетливости, и если он утром вытянул Владислава с постели, значит имел на то веские причины...
Я закрыла дверь Сандриной комнаты и посмотрела на свои наручные часы - было уже пол-одиннадцатого. Тетя Маша не появлялась, от мужа не было никаких вестей, а до первого официального мероприятия оставалось еще полтора часа. Я собиралась зайти к королю Гуннару и его жене Матильде, с которыми уже успела подружиться, однако Грета сообщила мне, что пару часов назад они отправились на Грань Капитолию осматривать тамошние исторические достопримечательности и должны были вернуться только сегодня к вечеру.
В общем, утро было испорчено вконец, поэтому я решила на оставшееся до полудня время уединиться в кабинете и, в нарушение своего же собственного правила не заниматься по праздникам точными науками, немного почитать умную и увлекательную книгу земных профессоров Рида и Саймона. Математика всегда действовала на меня успокаивающе, заставляя философски смотреть на жизнь.

Владислав вернулся в десять минуть двенадцатого, когда я, позабыв обо всех своих огорчениях и полностью отключившись от окружающего мира, увлеченно продиралась сквозь дремучие дебри функционального анализа к физическому смыслу вторичного квантования. С головой погруженная в это занятие, я не расслышала звука отворяемой двери и вернулась к действительности, лишь когда муж тихо подошел ко мне со спины и нежно поцеловал меня в шею.
Я слегка вздрогнула от неожиданности, но ни капельки не испугалась. Владиславу еще ни разу не удавалось напугать меня, хотя порой он пытался это сделать - просто так из чистого озорства. Очевидно, на подсознательном уровне я всегда чувствовала его приближение, поэтому так спокойно реагировала, когда он внезапно возникал рядом.
Отложив книгу, я повернулась во вращающемся кресле к мужу и сказала:
- Ну, наконец-то. Явился не запылился. А я уж думала, что мы встретимся лишь на приеме послов.
Владислав пододвинул стул и сел напротив меня, положив себе на колени папку, которую принес с собой. В правом верхнем ее углу я заметила гриф Имперского государственного архива.
- Извини, Инна, это не от меня зависело. Когда я узнал о существе дела, то сразу предложил позвать тебя, но дядюшка сказал, что сначала хочет обсудить эту новость со мной. Я не думал, что разговор так затянется, и рассчитывал вернуться еще до того, как ты закончишь прихорашиваться...
- Не надо оправдываться, дорогой, - мягко перебила я. - Ведь это действительно не от тебя зависело. Да и в конце концов, ничего страшного не случилось. Только и того, что мне пришлось немного поскучать. Так какую же новость вы обсуждали целых три часа?
Муж немного растерянно улыбнулся:
- Кажется, нашлась моя родня.
Этим известием он, признаться, застал меня врасплох. Я никогда всерьез не верила, что поиски в Имперском архиве, которые по поручению регента вели три десятка опытных архивариусов, принесут хоть какой-нибудь результат. Мы располагали слишком скудными данными о прошлом Владислава - всего лишь имя и приблизительная дата рождения, а архив был не просто велик, он был ужасающе огромен, он был самым кошмарным монстром из всех государственных учреждений Империи. Ежедневно он пополнялся десятками, а порой сотнями тысяч сообщений, писем, отчетов, докладов и прочих документов, поступавших в Вечный Город изо всех концов света, и буквально тонул в этом бумажном море. Многочисленный штат архивных служащих тщательно анализировал и классифицировал полученную информацию, ссылки на все события, представлявшие мало-мальски значительные интерес, размещались по многочисленным тематическим каталогам, а исходные материалы, надлежащим образом пронумерованные, направлялись в хранилище, где сортировались по Граням, откуда они поступили. Но, несмотря на все старания возрастающей из года в год армии архивариусов, в их ведомстве царила полная неразбериха, и поиски любых сведений более чем десятилетней давности превращались в долгое и захватывающее приключение. Поэтому, считала я, даже если где-то в хранилище лежат вожделенные документы, проливающие свет на тайну происхождения Владислава, у нас нет никаких зацепок, которые позволили бы разыскать их среди тысяч тон скопившейся там макулатуры.
Но оказалось, что я ошиблась в своих пессимистических ожиданиях. Зацепка все же нашлась. Или просто повезло. Или же случилось чудо...
- Поздравляю, Владик, - искренне сказала я. - Но ты говоришь "кажется". Это вводное слово или признак неуверенности?
- Просто вводное слово. В этом деле, - он похлопал ладонью по папке, - есть одно обстоятельство, которое лично у меня не оставляет никаких сомнений, что поиски закончены. - Владислав вздохнул. - Знаешь, для меня это огромное облегчение. Весь год, с тех пор как я узнал, что меня усыновили, я чувствовал себя немного ущербным. Не в том смысле, что я недоволен своей названной родней, вовсе нет, ты же прекрасно знаешь, как я люблю папу и маму, и для меня нет на свете ближе и дороже людей - за исключением тебя, разумеется. Но меня угнетала неизвестность, мне очень хотелось узнать, кто я и откуда, какого роду-племени, чья кровь течет в моих жилах... Ну, ты понимаешь?
- Да, Владик, понимаю. Ведь я тоже пережила нечто подобное - правда, длилось это недолго, всего несколько часов. И я могу представить, как ты натерпелся за этот год. - Я подалась вперед и взяла его за руки. - Ну, рассказывай. Откуда ты, где твоя родина?
- На Грани Истра. Это отсталый провинциальный мир, расположенный почти на самой границе Запретной Зоны, вдали от Главной Магистрали. Короче, сущая Тмутаракань. По сравнению с ней даже твой Агрис кажется очагом цивилизации.
Запретной Зоной называлась область в окрестностях Основы, где было строжайше воспрещено прокладывать трактовые пути и создавать человеческие поселения. Запрет был установлен еще в незапамятные времена с целью создания вокруг Земли некоего подобия санитарного кордона от нечисти, и на протяжении многих тысяч лет за его неукоснительным соблюдением следили Великие, а в течение последних двух тысячелетий эта функция, наряду с многими другими, постепенно перешла в ведение Инквизиции - организации, которая, по широко распространенному мнению, как раз и была создана для того, чтобы заменить уходящих Великих.
Существование Запретной Зоны заметно облегчало задачу защиты Основы в Ничейные Столетия, ибо в отсутствие действующих трактовых путей любые сколько-нибудь значительные возмущения в локальной структуре Граней распространялись по всей Зоне, как волны от упавшего камешка на ровной глади воды, что позволяло инквизиторам вовремя обнаруживать и пресекать попытки агентов Нижнего мира подвести к Земле инфернальные туннели. Правда, случались и проколы, взять хотя бы нашумевший Чернобыльский Прорыв, который удалось остановить лишь в самый последний момент - еще час-другой промедления, и волны Хаоса накрыли бы всю Восточную Европу. Но в целом, по моему мнению, Инквизиция справлялась со своей задачей неплохо.
Размеры Запретной Зоны были внушительные - ее диаметр составлял порядка двух недель пути по Трактовой Равнине для самых опытных магов. Но и за официально установленными пределами Зоны еще не скоро можно встретить густонаселенные районы - вблизи Основы активность нечисти гораздо выше, чем в других местах, а люди в массе своей предпочитают жить там, где спокойнее. К примеру, если в радиусе недели пути от Вечного Города (опять же, речь идет о путешествии по Трактовой Равнине), в так называемом Золотом Круге Империи, проживает порядка триллиона человек (жуть какая - вы только вдумайтесь в эту цифру!), то на обширнейшем пространстве, охватывающем все те Грани, что отдалены от внешних пределов Запретной Зоны на такое же или меньшее расстояние, численность населения не превышает двадцати миллиардов, причем большинство из них обитают на Гранях, которые расположены вдоль Главной Магистрали - единственного в мире прямого тракта, ведущего из Вечного Города почти до самой Земли. Так что этот регион (за вычетом, пожалуй, окрестностей Магистрали) можно смело считать абсолютно диким и пустынным, и Владислав имел все основания называть Истру сущей Тмутараканью.
- Истра, - задумчиво повторила я. - Знакомое название.
Владислав покачал головой:
- Не думаю, что ты слышала что-нибудь об этой Грани. А название знакомо тебе потому, что на Основе есть целый ряд похожих топонимов, самый известный из которых - полуостров Истрия. Корень "истр" общеславянский, он восходит еще к древнему племени истров, которые считали себя детьми Стрибога и жили на берегу реки Истр - ныне Дунай. Что же касается названия Грани Истра и ее жителей - истрийцев, то оно возникло от их легендарного вождя по имени Истрик, который полторы тысячи лет назад привел свой народ на эту Грань - как гласят предания, с Основы. По данным переписи семилетней давности Истру населяет порядка сорока миллионов человек, страна состоит из нескольких десятков княжеств, которые временами дружат, временами воюют, а чаще всего находятся в промежуточном между войной и миром состоянии. Общественный строй - патриархально-феодальный, чисто аграрная экономика - земледелие и скотоводство, основные торговые партнеры - несколько соседних, таких же отсталых провинциальных Граней. Язык - истрийский, по здешней классификации принадлежит к группе архославянских языков. Официальная религия - несторианское христианство; среди верующих есть также христиане других конфессий, иудеи и мусульмане, к которым господствующая церковь относится вполне терпимо. Это все, что сказано о Грани Истра в "Реестре населенных миров".
- А в архивных материалах? - спросила я и выразительно посмотрела на принесенную мужем папку.
Владислав открыл ее, с сомнением посмотрел внутрь, а потом решительно захлопнул.
- Здесь сведений побольше, но они в основном общего характера. О людях, которые предположительно мои родственники, и о ребенке, который предположительно я, упоминается лишь местами и не слишком подробно. Так как сейчас нас поджимает время, будет лучше, если я своими словами расскажу все самое существенное, а позже, на досуге, ты ознакомишься с остальными материалами. Добро?
Время нас действительно поджимало - до торжественного приема в честь группы провинциальных монархов, прибывших в Вечный Город на встречу нового тысячелетия, оставалось меньше часа, а Владиславу еще следовало принарядиться перед церемонией, - поэтому я согласилась с его предложением, и он начал рассказывать:
- Одно из истрийских княжеств, не самое крупное, но и не мелкое, называется Верховина. Название говорит само за себя - это горный край, и его жители занимаются главным образом овцеводством. Двадцать семь лет назад правителем Верховины был князь Властимир, у которого было два сына и две дочери. Младшей из них, Марьяне, к тому времени исполнилось четырнадцать лет, и в столь юном возрасте она вышла замуж за своего двоюродного брата Огнеслава, который был лишь на год с небольшим старше ее. Скорее всего, этот брак был вынужденный - на Истре не принято так рано жениться, да и супружеские отношения между двоюродными родственниками там не приветствуются. Я полагаю, что нежная дружба молодых людей зашла слишком далеко, и князь, когда узнал об этом, был вынужден срочно их поженить, чтобы избежать скандала. А может, все было иначе - разразился скандал, и чтобы замять его, пришлось сыграть свадьбу. Как бы то ни было, в конце весны 1974 года Марьяна и Огнеслав поженились, а через несколько месяцев, в ночь с 20-го на 21-е декабря у них родился сын, которого назвали Володиславом, в честь весьма почитаемого на Истре святого. - Муж лукаво взглянул на меня. - Так что, если все подтвердится, мне придется привыкать к новому дню рождения. А вот имя, пожалуй, менять не стану. В конце концов, Владислав и Володислав - одно и то же, только на разных языках.
- Совершенно верно, - согласилась я. - А что было дальше?
Владислав нахмурился:
- Дальше история из романтической становится грустной. Спустя два месяца после рождения Володислава на Грани Истра произошел мощный региональный Прорыв с эпицентром вблизи замка князя Верховинского. В результате массированной атаки нечисти замок был разрушен, почти все его жители, включая князя, княгиню, их старшую дочь и обоих сыновей, погибли. Уцелело лишь несколько человек из прислуги, которые в самом начале штурма успели покинуть замок. Повезло также Марьяне с мужем - в тот день они гостили у замужней сестры Огнеслава.
- А ребенок?
- Он остался дома. После Прорыва из-под развалин замка, наряду с прочими телами, было извлечено обезображенное тельце грудного младенца. Поскольку другие проживавшие в замке дети были постарше, никаких проблем с его идентификацией не возникло. Все без колебаний признали в нем внука князя Властимира, и никому даже в голову не пришло допустить, что это могло быть тело какого-нибудь другого младенца. В отчете инквизитора, который расследовал это событие, гибель Володислава рассматривается как бесспорный факт.
- Там был инквизитор?
- Не во время Прорыва, а гораздо позже. Дело в том, что князь Властимир был магом - слабеньким, впрочем, магом, но достаточно тренированным, чтобы обнаружить у внука латентные магические способности и оценить их потенциальную мощь. После некоторых раздумий он решил сообщить Инквизиции, что в его семье, судя по всему, родился высший маг. От Истры до ближайшего командорства на Грани Тебриз четыре с лишним месяца пути по трактам, так что его письмо дошло до адресата лишь в начале мая. Инквизитор, посланный проверить сигнал, прибыл на место через неделю - он как раз патрулировал Запретную Зону и оказался ближе всех к Истре. Там ему оставалось лишь констатировать гибель Володислава, собрать свидетельства о происшедшем и убраться восвояси. А между тем, спустя всего лишь три дня после истрийского Прорыва Мэтр встретился на Основе с одной бездетной супружеской парой и предложил им на усыновление двухмесячного ребенка по имени Владислав.
Я медленно кивнула. Рассказ мужа произвел на меня сильное впечатление. Но, если честно, я еще не была убеждена. По приблизительным оценкам, в настоящее время численность всего человечества составляет порядка 25 триллионов, а при столь огромном количестве людей возможны и не такие совпадения.
Уловив мои сомнения, Владислав слегка улыбнулся:
- Это еще не все, Инна. Самое интересное содержится в конце отчета, в его последней строке.
- И что же там?
- Подпись инквизитора, расследовавшего события на Истре. Это был... - он выдержал эффектную паузу, а потом докончил: - Ривал де Каэрден.
Я изумленно воззрилась на мужа:
- В самом деле?!
- Представь себе, да! Как тебе нравится такое совпаденьице?
Я тихо вздохнула:
- У меня просто нет слов, Владик. Это поразительно, невероятно...
- Думаю, теперь ты согласишься со мной, что ни о каком случайном совпадении не может быть и речи.
- Пожалуй, да, - сказала я. - Слишком много совпадений для простой случайности. Так что твое происхождение можно считать... Но нет, постой! Здесь что-то не так. Ведь с конца семьдесят третьего года Ривал де Каэрден находился при герцоге Бокерском. Как он мог весной семьдесят пятого оказаться вблизи Истры, за тридевять Граней от Агриса?
- Как раз той весной мог, - ответил Владислав. - Ведь с осени семьдесят четвертого по лето семьдесят шестого герцог жил на Лемосе. Разве ты не знаешь?
- Да нет, знаю. В одном из писем он вкратце упоминал о том, что два года учился в лемосской школе для знатных юношей - это вроде земного Итона. Но я считала само собой разумеющимся, что и тогда Ривал никуда не отлучался.
- А он все-таки отлучался. В январе семьдесят пятого года Ривал де Каэрден по приказу Мэтра был временно прикомандирован к Тебризскому командорству - одному из тех, в чьи обязанности входит контроль Запретной Зоны. Поскольку Грань Тебриз находится по другую сторону Кристалла от Лемоса и Агриса, он воспользовался "колодцем", чтобы сократить путь, и уже в начале февраля прибыл к месту назначения. Там Ривал прослужил четыре месяца, а буквально через несколько дней после поездки на Истру он получил приказ о возвращении на Лемос. Кстати, именно благодаря этому эпизоду из его карьеры была найдена моя родная Грань.
- Как это?
- Очень просто. Если ты думаешь, что сначала были обнаружены эти документы, - он посмотрел на папку, - а потом всплыла причастность к событиям на Истре Ривала де Каэрдена, то глубоко заблуждаешься. Все было с точностью наоборот. Вообще-то идея о том, что Ривал мог быть связан не только с твоим похищением, но и с моим, с самого начала витала в воздухе, но никто из тех, кто занимался поисками моей родины, не обращал на нее внимания, так как все были уверены, что с ноября семьдесят третьего года де Каэрден постоянно был при герцоге и вплоть до своей смерти не покидал пределов Лемосского архипелага.
- И кто же первый рассмотрел ее?
- Твой отец... в смысле, герцог. Он рассмотрел ее сразу, как только узнал, что я тоже приемный сын. - Владислав осуждающе покачал головой. - Знаешь, Инна, у него действительно есть веские причины бояться встречи с тобой. Не рассказывая ничего обо мне, ты фактически говоришь ему: а вот эта часть моей жизни тебя не касается, папочка, это не твое дело. Добро бы шла речь о чем-нибудь незначительном, но ведь я, надеюсь, занимаю важное место в своей жизни. Ну, разве можно так? Разве ты не понимаешь, что причиняешь ему боль своей скрытностью, сухостью, неискренностью?
Я смущенно опустила глаза. Мне стало очень стыдно - и не только за свою черствость к герцогу. Я вдруг сообразила, что если бы еще в первых своих письмах рассказала ему о проблемах Владислава, то Истра была бы найдена гораздо раньше - может, даже весной.
- А от кого он узнал о твоем усыновлении? - спросила я, не поднимая взгляда.
- От Маркеджани Торричелли. Насколько я понимаю, брат Сандры рассказал об этом, как о чем-то общеизвестном, даже не подозревая, что тем самым делает решающий шаг в поисках моей родни. Ну а герцог, переварив все это, вежливо поинтересовался, не кажется ли странным отсутствие в тот самый период Ривала. У Маркеджани хватило ума тотчас сообщить об этом отцу. Командор Торричелли смутно припомнил, что де Каэрден действительно был куда-то откомандирован, и, после сверки со старыми записями, вчера вечером доложил обо всем дядюшке Ференцу. А остальное было делом техники. Получив зацепку, архивариусы за ночь раскопали нужные сведения и преподнесли их нам на тарелочке с голубой каемочкой. И, кстати, один любопытный факт: в тот день, когда на Истре произошел Прорыв, Ривал де Каэрден был на патрулировании в Запретной Зоне. Очевидно, он и спас от нечисти малыша... то есть меня. Дядюшка считает, что так оно и было, поскольку Мэтр, подобно другим Великим, предпочитал действовать руками людей. А потом Ривал устроил так, чтобы его направили на Истру проверить сообщение от князя Властимира; таким образом, он имел возможность провести расследование в нужном для себя русле и при необходимости скрыть кое-какие нежелательные факты.
Я уже раскрыла рот, чтобы кое-что сказать, но в последний момент передумала, решив не расстраивать Владислава. Когда его восторги немного поутихнут, он сам сообразит, что Мэтр не просто предполагал возможность Прорыва - он наверняка знал, что Прорыв произойдет, а может, даже в точности знал день и час, когда это случится. Но он не сделал ничего, чтобы предотвратить гибель ни в чем не повинных людей, он пожертвовал ими ради достижения своей цели - убедить всех в смерти ребенка, относительно которого у него были далеко идущие планы. Вне всяких сомнений, Ривал де Каэрден получил от Мэтра строжайший приказ не вмешиваться в происходящее, а лишь воспользоваться моментом и подменить маленького Володислава на другого младенца - не исключено, что живого...
Бедный Ривал, каково ему было жить с таким тяжким грузом на совести! Ведь он не был холодным и бесчувственным Великим, он был обыкновенным человеком, способным мучиться и страдать. И когда много лет спустя за моими братьями, Сигурдом и Гийомом, явился Женес, а Мэтр отказался помочь им, Ривал, наверное, сразу понял, что они отданы на заклание точно так же, как прежде был отдан князь Верховинский со всей родней...
- А что было потом? - спросила я. - Что тебе известно о дальнейшей судьбе твоих... ну, Марьяны и Огнеслава?
- После смерти Властимира и обоих его сыновей Огнеслав, как ближайший родственник по мужской линии, стал новым князем Верховины, а Марьяна, соответственно, княгиней. У них родилось два сына и три дочери; известны имена только двух старших - Светозар и Мирослава. Лет восемь назад Огнеслав погиб в одном из междоусобных конфликтов с соседями, и княжеский титул унаследовал пятнадцатилетний Светозар - сейчас ему должно быть двадцать три года. В девяносто шестом он женился, а год спустя выдал старшую из сестер, Мирославу, за своего шурина, наследного княжича Брамского, чей род издавна контролирует единственный трактовый путь на Истре. Марьяна так и не вышла вторично замуж - во всяком случае, до весны этого года. Более поздними сведениями в Тебризском командорстве не располагают. Дядюшка уже распорядился снять с патрулирования ближайшего к Истре инквизитора и отправить его, так сказать, на разведку. Он будет на месте через несколько дней, тогда мы и узнаем самые свежие новости. - Владислав ненадолго задумался. - И знаешь, Инна, в этом деле есть еще один любопытный момент.
- Какой?
- Ты помнишь святейшего Илария, патриарха Вселенской Несторианской Церкви, который в июле находился с визитом в Империи?
Я неопределенно качнула головой. Среди множества высокопоставленных священнослужителей самых разных религий, с которыми нам приходилось встречаться, я смутно припоминала какого-то патриарха Илария, но ни его внешнего вида, ни содержания беседы с ним, ни даже обстоятельств нашей встречи вспомнить не могла.
Верно истолковав мое движение, Владислав не стал дожидаться от меня ответа и продолжил:
- А вот я помню его хорошо. За время его пребывания в Вечном Городе я встречался с ним раз пять или шесть на приемах в Палатинуме. Главным образом мы разговаривали о религии и философии, причем мне понравилось, что он уважительно относился к моим убеждениям и не пытался навязать мне своих воззрений. А в остальном, на мой взгляд, патриарх Иларий ничем не отличался от многих других церковных иерархов, с которыми мне доводилось общаться в последние месяцы, и после того, как он уехал к себе на Бетику, я быстро о нем позабыл. Тогда я не заметил одной странности в его поведении: не в пример прочим своим коллегам, которые больше интересовались тобой, чем мной, поскольку ты не только избранница Мэтра, но и единственная женщина среди высших магов, патриарх Иларий сосредоточил все свое внимание на мне. Поэтому ты не запомнила его - вы с ним встречались один-единственный раз, в сугубо официальной обстановке, и обменялись лишь парой вежливых слов. В дальнейшем встреч с тобой он не искал, а целиком сконцентрировался на моей персоне и в разговорах с другими людьми в основном расспрашивал обо мне.
- Может быть, - предположила я, не совсем понимая, к чему клонит муж, - он каким-то образом узнал о сделке моего деда Олафа с Женесом? Ну и решил, что я дьявольское отродье, от которого следует держаться подальше.
Почувствовав горечь в моих словах, Владислав сочувственно посмотрел на меня. Он знал, как мне больно осознавать, что еще до своего рождения я была предназначена Нижнему миру, и сложись обстоятельства иначе, сейчас мое имя произносили бы с ужасом и омерзением, подобно именам Вельзевула, Люцифера, Локи, Кали и других высших магов древности, вставших на путь служения Тьме.
Во избежание всяческих недоразумений, Инквизиция строжайше засекретила ту часть моей семейной истории, где речь шла о баловстве чернокнижием моего прапрапрадеда, чьи неосторожные опыты связали наш род с Нижним миром и впоследствии позволили Женесу не только закабалить моего деда Олафа, но и получить власть над душами его внуков. Официальная версия гласила лишь о том, что еще тысячу лет назад Женес де Фарамон поклялся отомстить потомкам Бодуэна де Бреси и с наступлением текущих Ничейных Годов начал осуществлять свои планы вендетты, первой жертвой которой пал герцог Олаф. Мэтр, по этой же официальной версии, чувствуя свою ответственность перед родом Бодуэна, чьей помощью он некогда воспользовался, приставил к юному герцогу Гарену телохранителя - Ривала де Каэрдена, дабы тот защищал его от происков Женеса. Но спустя несколько лет, когда у герцога родилась девочка с уникальным магическим даром, Мэтр решил не рисковать, оставляя ее на Агрисе, и повелел Ривалу подменить ее мертворожденным младенцем. Дальнейшие события показали, что это был очень мудрый шаг со стороны Великого, так как де Каэрден, даже несмотря на полученное благословение, не смог уберечь от Женеса сыновей герцога. И только позже, когда я повзрослела и набралась опыта, Мэтр позволил мне вернуться на родину, где я вместе с мужем, таким же могущественным магом, как я сама, уничтожила заклятого врага моей семьи, освободила души братьев из адского плена, а заодно спасла весь Агрис от гибели.
Такая урезанная и местами сглаженная история устраивала всех, она даже представлялась более правдоподобной и порождала значительно меньше вопросов, нежели то, что случилось на самом деле. Порой я сама отчаянно хотела поверить в нее и забыть о своем былом предназначении, как о кошмарном сне, раз и навсегда избавиться от страха перед мыслью, что оно (то есть предназначение) может оказаться не таким уж былым, а все еще действующим, и в один далеко не прекрасный день заявит о себе в полную силу...
Владислав придвинулся ко мне ближе и нежно сжал мои руки в своих. От его прикосновения я почувствовала себя гораздо увереннее, приступ панического страха перед будущим прошел. Я понятия не имела, что готовит мне грядущее, но я твердо знала одно: что бы ни ожидало меня впереди, мне нечего бояться, пока со мной Владислав - вместе с ним, с его любовью, я одолею любое предназначение!
Помолчав немного, муж вновь заговорил:
- Ты не оригинальна в своем предположению. Точно так же подумал и дядюшка Ференц, который, в отличие от меня, обратил внимание на эту странность в поведении святейшего Илария. Еще летом он приказал собрать все сведения о патриархе и отправил на Грань Бетику, где находится патриархия Несторианской Церкви, парочку шпионов. Никаких результатов это расследование не принесло, и лишь сегодня, в свете полученных сведений об Истре, стало ясно, почему патриарх проявил ко мне особенный интерес.
Владислав подождал, пока я спрошу "почему". И я спросила:
- Почему?
- Дело в том, что двадцать шесть лет назад, когда родился Володислав... гм, думаю, можно смело сказать - когда родился я, нынешний патриарх Иларий жил на Истре и был тамошним митрополитом.
Я не удержалась от изумленного восклицания:
- Ну и ну! - А потом, уже сдержаннее, добавила: - Так что ж это получается, Владик? Он еще летом знал, кто ты и откуда?
- Выходит, что знал. Наверное, я очень похож на кого-то из своей родни - может, на отца, или на мать, или на деда, - и это, вкупе с моим возрастом и именем, произвело на патриарха сильное впечатление. Помнится, при нашем первом разговоре он ненавязчиво расспрашивал о моем прошлом, а я, не видя в этом никакой тайны, рассказал ему об удивительных обстоятельствах своего усыновления. Думаю, тогда-то он окончательно убедился, что я и есть тот самый княжич Володислав, которого на Истре считают погибшим.
- А почему он тебе ничего не сказал?
Владислав пожал плечами:
- Объяснения могут быть самые разные. Возможно, он просто не захотел вмешиваться в то, что считал не своим делом. Или решил, что раз Мэтр скрыл мое происхождение даже от регента, значит так было нужно. А может, он умолчал о своем открытии из чистой зловредности - ведь Несторианская Церковь принадлежит к числу тех религиозных конфессий, которые не очень-то жалуют Инквизицию и в своих отношениях с ней соблюдают определенную дистанцию. Основная масса христиан-несториан проживает за пределами Империи и Золотого Круга, где к инквизиторам относятся двояко: с одной стороны их уважают за борьбу с нечистью, а с другой - недолюбливают за стремление навязать всему миру свои порядки. А впрочем, черт с ним, с патриархом. Жаль, конечно, что он не сообщил мне о своих догадках, тогда бы я на полгода меньше мучился - но тут уж ничего поделаешь. Самое главное, что я наконец-то нашел родственников, и среди них - представь себе, Инночка! - есть сестры. Аж три сестры!
Я ответила ему понимающей улыбкой. Будучи единственным ребенком в семье, Владислав с детских лет страстно хотел иметь сестру. Впрочем, от брата он бы тоже не отказался, но по поводу сестры у него был настоящий пунктик. Другим его пунктиком, касавшимся женщин, была мечта жениться на голубоглазой блондинке, и тут ему повезло - он встретил меня. А вот с поиском сестры - пусть уже не родной, так хоть названной, - его преследовали неудачи. Последняя претендентка, Сандра, была всем хороша, но она отколола такой номер, после которого Владислав мог назвать ее кем угодно, только не сестрой. С тех пор он перестал примеривать каждую мою подругу на роль своей сестры - и вовсе не потому, что история с Сандрой отбила у него всяческую охоту к дальнейшим поискам, а по той простой причине, что узнал о своем усыновлении и у него вновь появился шанс обзавестись настоящей, родной сестрой. Я подозреваю, что именно это, а не желание раскопать свои корни, узнать, какого он роду-племени, было определяющим в его неистовом стремлении выяснить свое происхождение.
- Ну и что теперь? - спросила я. - Какие у тебя планы?
Владислав задумчиво посмотрел на часы.
- Пока никаких, Инна. Это касается нас обоих, потому мы должны вместе решить, что делать. Но откладывать поездку на Агрис мы не станем - тебе просто необходимо повидать отца и наладить с ним отношения.
- А как же ты?
- Я потерплю. Ждал целый год, подожду еще немного. А после Агриса мы сразу отправимся на Истру. Тут нам на руку то обстоятельство, что обе Грани расположены чуть ли не в противоположных концах Мирового Кристалла. Симметричная Агрису Грань - или, по общепринятой терминологии, Контр-Агрис, - находится в нескольких днях пути от Истры. Если воспользоваться "колодцем", вся дорога с твоей родины на мою займет порядка месяца. Перспектива, конечно, не из приятных, но и ничего особо страшного в этом нет. В конце концов, мы с тобой неплохо переносим путешествие в "колодце".
- Ты не учел того времени, что мы проведем на Агрисе, - заметила я. - За пару дней я отношений с герцогом не налажу, на это потребуются недели. А для тебя каждый день задержки будет сущей каторгой - я же знаю, какой ты нетерпеливый.
Владислав нехотя кивнул, признавая мою правоту.
- Дядюшка тоже не в восторге от моей идеи. На сей счет у него есть свои планы, но мне они не нравятся. Думаю, тебе они тоже не понравятся.
- И что же он предлагает?
- Чтобы ты поехала на Агрис, как и было запланировано, в середине января, а я сразу по окончании новогодних праздников отправился на Истру. Таким образом, пока ты будешь гостить у отца и налаживать с ним отношения, я успею разобраться со своими семейными делами, а затем присоединюсь к тебе на Агрисе. Тогда и нашу поездку по Граням не придется откладывать - дядюшка очень хочет, чтобы она состоялась в намеченные сроки.
Владислав был прав - мне это действительно не понравилось. А если совсем начистоту, то меня даже испугала перспектива такой длительной разлуки. За без малого два года нашей совместной жизни мы еще ни разу не расставались более чем на три дня, и я просто не представляла, как мы сможем прожить друг без друга три месяца. Этот срок казался мне целой вечностью.
- Нет, Владик, так не пойдет. Лучше я поеду с тобой на Истру, а потом мы вместе отправимся на Агрис.
- Дядюшка предлагал и такой вариант. Но в этом случае ты сможешь встретиться с отцом самое раннее в середине апреля. А скорее всего, только в мае.
- Ничего, потерплю. Так будет даже лучше - ведь на Агрисе времена года немного сдвинуты относительно стандартного календаря, и в марте-апреле в Лионе еще свирепствуют морозы. А я зиму не люблю и охотно перенесу свою поездку на начало весны.
Владислав хмыкнул:
- Если на то пошло, май будет еще хуже. Грязь, дожди, распутица... К тому же твои родичи рассчитывают ехать на Агрис вместе с тобой. Они будут очень огорчены, особенно Гуннар с Матильдой.
Я пожала плечами - мол, что тут поделаешь, - но сказать ничего не успела, так как в этот момент раздался вежливый стук в дверь.
- Это по наши души, - сообщил Владислав и вновь посмотрел на часы, которые показывали без четверти двенадцать. Повысив голос, он произнес: - Да, входите.
Едва дверь приоткрылась, в кабинет первым делом прошмыгнул Леопольд, и лишь затем на пороге возник празднично одетый Шако, который исполнял при Владиславе обязанности главного оруженосца. Этой должности добивались многие юноши из самых знатных семей Империи, но муж настоял на том, чтобы ее занял Шако, и в начале лета парень был доставлен с Ланс-Оэли в Вечный Город. Также мы хотели забрать к себе Суальду, но она категорически отказалась покидать Кэр-Магни, заявив нашим посланцам, что Мэтр назначил ее управлять поместьем, и только он может освободить ее от этой должности.
Вслед за Шако вошла Грета с красной бархатной подушечкой в руках, на которой лежал тонкий золотой обруч, украшенный множеством драгоценных камней. Этот венец был, конечно, не королевский, а всего лишь княжеский: он полагался мне не только как графине Ланс-Оэли и принцессе Империи, но и по праву рождения - как княжне Бокерской и правнучке короля Лиона.
- Ваши высочества, - сказал Шако с легким поклоном. - Позвольте напомнить вам...
- Короче, - перебил его бесцеремонный кот, - хватит вам тут балагурить. Владислав, живо ступай переодеваться, а тебе, Инна, нужно поправить прическу и надеть на свою очаровательную головку корону. - Он проворно взобрался на мой письменный стол. - За этим я лично прослежу.
Муж натянуто улыбнулся и встал со стула.
„Ну, ладно, дорогая," - мысленно сказал он. - „Я пошел. А наш разговор продолжим позже."
„Хорошо," - ответила я и, уже когда он выходил из кабинета, послала ему вдогонку поцелуй - мысленный разумеется.

Глава 6
МАРК И БЕАТРИСА. СИЛА ЛЬВА
- Проснись, Марк, проснись, милый. Мне так одиноко без тебя... Ну, пожалуйста, братик! Я же знаю - ты можешь...
Марк постепенно выбирался из мрака забвения. Его разум все еще блуждал в потемках, но он уже начал осознавать себя человеком, мыслящим существом. Медленно, шаг за шагом он стал собирать из разрозненных фрагментов воспоминаний цельную картину своего прошлого, пока наконец не добрался до последнего эпизода на трактовом пути. Пережитый тогда ужас вновь охватил Марка; в панике он хотел было вернуться обратно в спасительное небытие, но его остановил мысленный призыв Беатрисы:
- Не уходи, Марк. Не оставляй меня одну. Ты мне очень нужен.
- Беа? - Прикосновение мыслей сестры согрело Марка, уняло его страх, вернуло ему способность здраво рассуждать. - Беа, родная, ты жива?
- Да, братик. Я здесь, я с тобой.
- А я... я жив? Разве я не умер?
- Нет, Марк, ты не умер. Ты долго болел, но наконец выздоровел.
Некоторое время он обдумывал эту информацию.
- Если я жив, то почему не могу шевельнуться? Почему я ничего не вижу?
- Ах, извини! Сейчас все будет в порядке.
В следующую секунду Марк почувствовал свое тело и смог открыть глаза. Он обнаружил, что лежит в густой траве под сенью разлогого дерева, чья густая крона прикрывает его от палящих лучей полуденного солнца. С трудом поднявшись, Марк принял сидячее положение и огляделся вокруг.
Он находился в незнакомой лесистой местности, невдалеке от хмурой громады полуразрушенного замка, возвышавшегося над окрестностями, подобно сказочному великану. Рядом с собой Марк обнаружил лук и дюжину стрел, длинный кинжал в ножнах, вместительную флягу и открытую кожаную сумку, в которой лежали какие-то бумажные свертки - очевидно с едой. Беатрисы нигде видно не было, но он явственно чувствовал ее мысленное присутствие.
- Где ты, сестричка? Что это за замок? Как я сюда попал?.. И где Бекки?
- Слишком много вопросов, Марк, - сдержанно произнесла Беатриса. - Даже не знаю, с чего начинать.
- Начни с того, что покажись мне. Почему ты прячешься, Беа? Бекки с тобой?
- Нет, она не со мной, - ответила сестра с невыразимой тоской. - Ее никогда не будет с нами, Марк. Она... она умерла.
У Марка замерло сердце, дыхание перехватило, а по всей груди разлился неприятный холод.
- Нет! - воскликнул он вслух. - Нет, это неправда! Ты... ты ошиблась.
- Как бы я хотела ошибиться, братик! Но я сама нашла ее... мертвую. И похоронила... вчера... Она была... Господи, она была так изувечена! Ее истязали... замучили...
Марк почувствовал, как по его щекам текут слезы. Не в силах дальше сдерживаться, он рухнул ничком на траву и громко зарыдал. Плакал он долго и горько; плакал и никак не мог остановиться, пока не выплакал все слезы. Известие о смерти младшей сестры, которую он любил почти так же сильно, как старшую, явилось для Марка таким потрясением, что все остальные мучившие его вопросы временно отошли на второй план. Он не мог думать ни о чем, кроме того, что больше никогда не увидит малышку Бекки, никогда не услышит ее жизнерадостного смеха, не сможет обнять ее и прижать к себе, никогда больше она не посмотрит на него своими ясными, полными любопытства глазами и не спросит: "Марк, а почему..."
Беатриса не мешала ему горевать. Она лишь поддерживала брата своим присутствием и терпеливо ждала, когда его боль немного утихнет. Марк чувствовал исходящую от сестры любовь вместе с печальной нежностью, и эта любовь и нежность не позволяли его неокрепшему разуму вновь кануть в пучину небытия, спрятаться от жестокой действительности во мраке беспамятства. Если бы он еще мог обнять Беатрису, зарыться лицом в ее волосах, услышать биение ее сердца...
- Где ты, Беа? - позвал ее Марк, утирая мокрое от слез лицо. - Приди ко мне. - Он хотел было оглядеть окрестности с помощью магического зрения, в надежде увидеть ауру прячущейся поблизости сестры, но вдруг натолкнулся на непреодолимое препятствие: его магия не действовала! - Что со мной, сестричка?
- Твои способности заблокированы, - объяснила Беатриса. - Похитители не только парализовали нас, но и наложили какие-то специальные чары. Когда я очнулась в подземелье, то не могла привести в действие ни единого заклинания...
- Так ты в подземелье?! - воскликнул Марк. На секунду он решил, что наконец-то понял причину отсутствия сестры - она просто не могла выбраться на свободу.
- Нет, Марк. Я уже не в подземелье. Я здесь, с тобой.
- Где же? - Он снова огляделся по сторонам и вдруг замер, пораженный внезапной догадкой. - Но... Если мои способности заблокированы, как я могу слышать твои мысли? - Его тотчас зазнобило от ужаса. - Ты мне только кажешься, Беа? На самом деле тебя нет? Я сошел с ума?
- Успокойся, братик, ты не сошел с ума. Я действительно есть, я разговариваю с тобой. Просто теперь для этого нам не нужны никакие магические способности.
- Почему?
Беатриса мысленно вздохнула.
- Потому что мы живем в одном теле.
- Как это? - растерянно спросил Марк.
- Именно так, как я сказала. Мой разум, моя душа переселились к тебе. Вот, смотри.
Тут Марк обнаружил, что его правая рука поднимается. Он не собирался ею двигать - и тем не менее она поднималась. Мало того - он перестал чувствовать ее!..
Не на шутку испугавшись, Марк попытался восстановить контроль над вышедшей из повиновения рукой, и ему это без труда удалось. Теперь рука снова подчинялась его воле.
- Убедился? - спросила Беатриса. - Если хочешь, могу показать, как я полностью контролирую твое тело. Только расслабься, пожалуйста. И не пугайся.
Вконец ошарашенный Марк без возражений исполнил просьбу сестры и расслабился. Он почувствовал, как у него отняло ноги, затем руки, вскоре он перестал чувствовать все свое тело и, наконец, лишился слуха, зрения, обоняния. Он вновь оказался в кромешной тьме, однако на сей раз не испугался, так как был готов к потере всех ощущений. Ему, конечно, стало немного жутковато, но рядом с ним была сестра, он прикасался к ее мыслям, воспринимал ее эмоции и благодаря этому не чувствовал себя полностью отрезанным от мира.
- Теперь придвинься ближе, - сказала Беатриса. - Соединись со мной - точно так же, как мы делали это раньше. Смотри через меня, слушай через меня, чувствуй тело через меня.
Марк последовал совету сестры и осторожно проник в ее разум. Он делал это не впервые - в последнее время они с Беатрисой часто устанавливали между собой такой тесный контакт. Марку безумно нравились эти моменты единения с сестрой.
Во всех предыдущих случаях ему приходилось преодолевать значительное сопротивление, чтобы объединиться с разумом Беатрисы, зато сейчас это удалось ему без каких-либо усилий. Спустя лишь несколько секунд к нему вернулись зрение, слух и обоняние, он вновь почувствовал свое тело - но теперь воспринимал его через сестру. Ощущения были весьма непривычные, но не неприятные: он был так близок с Беатрисой, что воспринимал ее не как другого человека, а как неотъемлемую часть себя, поэтому не испытывал ни малейшего дискомфорта от того, что сейчас она находится в его теле.
Беатриса поднялась на ноги и немного прошлась, показывая Марку, что полностью владеет телом. Затем вернулась на прежнее место, села и уступила контроль брату.
К этому времени Марк успел немного собраться с мыслями. И мысли эти были очень тревожными. Множество вопросов, которые ненадолго отступили под натиском горя, вновь навалились на него всем скопом и наперебой требовали ответов. Теперь этих вопросов стало еще больше, а перспектива услышать ответы на них повергала Марка в панику. Ему опять захотелось расплакаться - и от тоски за умершей Ребеккой, и от страха узнать нечто ужасное о Беатрисе. А в том, что и со старшей из его сестер случилось что-то плохое, он уже не сомневался...
- Успокойся, братик, - ласково произнесла Беатриса, мигом почувствовав его страх. - Ведь я здесь, я с тобой. Я жива. Вспомни, чему нас учили на уроках философии: "Я мыслю, следовательно, существую". А я мыслю, это бесспорно.
- Что с тобой случилось, Беа? - набравшись наконец смелости, спросил Марк.
- Я... у меня... - Сестра явно растерялась. - Ах, Марк, я даже не знаю с чего начать! Ты что-нибудь помнишь после того, как нас схватили на тракте?
- Нет, - ответил Марк. Он решил пока не рассказывать о том, что не был сразу парализован, а еще какое-то время сопротивлялся и в конце концов предпринял неудачную попытку самоубийства. - А ты когда очнулась?
- Довольно давно. Может, неделю назад, а может, больше. Я точно не знаю. До позавчерашнего дня меня держали в подземелье, в маленькой камере с крохотным окошком под самым потолком, и тогда я совсем потеряла чувство времени. Я постоянно была какая-то сонная - наверное, в еду мне подмешивали специальное зелье, чтобы держать меня в таком состоянии. Теперь я думаю, что если бы не эта сонливость, я бы точно покончила с собой.
Марк вспомнил, что и сам пытался убить Беатрису руками МакГрегора, но потерпел неудачу. А потом...
- Беа! - взволнованно произнес он. - Они с тобой ничего не делали?.. Ну, ты понимаешь, о чем я.
- Да, понимаю. Я тоже боялась этого. Когда я очнулась, то первым делом подумала об этом. Я осмотрела себя, но вроде все было в порядке. А потом я каждый раз просто сходила с ума от страха, когда слышала за дверью шаги. Но они не трогали меня - теперь я знаю, почему... - Под давлением эмоций сестры из груди Марка вырвался всхлип. - Это случилось позавчера. Меня отвели еще глубже в подземелье, в огромный мрачный зал с жертвенником, положили в центре начерченной на полу пентаграммы и навели какие-то чары, от которых я полностью потеряла способность двигаться и говорить. Потом старший из них, который представился нам на тракте МакГрегором, долго творил надо мной всякие заклинания, он читал их вслух, подвывая, и я медленно погружалась в сон. А тем временем его помощник - тот чернокожий "мастер" - приносил в жертву маленького ребеночка... Это было так ужасно, Марк! Я думала, что сойду с ума. Я бы точно сошла с ума, если бы вскоре не заснула.
Марк зябко поежился.
- Беа, милая! Тебя они тоже принесли в жертву?
- Нет, не совсем. Меня... В общем, пока я спала, мне виделся странный сон. Я словно плыла среди золотого сияния, меня переполняли покой и умиротворение. Тогда я подумала, что умерла, но ни капельки не испугалась, а скорее обрадовалась - ведь я слышала, что души принесенных в жертву попадают в Нижний мир, а это сияющее пространство совсем не походило на Преисподнюю. Затем передо мной возникли три человека... три призрачные фигуры - мужчины лет под пятьдесят и двух мальчиков, один из которых был нашего возраста, а другой года на два или три старше. Все трое улыбались мне, их улыбки были грустными и добрыми. Мужчина сказал, что я пришла слишком рано, и велел мне возвращаться обратно. Я хотела спросить, куда я пришла слишком рано и куда мне возвращаться обратно, но не смогла вымолвить ни слова. Сияние вокруг меня начало тускнеть, я вновь стала засыпать... или просыпаться, и последнее, что я услышала, были слова старшего из мальчиков: он просил меня довериться силе льва.
- Какого льва?
- Понятия не имею. Он сказал: "Доверься силе льва, Беатриса". Может, он говорил не о животном, а о человеке по имени Лев... Не знаю, что и думать, Марк.
- Гм... Ну, ладно. Что было дальше?
- А потом я очнулась в твоем теле. Правда, я не сразу поняла, что это твое тело. Я лежала в постели в темной комнате, шторы на обоих окнах были задвинуты, сквозь них слабо пробивался дневной свет. Вдруг за дверью послышался шум, а затем - голоса. Говорили двое - мужчина и девочка. Голос девочки был властным, а мужчины - угодливым, заискивающим. Они беседовали на каком-то незнакомом языке, и я ничего из их разговора не поняла - однако мне показалось, что пару раз они произносили мое и Бекки имена. Затем голоса смолкли, а спустя некоторое время послышался плеск воды. Осмелев, я тихо выбралась из постели, подкралась к двери и заглянула в щель. Я увидела... Ах, Марк, представь: там я увидела себя! Та вторая "я" сидела в большой лохани с водой, а рядом на полу валялась моя грязная одежда. Я не закричала только потому, что меня парализовало от ужаса. Все то время, пока она мылась, а потом наряжалась в чистую одежду из моего сундука, я неподвижно стояла на коленях, словно приклеенная к двери. Лишь когда она вышла из комнаты, я немного очухалась и вот тут-то обнаружила, что нахожусь не в своем теле...
Марк в полной растерянности тряхнул головой.
- Что ж это значит, Беа? Кто-то захватил твое тело? Но как?
- Не знаю, Марк. Ничего не знаю. Я и сейчас мало что понимаю, а тогда и вовсе перестала соображать. Может, это и спасло мне... нам обоим жизнь. Если бы я начала что-то мудрить, попыталась бы бежать, меня наверняка поймали бы. А так я просто залезла под кровать и лежала там, дрожа от страха. Где-то через полчаса похитительница моего тела вернулась и на этот раз вошла в спальню - я видела лишь ее ноги ниже колен, в тех красных сапожках, которые подарил мне перед отъездом папа. Она прошлась по комнате, но под кровать не заглянула и меня не заметила. Потом она вернулась в соседнюю комнату, долго там что-то делала - как я понимаю, собирала вещи, - и наконец ушла. Тогда я...
- Погоди, Беа, - перебил сестру Марк, уловив в ее рассказе очевидную несуразность. - Ты говоришь, она вошла, увидела пустую постель и спокойно себе вышла? Почему она не подняла тревогу, не бросилась искать меня?
- Наверное, она не знала, что ты должен был находиться в спальне. Думаю, ей ничего о тебе не сказали. Только так можно объяснить, почему она не стала тебя искать.
- Неужели она не заметила, что недавно в комнате кто-то был?
- Полагаю, заметила. Но, видимо, решила, что в постели спал МакГрегор или один из его помощников. К счастью, сундук с твоими вещами стоял в дальнем углу, и она его не заметила. Или просто не придала ему значения. В общем, под кровать она не заглянула и ушла, не закрыв дверь на замок. Я еще немного подождала, затем выбралась из-под кровати и решила бежать. Выбираясь из замка, я никого по пути не встретила... Из живых, имею в виду, - в обеденном зале я увидела МакГрегора, который лежал на полу в луже крови.
- Его убили? Но кто?
- Вне всяких сомнений, похитительница. И не только его - она убила всех разбойников. Позже я нашла их мертвые тела в подземелье. Но то было позже, а тогда я ничего не искала, ни о чем не думала. Я хотела только одного - поскорее бежать оттуда. Слава богу, мне хватило ума задержаться возле выхода и сначала осмотреть двор. Как раз в это самое время похитительница вывела из конюшни двух лошадей и поехала прочь от замка. Потом она исчезла - очевидно, выехала на Трактовую Равнину. И тогда я побежала. Только добравшись до леса, я заметила, что на мне... на тебе... короче, на нас с тобой ничего, кроме белья, нет. Но возвращаться я не рискнула - я же не знала, что в замке все мертвы. Полдня, целую ночь и все вчерашнее утро я провела в лесу, продрогла до костей, проголодалась... Тем более что я с самого начала была голодна - пока ты лежал без сознания, тебя, конечно, кормили, иначе бы ты умер от голода, но позавчера разбойники были заняты мной и о тебе, наверное, позабыли. А вчера к полудню мне стало совсем невмоготу, и я решилась вернуться в замок. К тому времени я уже начала подозревать, что остальные разбойники разделили судьбу своего главаря: ведь твоего отсутствия так и не хватились, никто тебя не искал, и вообще в окрестностях замка не наблюдалось никакого движения. Так что я украдкой пробралась в башню, отыскала твою одежду - она была там же в спальне, - прихватила с собой кое-какую еду и быстро побежала обратно в лес. Вечером я осмелела настолько, что уже тщательно обследовала весь замок. Лошади в конюшне просто сходили с ума, и я выпустила их на волю. Вон видишь, две из них пасутся возле замка. А потом я нашла Бекки... нашу бедную сестренку... Я похоронила ее вместе с ребеночком, которого принесли в жертву, когда отнимали у меня тело. Боже, он был такой... Ой, нет, Марк, я не могу рассказывать. Мне больно об этом вспоминать.
- И не надо, Беа, - произнес Марк, с трудом проглотив подступивший к горлу комок. Слушая о злоключениях Беатрисы, он на минуту позабыл о Ребекке. А теперь вспомнил о ней, и его с новой силой охватила тоска... - Значит, в замке нет никого из живых?
- Никого. Но я все равно боялась там оставаться. Сегодня я тоже ночевала здесь. Я заснула только под утро, мне было страшно спать в темном лесу... Но еще страшнее в замке. Мне везде страшно, Марк! Я боюсь, что похитительница моего тела вернется. Или появится кто-то другой. А я... мы совершенно беспомощны.
Марк задумался. Он лишь недавно очнулся и еще туго соображал, но и без глубоких размышлений было ясно, что они с Беатрисой попали в жуткую историю. Быть может, в самом скором времени они горько пожалеют, что не разделили судьбу несчастной Ребекки...
- Знаешь, Беа, - наконец отозвался Марк, - я никогда не слышал, чтобы один человек вселялся в тело другого.
- Я тоже, - сказала сестра. - Однако сейчас я нахожусь в твоем теле. Это факт, с которым не поспоришь. А мое тело... Марк, это ужасно! Его захватило какое-то исчадье ада.
- Ну, почему сразу исчадье ада, - не очень уверенно возразил он. - Если ты смогла вселиться в мое тело, то, может, какой-то другой человек вселился в твое? Старый, больной или смертельно раненный...
- Тогда бы я нашла прежнее тело похитительницы - но кроме МакГрегора и его помощников в замке никого нет.
- А вдруг это был один из разбойников? Почем ты знаешь, что твое тело похитила именно женщина... или женский дух.
- Нет, - решительно произнесла сестра. - Будь это разбойник, он бы знал о тебе, и мне не удалось бы провести его, спрятавшись под кроватью. К тому же она говорила с МакГрегором как с подчиненным... даже не так - как с низшим существом. А он лебезил перед ней и заискивал. Нет, это не мог быть один из шести разбойников, с ними МакГрегор обращался властно. Это был кто-то другой - а раз я не нашла его тела, то он... она была бесплотным духом, исчадьем ада...
На сей раз Марк не просто содрогнулся, его затрясло от страха - и своего собственного, и того, который испытывала сестра.
- Что же нам делать, Беа?
- Даже не знаю, Марк. То есть знаю, конечно: нам надо немедленно бежать - но как? Пока твоя магия не работает, мы не сможем воспользоваться "колодцем", чтобы покинуть эту Грань. А сюда рано или поздно придут - и, боюсь, это будут не наши друзья.
Марк угрюмо и беспомощно посмотрел на замок, который даже в ясный солнечный день выглядел мрачным и зловещим. Сестра права: им нужно уходить отсюда, и как можно скорее, но все пути к бегству для них перекрыты. Если бы действовала его магия, они могли бы открыть "колодец" и по нему вернуться домой, ведь вряд ли их увезли слишком далеко от Нолана. Но все магические способности Марка были заблокированы, они с сестрой оказались пленниками этой враждебной Грани, и помощи им ждать неоткуда. Разве что...
- Как ты думаешь, Беа, - спросил он, - то твое видение, перед тем как ты вселилась в меня, оно было не просто видением?
- Думаю, нет. Вот если бы затем я очнулась в своем собственном теле, тогда бы я однозначно решила, что все это мне привиделось. Но потом случилось такое... Нет, Марк, я уверена, что это было не просто видение.
- А что?
- Спроси что-нибудь полегче, братик. Может, то были ангелы... а может, и нет. Во всяком случае, я не так представляла себе ангелов. И церковь изображает их иначе.
- А разные церкви изображают их по-разному, - добавил Марк. - Ты же понимаешь, Беа, что священникам нельзя верить без оглядки. Как и все люди, они многого не знают, но простой народ ждет от них ответов на все свои вопросы, вот им и приходится выдумывать - и об ангелах, и о всяких других вещах. Вполне возможно, что никаких ангелов вообще нет, а есть только обитатели Вышнего мира.
- Какая, собственно, разница - ангелы или просто обитатели, - возразила Беатриса. - Дело не в названии, а в сути. Суть же такова, что тот мужчина и двое мальчиков были не из мира земного. И уж явно не из Нижнего. Так что остается лишь Вышний... Правда, на уроках теологии нам говорили, что Вышний мир не вмешивается напрямую в дела человечества.
- Но ведь они и не вмешивались напрямую. Вот если бы они спасли нас от разбойников... спасли малышку Бекки, тогда другое дело. А так они лишь завернули тебя обратно и сказали что-то непонятное о льве. Это нельзя назвать прямым вмешательством.
Сестра немного подумала, затем сказала:
- Пожалуй, ты прав, Марк. Они просто не пустили меня в свой мир, заставили вернуться, а поскольку мое тело было занять, я вселилась в твое... Не знаю, как это получилось - может, само собой, из-за нашей тесной связи. Нам дали шанс спастись, и отчасти мы уже воспользовались им, когда я спряталась от похитительницы моего тела. А теперь... - На секунду Беатриса растерянно умолкла. - Ну почему, почему тот мальчик не выразился яснее? Почему он не сказал прямо: искать ли нам волшебного льва, или же ждать прихода мага по имени Лев. Или здесь что-то другое, как ты думаешь, братик?
Марк не знал, что и думать.

Ближе к вечеру Марк сходил на могилу, где была похоронена Ребекка вместе с принесенным в жертву младенцем. Небольшой холмик свежей земли находился недалеко от замка, в длинном ряду других, более старых холмиков, под которыми, очевидно, покоились останки предыдущих жертв банды МакГрегора. По словам Беатрисы, сначала она хотела похоронить сестру с младенцем подальше от замка, но затем увидела возле стены уже готовую могилу - несомненно, предназначенную для Ребекки, ребенка, а может, и для Марка, - и отказалась от прежних планов. Трезво оценив свои силы, она поняла, что не сможет сама вырыть достаточно глубокую яму, поэтому решила воспользоваться той, которую днем раньше вырыли разбойники.
Марк добрый час просидел возле холмика, с тоской и грустью думая о Ребекке и то и дело заливаясь слезами. Раньше он никогда так много не плакал - но ведь раньше он не терял никого из близких ему людей, а кроме того, раньше в его теле не жила Беатриса, которая, будучи девочкой, не привыкла сдерживать слезы...
Когда нижний край солнца коснулся макушек деревьев, Марк попрощался с могилой Ребекки и направился в замок, чтобы пополнить запасы провизии и подыскать пригодную для сооружения палатки ткань. Как и Беатриса, он был не в восторге от перспективы ночевать в лесу, но еще меньше ему хотелось оставаться на ночь в замке, где каждая стена таила в себе неясную угрозу, где каждый камень был насквозь пропитан злом.
Держа наготове кинжал, Марк с опаской вошел в башню и, осторожно ступая по каменным ступеням лестницы, поднялся на второй уровень, в просторный обеденный зал. Вдруг Беатриса перехватила контроль над его свободной левой рукой и указала на темное пятно на полу возле стола с остаткам трапезы.
- Ой, смотри! - испуганно произнесла она. - МакГрегор исчез!..
На эти слова Марк среагировал мгновенно - он тотчас метнулся к ближайшей стене, прижался к ней спиной и, выставив перед собой кинжал, обвел быстрым взглядом все помещение. Зал был пуст - в нем не было ни других трупов, ни воскресших мертвецов. Сердце Марка учащенно забилось, на лбу выступил холодный пот, а внизу живота возникла неприятная щекотка. Первым его порывом было броситься к лестнице, а по ней - вниз, к выходу, но усилием воли он подавил это паническое желание, вовремя сообразив, что восставший из мертвых МакГрегор вполне мог затаиться на нижнем уровне башни, где располагались кладовки и прочие хозяйственные помещения... А также вход в подземелье, где лежали тела еще шести разбойников!
- Он точно был там, Беа? - с робкой надеждой спросил Марк. - Ты не ошиблась?
- Нет, Марк, я точно помню. Он лежал возле стола, там осталось пятно крови - ты же видишь его... - В мыслях сестры сквозили ужас и раскаяние. - Боже, ну я и дура! Как я могла забыть школьные уроки! Ведь нам ясно говорили, что тела черных магов и одержимых нужно уничтожать - сжигать или расчленять, чтобы они не превратились в зомби. Самое меньшее, что я должна была сделать, это перетащить МакГрегора в подземелье и замкнуть его вместе с остальными. Но я боялась... боялась даже приблизиться к нему. Трусиха несчастная!..
- Ладно, Беа, уймись, - резко одернул Марк сестру, чувствуя, что ее отчаяние передается ему. - Не казни себя, этим ты ничего не исправишь. В конце концов, каждый может ошибиться. Я, кстати, тоже хорош: мне следовало сразу спросить тебя о теле МакГрегора.
- И что же нам делать? Бежать?
- Боюсь, уже поздно. Внизу нас наверняка ждет засада.
- Но... Почему они не набросились на тебя, когда ты вошел?
- Потому что тогда я еще мог убежать - ведь зомби довольно неповоротливые существа. А кроме того, они не могли устроить засаду у самых дверей - от них исходит очень характерный кладбищенский запах, который мы непременно почуяли бы. Но теперь они уже точно выбрались из своего укрытия, перекрыли выход и ждут, что я, обнаружив исчезновение МакГрегора, в панике брошусь бежать и попаду в ловушку. Когда же они поймут... то есть, когда тот, кто отдает им приказы, поймет, что я не спешу возвращаться, он пошлет часть своих людей... вернее, зомбей, прочесывать башню.
- И что же нам делать? - повторила свой вопрос сестра.
- Я думаю, Беа, - ответил Марк, лихорадочно вспоминая все, что он знал о зомби.
В школе их учили приемам борьбы с этими существами, но сейчас, лишенный своих способностей, он не мог воспользоваться ни одним из доброй дюжины заклинаний, которые услужливо всплыли в его памяти. Что же касается немагических средств, то они были традиционными - огонь и серебро, а при отсутствии оных годилось и оружие из обычной стали, коим рекомендовалось изрубить нежить на мелкие куски. С некоторым облегчением Марк вспомнил, что зомби недоступна магия - даже когда они владеют телами мертвых магов.
- Беа, - спросил он. - У тебя... у меня есть спички?
- Спичек я здесь не нашла. Зато есть огниво. В твоем левом кармане. Или в правом.
Марк сунул руку в левый карман куртки и достал оттуда небольшой металлический цилиндр с рычажком. Это было огниво простой и надежной конструкции - кремень высекал искры, от которых воспламенялся пропитанный горючей жидкостью фитиль. И никаких магических штучек, способных в самый ответственный момент отказать. Убедившись, что огниво работает, Марк удовлетворенно хмыкнул.
- Отлично, - произнес он, быстро перебежал к другой стене и остановился рядом с воткнутым в кольцо факелом. - Кстати, Беа, где ты взяла кинжал?
- В одной из комнат наверху.
- Где она точно находится?
- Вот здесь, - Беатриса показала "картинку" верхнего уровня башни, отметив на ней массивную дубовую дверь. - Судя по всему, это кабинет МакГрегора.
Марк переложил кинжал в левую руку, вынул из кольца факел и сжал его древко коленями.
- А там не было серебряного меча? - спросил он, зажигая от огнива просмоленную паклю.
- Серебряного меча? - удивилась сестра. - У черного мага?!
- А что тут такого? Ведь он был человеком - пусть и человеком, продавшим душу дьяволу, - а значит, серебро не могло причинить ему вреда... При жизни, разумеется. Сейчас оно для него так же опасно, как и для любого другого зомби. Многие черные маги носят с собой серебряные мечи: во-первых, они тоже не гарантированы от нападения нечисти, которая зачастую не разбирает, свой это или чужой, а во-вторых, серебро служит для них хорошей маскировкой - ведь большинство людей искренне убеждены, что таким оружием не может владеть человек, связанный с Нижним миром. Когда МакГрегор изображал из себя мастера трактовых путей, на боку у него висел меч. Возможно, он был серебряный.
- Ну, не знаю, - с сомнением сказала Беатриса. - На стене в кабинете висел какой-то меч. Но я не знаю, серебряный ли. Он показался мне слишком большим и тяжелым, поэтому я даже не трогала его.
- Ну что ж, сейчас посмотрим, - произнес Марк.
Наконец пакля разгорелась. Он взял факел в правую руку и, держа его перед собой, двинулся к лестнице.
Снизу явственно послышался какой-то шум. Марк задрожал.
- Беа, милая, - попросил он. - Пожалуйста, не пугайся так. Ты мне мешаешь.
- Ах, извини, братик. Я сейчас... я постараюсь...
Дрожь прекратилась.
- Вот так-то лучше, - похвалил ее Марк и стал подниматься по лестнице.
Наверх он добрался беспрепятственно, но за эти полминуты успел весь взмокнуть от напряженного ожидания, что впереди появится один из зомби и преградит ему путь.
Дверь в кабинет МакГрегора находилась почти у самой лестницы. От нее тянуло влагой и резким трупным запахом.
- Там кто-то есть, - сказала Беатриса.
- Да, я чувствую, - ответил Марк. Перед лицом опасности он внезапно успокоился и стал рассуждать трезво и логично. - Значит, там действительно есть что-то опасное для них, раз они выставили охрану. Будем надеяться, что в комнате только один челов... одно существо.
Он прижался к стене возле самого косяка двери и легонько дернул за ржавое кольцо, служившее в качестве дверной ручки.
Никакой реакции не последовало. Марк потянул кольцо сильнее, а когда дверь слегка подалась, немедленно отдернул руку. И вовремя - в следующую секунду дверь распахнулась с такой силой, что если бы Марк стоял перед ней, его бы впечатало в противоположную стену или швырнуло на лестницу.
Из комнаты в жутком молчании вывалился здоровенный чернокожий мужчина - тот самый, что хотел изнасиловать Беатрису. Это воспоминание придало Марку злости, и он резким движением ткнул горящий факел в покрытое трупными пятнами лицо.
Голову зомби мгновенно охватило пламя. Марк быстро отскочил. По-прежнему не издавая не звука, негр метался со стороны в сторону. Огонь быстро пожирал его плоть, и спустя несколько секунд уже горела вся верхняя половина его туловища. Наконец он оказался у лестницы и, оступившись, покатился вниз по ступеням. Только тогда из его горла вырвался тоскливый пронзительный вой, от которого у Марка по спине пробежал озноб.
В ответ снизу послышались завывания других зомби, и вкрадчивый шорох на лестнице сменился тяжелым топотом ног.
- Вот и все, - сказал Марк. - Они поняли, что их присутствие обнаружено, и теперь бросились в атаку. Но горящее тело на лестнице задержит их.
- Отсюда не слышалось воя, - заметила Беатриса.
- Да. Похоже, нам повезло. Здесь был лишь один зомби.
Однако Марк не позволил себе расслабиться и, махая перед собой факелом, осторожно заглянул в кабинет МакГрегора. Второго зомби там не было.
Марк вошел внутрь и внимательно осмотрелся. Меблировка комнаты состояла из широкого стола, уставленного грязными колбами, мензурками и прочими алхимическими принадлежностями, кресла, двух стульев, шкафа рядом со столом, обитого железом сундука в углу и нескольких книжных полок. На стене возле шкафа висел внушительных размеров меч в инкрустированных ножнах.
Поскольку существовала ничтожная, но все же ненулевая вероятность того, что в шкафу мог прятаться еще один зомби, Марк первым делом распахнул его дверцу, держа наготове факел.
Никаких зомби там не оказалось. Шкаф был забит всевозможными реактивами, редкими минералами, магическими кристаллами и многими другими предметами, о назначении которых Марк либо не знал вовсе, либо лишь смутно догадывался.
Впрочем, разбираться ему было некогда. С лестницы, уже совсем близко, доносился злобный вой, но звука шагов слышно не было - очевидно, тело негра еще продолжало гореть, преграждая путь другим зомби. Марк бросился к мечу, сорвал его со стены и вытащил из ножен. Начищенный до зеркального блеска клинок засверкал в лившихся сквозь распахнутое окно лучах заходящего солнца.
- Серебряный! - радостно воскликнул он. - Теперь у нас есть оружие, Беа!
- Да, конечно, - без особого энтузиазма согласилась сестра. - Только он такой большой...
- Не беда. - Решив не гасить факел, Марк воткнул его в специальное кольцо в стене, затем крепко обхватил рукоять меча обеими руками и сделал пробный замах. - Тяжеловат немного, - признал он, - но ничего, справлюсь.
- Будем надеяться, - сказала Беатриса. Марк с удовлетворением отметил, что после победы над одним из зомби сестра сумела унять свой страх. - А знаешь, я не думаю, что негр охранял этот меч. Если бы дело было только в нем, зомби завернули бы его в какую-нибудь плотную ткань и унесли куда-то в укромное место - ну, скажем, в подземелье. Значит, здесь есть что-то еще. Что-то такое, к чему они не могут даже приблизиться. Это "что-то" настолько отвлекло их внимание, что они просто не заметили меч.
- Гм... Похоже на то, - произнес Марк. - Но что же могло напугать нежить в кабинете черного мага? - Его взгляд упал на сундук в дальнему углу комнаты. - Может, здесь?..
Он торопливо подошел к сундуку и с огорчением убедился, что висящий на нем замок заперт. Толстая дуга была продета в массивные "уши", которые являлись частью железной обшивки крышки и стенок сундука.
- Тут нужен лом или топор, - сказала Беатриса. - А может, сойдет и меч.
- Только не меч, - категорически заявил Марк. - Его побережем для зомби. Пока это наше единственное оружие, а в сундуке может ничего не оказаться.
Он лихорадочно огляделся по сторонам в поисках какого-нибудь рычага, с помощью которого можно взломать замок. Но ничего подходящего в комнате не было.
Между тем вой на лестнице стих и вновь раздались тяжелые шаги - уже совсем близко. Мгновенно приняв решение, Марк метнулся к двери, захлопнул ее и задвинул тяжелый железный засов.
- Пускай помучаются, взламывая дверь, - объяснил он свой поступок Беатрисе. - Хоть они и нежить, однако существа во плоти. Может, немного ослабнут, а даст бог - кто-нибудь из них покалечится.
С этими словами Марк подступил к открытому шкафу и задумчиво посмотрел на шеренги разной формы сосудов с реактивами - как жидкостями, так и порошками. Большинство надписей на них были для него и Беатрисы сущей китайской грамотой; только в прошлом семестре они начали изучать алхимию и еще мало что знали.
- Ты что-то ищешь? - спросила сестра.
- Да, кислоту. Замок взломать нечем, но его дугу можно прожечь кислотой.
- Это опасно. Мы можем отравиться испарениями.
Марк пожал плечами.
- А у тебя есть лучшая идея?
Тем временем зомби уже добрались до двери и стали тянуть за кольцо. Марк замер и сжал рукоять меча, со страхом ожидая, что дверь вот-вот подастся... Но нет - и петли и засов были сделаны на славу, а толстый, хорошо обработанный дуб мог выдержать и не такой натиск. С той стороны продолжали остервенело дергать за кольцо, а дверь лишь едва вздрагивала.
Марк вновь сосредоточил свое внимание на содержимом шкафа и наконец нашел то, что искал.
- Азотная кислота есть, - произнес он, осторожно беря в руки колбу с надписью "HNO3", наполовину заполненную густой бесцветной жидкостью. - Теперь бы еще соляную, и можно приготовить "царскую водку". Беа, ты не помнишь, в какой пропорции их нужно смешивать?
- Кажется, один к трем, - неуверенно ответила сестра. - Но погоди, Марк, не спеши с кислотами. У меня есть...
В этот момент за дверью раздался скрежет металла, а затем послышался глухой звук от падающих тел. От испуга Марк едва не уронил колбу.
Дверь по-прежнему стояла на месте. Засов - а именно на его счет Марк отнес этот скрежет - нисколько не пострадал. Зато дерганье с той стороны прекратилось.
- Они вырвали кольцо, - первая сообразила Беатриса. - Теперь им будет сложнее... Пожалуйста, Марк, поставь пока кислоту на место. Давай сперва подумаем. Ключ от сундука МакГрегор мог, конечно, носить при себе, но я в этом сомневаюсь. Ведь дверь кабинета запирается - по-видимому, ее, как и все остальные двери в замке, отперла похитительница моего тела, когда проверяла, остался ли кто здесь живой. А значит...
- Вот черт! - вслух выругался Марк, поставил колбу с кислотой на место и, не медля ни секунды, принялся выдвигать ящики стола.
Между тем попытки вломиться в кабинет возобновились. Теперь зомби начали лупить чем-то в дверь - скорее всего, собственными телами.
По известному закону подлости, Марку пришлось перерыть все ящики, и лишь на дне последнего он нашел связку из пяти ключей. По тому же самому закону, к замку на сундуке подошел именно тот ключ, который Марк проверил в последнюю очередь. К счастью, дверь кабинета оказалась крепкой и пока не поддавалась натиску врага.
После третьего поворота ключа дужка выскочила из гнезда, Марк снял замок и поднял тяжелую крышку. Внутри сундук оказался доверху завален всяческим хламом: там была какая-то посуда, мужская одежда, пара уродливых статуэток, изображавших если не дьявола, то наверняка его приближенных, несколько амулетов с кабалистическими знаками, книга, написанная на неизвестном Марку и Беатрисе языке и три шкуры убитых хищников - медведя, льва и тигра.
Марк вывалил все содержимое сундука на пол и в недоумении оглядел эту беспорядочную коллекцию.
- Ну и что дальше? - спросил он то ли у себя, то ли у сестры.
- М-да, - промолвила Беатриса. - Странный набор. Это больше похоже на добычу вора-домушника. Одежда, посуда, шкуры... Ой, Марк, лев!
Он вздрогнул и быстро осмотрелся вокруг.
- Что? Где?
- Да вот же, у тебя под ногами. Львиная шкура.
- А-а... - Марк наклонился, поднял шкуру и расправил ее. - Гм. Шкура как шкура, ничего в ней особенного. Похоже, довольно старая, но хорошо сохранившаяся. - Он подергал жесткую гриву - волосы сидели прочно и не вырывались. Понюхал - пахло обычной дубленой кожей. - Да уж, выделывал ее настоящий мастер. Шкура льва, которого убил наш папа, смердит так, что к ней лучше не приближаться... - Тут, наконец, до него дошло, что имела в виду сестра. - Беа, неужели ты думаешь, что мальчик из твоего видения имел в виду шкуру?
- Ах, Марк, не знаю. В самом деле не знаю. Однако сам посуди: в этой комнате явно есть что-то опасное для зомби, и мы находим тут шкуру льва. А ведь тот мальчик сказал, чтобы я доверилась силе льва. Заметь, не самому льву, а его силе.
- Ты полагаешь, что шкура обладает какой-то магией?
- Может быть...
Вдруг сзади послышался шум. Марк резко повернулся и увидел, что в открытое окно влезает крупный мужчина в коричневых брюках и куртке, на левой стороне которой виднелось большое темное пятно. Лицо мужчины было раздутым и оплывшим, с отталкивающим зеленоватым оттенком. Вокруг его торса была обмотана толстая веревка, которая тянулась вверх - очевидно, на террасу башни.
- МакГрегор!!! - в ужасе вскричала Беатриса.
Марк тут же швырнул в зомби львиную шкуру, освобождая свои руки для меча. Шкура не долетела до окна и упала на пол, но этого оказалось достаточно, чтобы МакГрегор спрыгнул с подоконника - но не в комнату, а наружу. Спустя секунду за окном мелькнул конец веревки, а вслед за ним пролетел второй зомби, который страховал наверху своего предводителя и от резкого рывка не удержал равновесия.
Сжимая в руках меч, Марк осторожно подступил к окну и посмотрел вниз. У подножия башни, среди развалин крепостной стены, шевелились, пытаясь подняться, две фигуры. Одному из зомби (скорее всего, это был МакГрегор) наконец удалось встать на ноги, но, сделав два неуверенных шага, он снова упал.
- Наверняка переломали себе все кости, - удовлетворенно отметил Марк. - Здорово я спугнул ублюдка!
- Вряд ли зомби способны пугаться, - сказала Беатриса. - Думаю, его оттолкнула шкура.
Марк отошел от окна и поднял с пола шкуру.
- И то правда, - произнес он. - Зомби не люди, страх им неведом... Добро, Беа. Сейчас мы проведем один небольшой эксперимент.
- Какой?
- А вот такой. - И Марк швырнул шкуру к двери.
Снаружи послышался звук падения тела. Удары в дверь мигом прекратились.
- Они действительно не могут приблизиться к ней, - констатировал Марк, подождав с полминуты. - Ну и ну! Где же МакГрегор раздобыл эту чудесную вещицу? И зачем она ему понадобилась?
Уже не опасаясь близости двери, за которой находились зомби, он подступил к шкуре и опустился перед ней на корточки.
- Это, безусловно, какой-то мощный магический артефакт... Ага, смотри! - Марк расправил шкуру на полу и указал на прикрепленные к ее передним лапам две прочные золотые цепочки с застежками. - Выходит, ее следует надевать на себя, как плащ... Однако я не уверен, стоит ли нам это делать. То, что шкура опасна для зомби, еще не значит, что она безопасна для нас с тобой.
- Но ведь мне ясно сказали: доверься силе льва, - возразила сестра. - Вне всяких сомнений, речь шла именно об этом льве.
Марк взял шкуру в руки, поднялся с корточек и отошел вглубь комнаты. Вскоре после этого удары в дверь возобновились. Били уже не телами, а чем-то более твердым и острым, вроде топора или секиры. В середине двери появилась еле заметная продольная трещина, которая с каждым ударом увеличивалась.
- Значит так, - заговорил Марк, обращаясь скорее к себе, чем к Беатрисе. - Мы могли бы положить эту шкуру перед дверью, чтобы преградить зомби путь, и подождать, пока они сами не окочурятся; если верить нашим школьным учителям, для этого понадобится не более трех-четырех дней. Правда, здесь есть одно "но". Даже два... нет - целых три. Во-первых, кроме двери, здесь имеется окно - а мы не сможем охранять его день и ночь, тело у нас одно на двоих, и оно нуждается в отдыхе. Во-вторых, здесь нет ни питья, ни еды. В-третьих, не исключено, что похитительница твоего тела уже знает, что оставила в живых свидетеля своего превращения, и теперь возвращается обратно, чтобы закончить дело. А может, сюда направляется кто-то другой. В любом случае, чем раньше мы разберемся с этой нежитью, тем лучше. - Марк вздохнул. - И вообще, у нас нет выбора. Рано или поздно нам придется воспользоваться шкурой - если не против зомби, то против других врагов.
- Совершенно верно, - сказала сестра. - Не робей, братишка, надевай. Это наш шанс.
Марк снова вздохнул и быстро, словно боясь передумать, набросил шкуру на свои плечи. Затем немного подождал, а убедившись, что ничего страшного не случилось, укрепил ее на себе с помощью застежек. Шкура принадлежала небольшому льву, возможно даже львенку, и ее задние лапы лишь самую малость волочились по полу.
- Вот и все, - произнесла Беатриса. - Теперь мы надежно защищены шкурой, у нас есть большой серебряный меч, и всяким зомби не поздоровится.
- Твоя правда, сестричка. Зря я боялся надевать ее. В ней я чувствую себя более уверенно, у меня как будто прибавилось сил, к тому же я... - Марк осекся, не закончив своей мысли. Прилив сил, который он ощутил, облачившись в львиную шкуру, внезапно обернулся мощным потоком энергии, пронзившим все его тело с головы до пят. Он громко вскрикнул от испуга - впрочем, от радостного испуга. - Беа, милая! Моя магия возвращается!
- Да, Марк, я чувствую. Вот видишь, я была пра... Нет, постой! Это не совсем твоя магия. Она-то, конечно, твоя - но в ней есть что-то новое, чем раньше ты не обладал.
- В самом деле, - согласился Марк, немного освоившись с вновь обретенными способностями. - Вот этого у меня точно не было... Этого тоже... И этого... А это было таким слабеньким, что я не мог им воспользоваться... Чудеса, и только! А ну-ка, давай проверим.
- Что? - не поняла Беатриса.
Вместо ответа Марк отстегнул застежки и снял с себя шкуру. На несколько секунд у него затуманилось в голове, а когда ясность мыслей и чувств вернулась, он обнаружил, что стал прежним Марком - со всей той магией, которой он обладал до пленения разбойниками. Каким-то образом шкура сняла с него заклятие, блокировавшее все магические способности.
- Ну, слава богу! - облегченно вздохнул Марк. - Теперь я в норме. Какое все-таки счастье, Беа, что я послушался твоего совета.
Он связал задние лапы друг с другом, чтобы они не волочились по полу, и уже без опаски надел на себя шкуру. На его врожденную магию снова наложилась сила льва - та самая сила, довериться которой призывал Беатрису мальчик из ее видения...
- Итак, - бодро произнес Марк, взяв в руки меч. - Пора поприветствовать непрошеных гостей. От их стука у меня уже в голове гудит.
- Только будь осторожен, Марк, - предупредила его сестра. - Не расслабляйся. Пусть даже к тебе вернулась вся магия, зомби все равно остаются опасными противниками.
- Я буду осторожен, Беа. Не беспокойся.
Марк встал в трех шагах от двери и для пробы своей магической силы попытался отодвинуть на расстоянии засов. Толстая железная планка легко выскользнула из гнезда в косяке и громко лязгнула, дойдя до упора.
С той стороны возникла короткая пауза. Зомби услышали металлический лязг, но потянуть дверь на себя не сообразили и спустя несколько секунд продолжили рубить ее топором.
- А теперь маленький сюрприз, - сказал Марк и что было силы ударил по двери.
Результат превзошел все ожидания. Дверь не просто распахнулась, как рассчитывал Марк, а с треском и скрежетом сорвалась с петель, врезалась в противоположную стену, буквально раздавив в лепешку двух стоявших за ней зомби, и раскололась на несколько частей. Марк пошатнулся от сильной отдачи, но равновесия, к счастью, не потерял.
- Ай да шкура! - изумленно произнес он.
- Полегче, братик, - отозвалась Беатриса. - Этак ты можешь обвалить на нас весь замок.
Двое других зомби, которых не задела выбитая дверь, ворвались в комнату и замерли у порога, не в силах приблизиться к львиной шкуре. В руках одного из них была тяжелая палица с острыми железными шипами. Он замахнулся ею с явным намерением метнуть, но Марк не стал ждать броска, а мгновенно сотворил небольшой сгусток пламени и швырнул его в зомби.
И на этот раз он не рассчитал свою силу. Охваченный огнем зомби вылетел из комнаты, как пробка из бутылки, ударился о стену, рассыпая вокруг себя снопы искр, и рухнул на своих искалеченных товарищей. Пламя тотчас перекинулось на них, а затем загорелась и дверь.
- Вот черт! - выругался Марк. - Нам только пожара здесь не хватало.
Так как последний зомби был вооружен лишь коротким кинжалом, он решил не применять против него магию, а сделал стремительный выпад, на который неповоротливый противник отреагировать не успел, и вонзил в его грудь меч. Зомби мгновенно вспыхнул зеленым пламенем, от него повалил едкий, удушливый дым. Марк выдернул меч и торопливо отступил к окну.
- И что они все горят! - недовольно проворчал он, протирая тыльной стороной ладони слезящиеся глаза.
К тому времени обломки двери уже пылали вовсю. В любой момент огонь мог ворваться кабинет.
- От одной угрозы мы, кажется, избавились, - обеспокоено произнесла Беатриса. - Но сгореть при пожаре ничуть не лучше, чем погибнуть от рук зомби. По-моему, нечисть уже достаточно поджарилась. Попробуй загасить огонь.
- Как?
- Холодом.
- Я не смогу, Беа. Огня слишком много.
- А на тебе шкура. Судя по всему, она многократно усиливает твою магию. Так что ты сможешь, братик. Только не лупи изо всей силы, а то и себя превратишь в ледышку.
- Хорошо, попробую.
Теперь Марк действовал осмотрительнее и с помощью нескольких охлаждающих импульсов средней мощности погасил огонь. Недогоревшие тела четырех зомби растеклись по полу отвратительно смердящей желтовато-зеленой слизью.
- Пойдем отсюда, Марк, - сказала Беатриса. - А то меня стошнит... Вернее, стошнит тебя.
- Да, конечно, - согласился он, чувствуя спазмы в животе. - Жуткая вонь...
Прежде чем выйти из комнаты, Марк воспользовался вновь обретенным и усиленным львиной шкурой магическим зрением, чтобы проверить, не прячутся ли поблизости другие зомби. Убедившись, что путь чист, он бросил поверх слизи тигровую и медвежью шкуры и таким образом сумел добраться до лестницы не запачкав обуви.
- Между прочим, - заметила сестра, - тебе не приходило в голову, что и те шкуры могут обладать какими-то магическими свойствами?
- А ты хочешь проверить? - устало спросил Марк. - Лично я доволен и львиной.
- Пожалуй, я тоже. Тот мальчик ничего не говорил мне о силе тигров или медведей.
Вопреки опасениям Марка, на лестнице слизи не было. Негр сгорел полностью, и после него осталась лишь немного золы, растоптанной ногами поднимавшихся наверх зомби.
- С пятью мы разобрались, - сказала Беатриса. - Теперь черед тех двоих, что упали с башни. Надеюсь, с ними хлопот не будет.
- А ты точно уверена, что здесь было только семь разбойников?
- Нет, не уверена. Возможно, другие трупы валялись где-то среди развалин. Так что не теряй бдительности.
Вниз Марк спустился без всяких приключений. Лишь у самого выхода из башни он столкнулся с МакГрегором, который, несмотря на многочисленные вывихи и переломы, упорно полз навстречу своей судьбе. С неожиданным для самого себя хладнокровием Марк вытеснил разбойника во двор и там пронзил его мечом.
Уничтожить последнего зомби оказалось еще легче. В отличие от МакГрегора, он при падении получил такие увечья, что не мог ни идти, ни даже ползти. Тем не менее он не прекращал попыток подняться и последовать за своим предводителем, но всякий раз падал на камни, не продвинувшись вперед ни на шаг.
Прикончив зомби, Марк отошел к ближайшему островку зелени и тщательно вытер меч о траву. Затем резко отшвырнул его, рухнул ничком на землю и истерически разрыдался.
- Я больше не могу, Беа, - пожаловался он. - Для меня это слишком... чересчур. Я не выдержу, сестричка... Ну, почему это происходит с нами?!
- Успокойся, братик, успокойся, родной, - утешала его Беатриса. - Ты сможешь, ты выдержишь. Ведь ты уже взрослый, ты мужчина, тебе нельзя плакать.
Сделав над собой усилие, Марк унял слезы, встал и поднял с земли меч.
- Мы забыли ножны, - сдержанно произнес он. - Нужно вернуться за ними.
- И за едой, - добавила сестра. - И за постелью. И за тканью для палатки. Если хочешь, Марк, можешь немного отдохнуть. Давай я подменю тебя.
В первый момент он собирался отказать ей, но потом сообразил, что Беатриса, должно быть, так же сильно устала от бездействия, как он - от дел.
- Хорошо, Беа, подменяй.
Марк уступил контроль над своим телом сестре и наконец позволил себе расслабиться. Как-то отрешенно, будто со стороны, он наблюдал за тем, как Беатриса, держа меч наперевес, зашагала обратно к башне.
Вдруг она остановилась.
- Марк! Ты видишь?
- Что? - всполошился он.
- Следы.
- Какие?
- Да вот же, я на них смотрю... Ах да, мы должны поменяться местами. Когда ты управлял телом, я никаких следов здесь не замечала.
Марк вновь овладел своим телом и, задействовав магическое зрение, осмотрел двор, но никаких следов - ни обычных, ни колдовских, - не увидел.
- Нет, Беа. Все, что я вижу, это грязные булыжники.
- Ну как же так? - растерялась она. - Ведь следы такие четкие.
- И куда они ведут?
- Сначала от входа в башню до конюшни, а потом к воротам. Дальше я не видела - с расстоянием он вроде как меркнут, тускнеют.
- Так посмотри, - сказал Марк, заинтригованный этим феноменом, и предоставил действовать сестре.
Беатриса дошла до ворот и остановилась у подъемного моста.
- Дальше следы идут немного правее вон того большого валуна, а потом снова обрываются - может, опять меркнут, а может... О, боже! Марк, ведь это мои следы! То есть, следы моего тела. Я вижу, куда ехала похитительница... - Она уронила на землю меч и бросилась вперед.
- Погоди, Беа, - попытался образумить ее Марк. - Не спеши. Это надо хорошенько обдумать.
Но Беатриса не останавливалась. Она пробежала мимо валуна, направляясь к опушке леса, но шагов через двадцать пять - тридцать резко остановилась.
- Вот и все, - огорченно произнесла сестра. - Следы исчезли. Как раз здесь она перешла на другую Грань. А я так надеялась, что... Нет, я вижу их! Вижу! Они ведут вон туда.
Беатриса сделала шаг. На мгновение в глазах Марка потемнело, затем лицо его обдало колючим морозным воздухом, и он увидел перед собой бескрайнюю заснеженную равнину, которая тянулась до самого горизонта без единого деревца или кустика. В тусклом небе светило холодное зимнее солнце.
- Получилось, Марк! - торжествовала Беатриса. - Получилось! Я могу идти по следу моего тела!
- Ты прошла сквозь Ребро Грани?
- Да. С помощью шкуры. - Она поежилась от холода и плотнее запахнулась в львиную шкуру. - Это совсем просто. Нужно только знать, куда идти. А я знаю - я вижу след. Пойдем скорее, Марк, здесь очень холодно.
Беатриса собиралась двинуться дальше по ей одной видимому следу, но Марк вовремя среагировал и перехватил контроль над телом.
- Что ты делаешь, Беа? Не горячись. Это слишком серьезно, чтобы вот так бросаться сломя голову. Нам нужно все хорошенько обдумать.
- Но след...
- Нигде он не денется. Продержался два дня, не пропадет и через час. Если мы решим пойти по следу, нам понадобятся продукты, одежда, оружие, лошадь наконец. А у нас, кроме шкуры и моего костюма, больше ничего нет. Ты даже меч выбросила. Ну разве так можно, дорогая?
Беатриса мигом остыла.
- Ты прав, Марк, извини. Когда я увидела эти следы, то совсем потеряла голову. Конечно, мы должны все обдумать.
- Ты можешь вернуть нас обратно?
- Наверное, смогу.
- Так действуй, - сказал Марк, уступая ей свое тело.
Беатриса развернулась в противоположную сторону и, сосредоточившись, шагнула вперед. Они вновь оказались среди весенней зелени, невдалеке от мрачной громады полуразрушенного замка. Совсем рядом, словно по заказу, паслась одна из лошадей, выпущенных из конюшни МакГрегора.
- К счастью, мы не заблудились, - с облегчением произнес Марк. Сестра вернула ему контроль над телом, и он отряхнул со своей одежды снег, пока тот не начал таять. - Вот теперь мы можем спокойно обсудить ситуацию.
- А здесь нечего обсуждать, - заявила сестра. - Надо собираться и идти по следу. Мы должны догнать похитительницу моего тела.
- И что потом? Ведь еще час назад ты тряслась при одной мысли о встрече с ней.
- Тогда твоя магия была парализована. Тогда у нас не было шкуры. И вообще, тогда мы были совершенно беспомощны. Зато теперь...
- Что теперь?
- Теперь мы должны догнать эту дрянь и отобрать у нее мое тело, пока она ничего с ним не сделала.
- И как же мы отберем?
- Не знаю, Марк. Пока не знаю. Но обязательно что-то придумаю. Мы придумаем. Мне приятно с тобой, братик, но я... я хочу быть девочкой, хочу жить в собственном теле.
- Я тоже этого хочу, Беа. Ты даже не представляешь, как мне сейчас не хватает тебя во плоти. Ведь я не могу обнять тебя, поцеловать, заглянуть в твои глаза... Но пойми, сестричка, мы сами не справимся. В этом деле замешаны такие могущественные силы, что нам необходима помощь.
- А пока мы будем ходить за помощью, след исчезнет, и тогда ищи ветра в поле. Я не знаю, как далеко до Нолана по "колодцу", но не думаю, что меньше двух недель. К тому времени, когда мы вернемся сюда с подмогой, искать здесь будет нечего. Марк, миленький, пойми же наконец, что это мой единственный шанс вернуть свое тело. Мы должны проследить, куда направляется похитительница. По пути мы обязательно встретим населенные Грани и там, быть может, найдем помощь. В крайнем случае, отправим письмо в ближайшее командорство Инквизиции. И папе с мамой - чтобы они не считали нас мертвыми... Ну, пожалуйста, братик!
Марк вздохнул и, сотворив нехитрые чары, поманил к себе лошадь. Та послушно подошла и наклонила голову, ожидая ласки. Марк потрепал ее густую гриву и спросил у сестры:
- Как по-твоему, эта лошадка годится для длительного путешествия?
- Так ты согласен? - обрадовалась Беатриса.
- Согласен, сестричка. Твой план опаснее моего, но он дает тебе больше шансов. А ради этого я готов рискнуть.
- Значит, идем собираться?
- Да, - ответил Марк, взяв под уздцы лошадь. - Только сперва я хочу сделать одно дело.
- Какое?
- Смастерить крест на могилку Бекки.

Глава 7
КРИСТИНА. В НАЧАЛЕ ПУТИ
Паровоз с десятком вагонов резво мчался по проложенной вдоль Главной Магистрали железнодорожной колее, приближая Кристину к конечной цели ее полуторанедельного путешествия - Грани Сельта. Она скромно сидела в углу своего купе, стараясь не привлекать к себе внимание попутчиков, и со скучающим видом смотрела в окно на проносящиеся мимо "лоскуты" Граней. Ей, девушке из инквизиторского рода, было с детства привычно зрелище бесконечной Трактовой Равнины, и она воспринимала его как данность, не находя в нем ничего диковинного и поразительного. Удивления заслуживала разве что сама Магистраль - единственный в мире прямой трактовый путь, ведущий от Вечного Города почти до самой Основы без единого перенаправляющего портала; это был необъяснимый естественный феномен, над которым столетиями ломали головы многие поколения философов и теологов, но вся суть их путанных и заумных рассуждений неизменно сводилась к одной банальной сентенции: пути Господни неисповедимы.
Невероятно длинная цепочка неподвижных "лоскутов", которая позже получила название Главной Магистрали, была обнаружена еще в седой древности, несколько тысячелетий назад. Именно по этой цепочке в периоды Великих переселений народов шел главный поток миграции человеческих племен с Земли, и со временем она обросла по всей своей длине населенными Гранями; исключение представлял лишь небольшой ее отрезок в окрестностях Основы, где Великие запрещали людям селиться. А три с лишним тысячелетия назад на другом конце цепочки возник огромный город на семи Гранях - Септимундиум, за которым лет этак через тысячу закрепилось обиходное название Вечный Город, постепенно вытеснившее из широкого употребления неуклюжее официальное. С тех пор эта цепочка "лоскутов", которая начиналась всего лишь в двух-трех днях пути от родины человечества, Земли, и, прямой стрелой пронзая самые густонаселенные области Граней, заканчивалась в величайшем городе мира, стала называться Главной Магистралью.
Магистраль была единственным трактом, которым охотно пользовались не только обычные люди, но и все маги, включая самых могущественных. Она не петляла, не переходила из плоскости в плоскость, а шла прямо, подобно пути, проложенному опытным магом по изменчивой Трактовой Равнине. Но, в отличие от Равнины, путникам не приходилось ехать по пересеченной местности, к их услугам была широкая ровная дорога, многочисленные конные станции, где можно сменить притомившихся лошадей (если вы путешествуете верхом или в лошадном экипаже), курсирующие между крупнейшими Гранями паровые поезда (дороже, чем на лошадях, зато быстрее), трактиры и постоялые дворы с вкусной и сытной, хорошо приготовленной едой и чистыми, мягкими постелями. Благодаря всем этим удобствам, путь из Вечного Города до границ Запретной Зоны, на который по дикой Равнине пришлось бы потратить более полугода, по Магистрали занимал вдвое меньше времени, а с появлением несколько десятилетий назад железной дороги и вовсе сократился до одного-двух месяцев, в зависимости от скорости поезда. И если Священную Империю нередко называли сердцем цивилизованных Граней, то Магистраль, безусловно, была главной кровеносной артерией, питающей это сердце.
Поезд немного замедлил ход, и Кристина моментально насторожилась. Что это: они уже подъезжают к Сельте, или впереди очередной патруль Инквизиции? Проверки на Магистрали начались позавчера, и в самый первый раз Кристина не на шутку испугалась, решив, что ищут ее. Вошедшие в вагон двое патрульных инквизиторов сразу определили в ней сильного мага, но задерживать ее не стали, а лишь спросили, кто она и куда направляется. Кристина назвала вымышленное имя и сказала, что едет на Грань Бьюккен, где живут ее дед и бабушка. Такой ответ вполне удовлетворил патрульных, и они пожелали ей счастливого пути.
То же самое с незначительными вариациями повторялось и при следующих досмотрах. Девушка понимала, что ее скорее всего запомнят, и, когда обнаружится, что она исчезла, поиски рано или поздно приведут к этому двухдневному отрезку Магистрали, где ее видели по меньшей мере десятка три инквизиторов, а она потчевала их сказками о родственниках на далеком Бьюккене. Вряд ли ее опознанию помешает то, что после отъезда из Вечного Города она сделала свои волосы вьющимися и перекрасила их в ярко-рыжий цвет. Оставалось лишь надеяться, что к тому времени, когда ее станут искать, она будет уже далеко отсюда, и оставленный ею след ни к чему не приведет...
К облегчению Кристины, это был не очередной пост Инквизиции, а долгожданная остановка на Сельте. Поезд съехал с основного пути на вспомогательную колею и остановился перед широкой площадью, занимавшей весь соседний "лоскут". Проводник открыл дверь вагона, чтобы пассажиры могли выйти, а для тех, кто собирался ехать дальше, но решил немного размять ноги и проветриться, он сообщил, что стоянка продлится полчаса.
Кристина вышла в числе последних, подозвала носильщика, чтобы тот взял ее поклажу, и в его сопровождении направилась к стоянке местных экипажей. Там она наняла двуколку, которая по короткому трактовому ответвлению доставила ее со станции Сельта на собственно Сельту. Таможенный досмотр при въезде на Грань оказался чистой формальностью: загруженные работой таможенники даже не стали ни о чем расспрашивать Кристину - увидев в экипаже молодую девушку, которая выглядела слишком невинно, чтобы быть контрабандисткой, они велели быстрее проезжать и не задерживать движения.
В городе Вильяреаль, столице Сельты, был ранний вечер. Кристина сняла номер в не слишком роскошной, но вполне приличной гостинице под претенциозной вывеской "Райские кущи", и спросила у хозяина, не останавливался ли у него на днях человек по имени Жером Ласлан.
- Есть у меня такой постоялец, - подтвердил хозяин. - Приехал вчера утром.
- Сейчас он в гостинице?
- Нет, сударыня. Пару часов назад вышел. Что ему передать, когда он вернется?
- Что я уже приехала.
Распорядившись принести ей чуть позже ужин, девушка поднялась в свою комнату, где расторопная горничная уже наполняла водой ванну. Для Кристины это было весьма кстати: хотя поезда на этом отрезке Магистрали ходили часто, она, стремясь поскорее попасть на Сельту, ни разу не делала остановок, чтобы немного отдохнуть и помыться, поэтому сейчас чувствовала себя вконец разбитой, а вдобавок грязной и ужасно растрепанной. Отчасти Кристина даже обрадовалась, что Жером Ласлан куда-то отлучился, тем самым дав ей время привести себя в порядок перед их встречей.
Следующие полчаса девушка блаженствовала в горячей воде, прогоняя усталость и тщательно обмывая свое тело. Из ванны она выбралась взбодренная и посвежевшая, с аппетитом съела весь ужин, который принесли ей к концу купания, затем надела самое нарядное из своих платьев и, усевшись перед небольшим зеркалом возле кровати, принялась наводить на себя красоту.
За этим занятием ее и застала горничная, пришедшая сообщить, что в гостиницу вернулся Жером Ласлан и желает засвидетельствовать ей свое почтение. Кристина попросила еще минутку подождать, второпях закончила расчесывать волосы, подвела тушью брови и ресницы, слегка напомадила губы и, наконец, пригласила его войти.
Жером Ласлан оказался молодым мужчиной лет тридцати, может чуть старше, среднего роста, коренастого телосложения, с коротко остриженными черными волосами и пронзительными карими глазами. Он был одет в скромный дорожный костюм полувоенного покроя и высокие сапоги для верховой езды, а на широком кожаном поясе висел короткий меч в простых, без всяких украшений, ножнах. В целом его внешность была довольно заурядной - чего нельзя было сказать о сильной магической ауре, которая свидетельствовала о наличии у него полноценного (так называемого "инквизиторского") дара.
Войдя в комнату, мужчина поклонился:
- Приветствую вас, барышня.
- Здравствуйте, господин Ласлан, - сказала Кристина. - Рада вас видеть. Проходите, пожалуйста, присаживайтесь. - А убедившись, что за дверью их никто не подслушивает, она добавила: - Насколько я понимаю, Жером Ласлан не ваше настоящее имя.
- Конечно, нет, - ответил посетитель, присаживаясь на стул в двух шагах от кресла, в котором сидела девушка. - На самом деле меня зовут Эдвин ван дер Мер.
- Отец Эдвин?
Он удивленно взглянул на нее:
- Как вы догадались?
- Отчасти по вашей строгой одежде и военной выправке, - с улыбкой объяснила Кристина. - К тому же у вас хорошо поставленный командный голос. Но когда вы садились, меч вам мешал, и вы поправили его слишком уж нервным, неловким движением. Значит, к оружию вы непривычны. Вот я и решила, что вы священник.
Эдвин ван дер Мер немного растерянно покачал головой:
- Неужели это так очевидно?
- Вовсе нет. Сама я догадалась об этом лишь потому, что знала, кто вас послал. А первым моим предположением было, что вы инквизитор - такой же приверженец несторианства, как и...
Молодой священник жестом остановил ее.
- Прошу вас, - сказал он, - не называйте никаких имен. Мне известно, что один из наших братьев по вере занимает весьма влиятельный пост в Инквизиции, но знать, кто он, я не хочу. Это меня не касается. И вообще, нам не следует упоминать о некоторых вещах, пока есть хоть малейший риск, что наш разговор могут подслушать.
- Да, вы правы, - согласилась Кристина. - К тому же не исключено, что мой путь проследят до этой гостиницы. - И она вкратце рассказала о досмотрах на Магистрали.
Эдвин ван дер Мер кивнул:
- Да, я знаю. И боюсь, что эти непредвиденные обстоятельства сильно усложнят наше путешествие. Сейчас вам нельзя рисковать, показываясь на Магистрали, поэтому какое-то время нам придется ехать верхом по дикой Равнине, в обход населенных Граней.
- И долго?
- Если повезет, то недели две, но скорее не меньше месяца. А когда эта суета наконец уляжется, мы вернемся на Магистраль. Не думаю, что в поисках исчезнувшей фрейлины Инквизиция вновь начнет останавливать и досматривать поезда. Главное, чтобы вашему бегству не придали большого значения и не связали его... ну, вы знаете, с чем.
- Думаю, что не свяжут. Прошло уже достаточно времени, а кроме того, я устроила все так, что меня отпустили, ни о чем не расспрашивая. Принцесса с радостью дала добро на мой отъезд - как я подозреваю, она очень не хотела брать меня в свою поездку по Граням, и мое отсутствие во дворце было ей на руку. А в письме к родителям - я отправила его обычной почтой, и оно придет не раньше, чем через неделю, - я сообщаю им, что встретила человека, который обещает мне захватывающую, полную приключений жизнь. Уж этому они точно поверят, я всегда мечтала о такой жизни. - Тут Кристина лукаво улыбнулась. - И если мой путь проследят до этой гостиницы, то обнаружат, что здесь меня ждал молодой, привлекательный мужчина, очень похожий на искателя приключений. Это лишь укрепит моих родителей в мысли, что я сбежала из-за всяких романтических бредней.
На щеках отца Эдвина проступил легкий румянец смущения. Прокашлявшись в кулак, он сказал:
- Гм... Пожалуй, это будет неплохо. Но в таком случае нам лучше не оставаться на ночь в гостинице, а то... Ну, вы сами понимаете, что тогда наше поведение не будет вписываться в образ влюбленной пары.
- А в чем проблема? - пожала плечами Кристина, которой сегодня хотелось поспать в мягкой постели. - Вы можете переночевать в моей комнате. Кровать здесь широкая, мы вместимся на ней оба, а посередине вы положите свой меч - как в старых рыцарских романах.
Эдвин ван дер Мер еще больше смутился, и Кристина поняла, что чересчур увлеклась. Грех заигрывать со священником - пусть даже его церковь не требует от своих служителей обета целомудрия.
- Ладно, - сказала она после паузы. - Я согласна с вами, нам не стоит оставаться здесь на ночь. Последний досмотр был всего в часе езды от Сельты, и если письмо, паче чаяния, дойдет слишком быстро... Кстати, вы не в курсе, чем вызваны эти проверки?
- Точно не знаю, но некоторые предположения у меня есть. То же самое творилось на Магистрали весной прошлого года, когда принц Владислав и принцесса Инга направлялись с Основы в Вечный Город.
- И что это значит? - спросила Кристина. - Что они едут обратно? Но ведь они собирались в другую сторону, на родину Инги.
- Значит, их планы изменились. Я догадываюсь, куда они могут ехать, но... - Эдвин ван дер Мер замялся. - Видите ли, барышня, меня просили ничего не рассказывать вам. Я просто посланник, который должен доставить вас... в одно место, к известной вам особе. А уж она сама все расскажет при встрече.
- Я даже не могу спросить, как у нее дела?
- С ней все в порядке, уверяю вас. И не только с ней - надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.
Глаза Кристины радостно сверкнули.
- Да, понимаю. Как раз об этом я больше всего беспокоилась. - Она немного помолчала, затем произнесла: - Ну что ж, пора собираться в путь. У вас уже все готово?
- Я готов еще со вчерашнего дня, - ответил Эдвин ван дер Мер. - Нужно только распорядиться, чтобы оседлали коней и погрузили на них поклажу, в том числе и вашу. - Он встал. - Сейчас я этим займусь.
- Хорошо, - кивнула девушка. - А я тем временем переоденусь.
Когда священник вышел из комнаты, Кристина поднялась с кресла и с сожалением посмотрела на себя в зеркало. Она только-только нарядилась в это красивое платье, а теперь ей снова придется сменить одежду на более скромную и вновь отправиться в путь - но уже не по Главной Магистрали, на поезде, а верхом на коне по дикой Равнине. Перспектива провести ближайший месяц в походных условиях, вдали от всех благ человеческой цивилизации, немного пугала ее, но отступать Кристина не собиралась. Однажды, четыре месяца назад она уже спасовала, не захотела слишком круто менять свою жизнь и решила остаться во дворце, о чем впоследствии горько сожалела. К счастью, ей дали шанс исправить ошибку - и уж его-то она не упустит.

Глава 8
СИДДХ. ПОВЕЛИТЕЛЬ НЕДОВОЛЕН
Черный Эмиссар объявился вечером на одиннадцатый день путешествия, когда Сиддх сделал привал на ночлег и принялся ощипывать жирную куропатку, которую подстрелил часом раньше, проезжая через кишащий всяческой дичью лес.
Поскольку защитный силовой купол вокруг места ночевки еще не был установлен, адское созданье возникло всего в нескольких шагах от Сиддха и в тот же момент едва не закончило свою короткую земную жизнь на костре, разведенном для приготовления барбекью. Эмиссар в облике странствующего монаха торопливо отпрянул от огня, погасил затлевший было край своего серого одеяния и проворчал:
- Надо же, какой я неуклюжий! Чуть-чуть правее - и ты получил бы на ужин жаренного Эмиссара.
Сообразив, кто к нему пожаловал, Сиддх вскочил на ноги и, украдкой вытирая о брюки испачканные ладони, отвесил низкий поклон.
- Приветствую тебя, повелитель!
Велиал - вернее, Черный Эмиссар, в которого вселился Хозяин Преисподней, - опустился на траву и скрестил ноги.
- Дурак ты, Виши, - сказал он. - То есть дура. Разве женщины так кланяются! Даже в мужских костюмах они не бьют челом о землю, а приседают в реверансе.
- Прошу прощения, повелитель, - пробормотал обескураженный Сиддх. - Я еще не привык...
- Гм. А я-то думал, что ты привыкал к этому, еще будучи мужчиной... Впрочем, ладно. Присаживайся, в ногах правды нет. Не заставляй меня задирать голову.
Стремясь поскорее избавить повелителя от необходимости смотреть на него снизу вверх, Сиддх даже не сел, а бухнулся наземь, чувствительно ушибив свое мягкое место.
Велиал ухмыльнулся:
- А знаешь, Виши, в твоем поведении появилась какая-то детская непосредственность. Это прекрасное юное тело молодит твою душу и разум. Ты еще не вполне осознаешь, какое сокровище тебе досталось. Вот, например, я пришел, чтобы строго отчитать тебя, но сейчас у меня просто язык не поворачивается для упреков.
- Отчитать, повелитель? - спросил Сиддх, внутренне холодея от страха. Мягкий, чуть ли не ласковый тон Велиала не обманул его: Хозяин Преисподней был зол и раздражен. - Я сделал что-то не так?
- Да. Ты оставил в живых свидетеля своего воплощения.
Сиддх затрепетал.
- Кого, повелитель? МакГрегора? Одного из его помощников?.. Но я же был уверен, что они мертвы.
- Ты не ошибся. Все семеро умерли, тут ты не сплоховал. Однако в плену у МакГрегора был еще брат-близнец Беатрисы, о котором он ни мне, ни тебе ничего не сказал. Этому идиоту так приглянулся мальчишка, что он решил оставить его в живых и всласть поразвлечься с ним. Вы, педерасты, какие-то ненормальные, право слово! Вечно смешиваете удовольствие с работой.
- Как же так получилось? - растерянно произнес Сиддх. - Я же осмотрел всю башню снизу доверху. И подземелье... Или он был где-то в другом месте?
- Нет, он был в башне. Причем в соседней комнате с той, где ты мылся и одевался.
- В соседней комнате? Но ведь я проверял ее, повелитель. Там никого не было. Постель, правда, была расстелена, но МакГрегор говорил мне, что держал в этой спальне младшую сестру, Ребекку.
- А также ее брата Марка. Очевидно, мальчишка незадолго до этого очнулся и спрятался от тебя - то ли в шкафу, то ли за шторой, а может, и под кроватью.
- Исключено, повелитель, - твердо заявил Сиддх. - Я бы почувствовал присутствие мальчишки. В замке и подземелье не было ни единой живой души, в этом я совершенно уверен.
Велиал ненадолго задумался.
- Ну, раз ты так говоришь, то так оно и есть. Мне ты лгать не станешь. Следовательно, парень очнулся и убежал еще до твоего воплощения - скорее всего, во время церемонии. Но это ни в коей мере не снимает с тебя ответственности. Ты спрашивал у МакГрегора, глумился ли он над твоим телом, а вот о том, есть ли кто-то еще в замке, спросить позабыл.
- Я виноват, повелитель, - смиренно сказал Сиддх. - И готов понести наказание.
- Ты будешь наказан, - пообещал Велиал. - Но после того, как выполнишь задание.
Сиддх поежился - он знал, что повелитель слов на ветер не бросает.
- Но я надеюсь, проблема уже решена?
- К сожалению, нет. Я был очень занят, поэтому не сразу вызвал к себе дух МакГрегора. О брате Беатрисы я узнал лишь через два дня после твоего отъезда. Поначалу я собирался завернуть тебя обратно, но затем передумал - МакГрегор заверил меня, что парень лишен своих магических способностей и никаких хлопот не доставит. Поэтому я ограничился тем, что оживил тела всех семи мертвых слуг, приказал им разыскать мальчишку и уничтожить его. Дело представлялось мне простым и верным, ведь я понятия не имел, что у МакГрегора хранилась львиная шкура короля Ивэйна, а он ничего мне не рассказал - как потом объяснял, совсем забыл о ней, не придал значения. Ты, кстати, что-нибудь слышал об этой шкуре?
- Нет, повелитель. А что это такое?
- Да, в принципе, ничего особенного. Древний магический артефакт, который многократно усиливает способности слабеньких магов. Для тех, кто обладает инквизиторским даром или имеет доступ к ресурсам Нижнего мира, шкура Ивэйна никакой ценности не представляет. До поры до времени она принадлежала королям Лиона с Грани Агрис, потом Женес похитил ее, а после его гибели шкурой завладел МакГрегор. Он взял ее вместе с некоторыми другими вещами в качестве сувенира, на память так сказать - ведь Женес был его кумиром, и хранил все это барахло в сундуке в своем кабинете. Вот осел! Он вполне заслужил свою участь.
Сиддх не стал спрашивать, какое наказание постигло МакГрегора. Это его не касалось.
- Парень завладел шкурой, - после короткой паузы продолжил свой рассказ Велиал, - и представь себе: она признала его "своим"! Этот олух МакГрегор из многих тысяч слабеньких магов, живущих в Торнинском архипелаге, ухитрился выбрать дальних родственников королевской семьи Лиона. Просто мистика какая-то! В общем, шкура не отвергла мальчишку и восстановила его магические способности, а вдобавок существенно усилила их. Он лихо расправился со всеми зомби, затем собрал вещи и продукты в дорогу, оседлал лошадь и покинул Грань. К тому времени я уже находился там в облике Черного Эмиссара, но никак помешать ему не мог, и мне оставалось лишь бессильно наблюдать за тем, как он уезжает. Последовать за ним, сам понимаешь, я не имел возможности, а он оказался достаточно осторожным, чтобы не прихватить с собой никаких вещичек, с помощью которых его можно было бы выследить.
Велиал умолк и устремил на Сиддха пронзительный взгляд. Благо хоть глаза были у него не бездонные, как обычно, а нормальные, человеческие... Ну, почти человеческие.
- Да, скверная история, повелитель, - осторожно произнес Сиддх. - И у тебя нет никаких предположений, куда он мог направиться?
- Скорее всего, домой или в свою школу. Или же просто куда глаза глядят. Я отправил слуг на Нолан и Торнин, чтобы они попытались перехватить его, пока он никому не поведал о своих приключениях, однако я сомневаюсь, что им это удастся. Так что, Виши... Да, кстати, теперь мне как-то несподручно называть тебя мужским именем. Ты уже выбрал себе женское?
У Сиддха уже было время обдумать этот вопрос. Поначалу у него был соблазн взять имя Беатриса - оно красиво звучало и хорошо шло к его новой внешности. Но по зрелом размышлении он отверг эту идею и решил не оставлять своему телу имя его прежней хозяйки. Это было бы проявлением дурного вкуса.
- Да, повелитель, выбрал, - ответил Сиддх. - Отныне я буду Мирандой.
- Что ж, неплохо, - одобрил Велиал. - Так вот, Миранда, твой маршрут придется пересмотреть. Не исключено, что мальчишка видел тебя, а может, и слышал твой разговор с МакГрегором или со мной. Но даже если допустить, что он убежал еще до твоего появления и прятался далеко в лесу, то от этого ситуация лучше не становится. Ведь впоследствии он все равно заподозрил неладное, когда обнаружил в замке следы пребывания Беатрисы, а ее саму нигде не нашел. Его рассказ, без сомнений, заинтересует Инквизицию, и тебя станут искать не только в Торнинском архипелаге, но также и по всей Магистрали. Так что появляться на ней тебе нельзя.
- Это сильно удлинит мой путь, - заметил Сиддх. - Месяцев до трех, если не больше.
- Не беда. Как я уже говорил, время для нас не главное. Девчонка и ее отродье нигде не денутся, а вот тебе попадать в лапы Инквизиции совсем не желательно. Поэтому не суйся на Магистраль и по возможности избегай появляться на населенных Гранях. Понятно?
- Да, повелитель. Я буду осторожен... вернее, осторожна. Пожалуй, я вообще воздержусь от появления на населенных Гранях - кроме той, разумеется, где прячут Сандру.
- Не на Основе?
- Нет. Я еще слабо чувствую перстень, чтобы более или менее точно указать его местонахождение, однако мне уже ясно, что он не на Основе.
- А где? - спросил Велиал. - Хоть приблизительно.
- Где-то в районе, прилегающем к Запретной Зоне.
Повелитель ненадолго задумался.
- Гм, интересно, - произнес он. - Этот вариант мне как-то в голову не приходил.
- Ты догадываешься, где она может быть? - почтительно осведомился Сиддх.
- Да, теперь догадываюсь. Но не буду спешить с выводами. Лучше подожду, пока ты сможешь более точно указать это место.
Сиддх понял, что Велиал не собирается делиться с ним своими предположениями. Впрочем, можно не сомневаться, что в ближайшее время он проверит их - то ли пошлет туда слуг, то ли явится сам в облике Черного Эмиссара, - и, возможно, поиски закончатся быстрее, чем это планировалось.
- А знаешь, повелитель, - набравшись смелости, заговорил Сиддх. - До сего дня я даже не подозревал, что ты можешь бывать на Гранях.
В ответ Велиал состроил пренебрежительную гримасу:
- Я бы не называл это "бывать". От такого "бывания" в шкуре Черного Эмиссара удовольствия мало. Вот настоящее земное тело - это уже другое дело, но такая роскошь, увы, не для меня. - Он пристально посмотрел на Сиддха. - А ты, небось, хочешь спросить, не я ли был тем лжемонахом, о котором тебе рассказывали Инга и Владислав?
Сиддх несмело кивнул:
- Да, повелитель. Только что у меня возникла такая мысль.
- Что ж, удовлетворю твое любопытство. Это был я, собственной персоной. Тогда мне казалось, что я без труда смогу расправиться с двумя необученными высшими магами, натравив на них загорских воинов. А в результате... Да что и говорить! В тот раз мы все опростоволосились - и я, и ты, и Женес.

Глава 9
ИННА. СНЫ И ЯВЬ
Совершив короткий переход всего лишь через десяток "лоскутов", мы покинули Трактовую Равнину и оказались на перевале у входа в широкую долину, окруженную с трех сторон горными цепями. В ее центре находилось небольшое озеро, куда впадали две сбегавшие с гор речушки, а невдалеке на возвышенности стоял замок. Верхушка одной из трех его башен была словно срезана ножом, две другие были целы, но покрыты каким-то черным налетом, вроде копоти, а в крепостной стене местами зияли проломы. Обширное пространство в радиусе добрых двухсот метров вокруг замка было почти полностью лишено растительности, лишь кое-где виднелись маленькие островки зелени - и это в марте месяце, который в южном полушарии Истры, где находилось княжество Верховинское, соответствовал середине лета. Даже за двадцать шесть лет, прошедших со времени Прорыва, природа не смогла залечить все раны, причиненные ей чуждыми, враждебными земной жизни силами. Правда, остальная часть долины, которая пострадала меньше, уже вернулась в свое естественное состояние, но на ее роскошных лугах не паслось ни единого стада овец - верховинцы по-прежнему считали это место проклятым и обходили его десятой дорогой.
Владислав сложил ладонь козырьком, прикрывая глаза от лучей утреннего солнца, и пристально всмотрелся в громаду замка.
- Гм-м, - немного озадаченно протянул он. - А я думал, что здесь остались только развалины.
- Да, умели в старину строить, - отозвался ехавший рядом с нами молодой князь Светозар. - Отец давно собирался снести этот замок, но никак не мог решиться. У меня тоже рука не поднимается - все-таки здесь жило семнадцать поколений наших предков.
- А зачем его сносить? - спросила я. - Ведь, насколько я могу судить, замок пострадал не очень сильно, его еще можно отстроить и привести в жилой вид. Ну а следы Прорыва со временем исчезнут с лица земли.
Светозар внимательно вслушивался в мою речь, состоявшую из мешанины польских, украинских и русских слов, произносимых на здешний манер. В отличие от Владислава, я не стала изучать истрийский под гипнозом, полностью положившись на его близость к другим известным мне славянским языкам. С пониманием собеседников никаких проблем у меня не возникало - за восемь месяцев жизни в Вечном Городе, где в ходу было несколько десятков разных языков и наречий, я научилась не обращать внимания на произношение и узнавать знакомые слова в любой "упаковке", а смысл незнакомых угадывать, что называется, на лету, по контексту. А вот истрийцы, жившие обособленно, в моноязычной среде, подобной практики не имели, и нередко в разговоре с ними мне приходилось по несколько раз повторять свою мысль, формулируя ее так и этак. Благо родные Владислава быстро привыкли к моей манере изъясняться и уже без труда понимали меня с первого раза.
- С земли-то следы сотрутся, - спустя пару секунд ответил Светозар. - Но не с памяти людской. Эта долина еще не один десяток лет будет считаться проклятой и никакой богобоязненный человек не согласится здесь жить.
- И правильно, - заявил Леопольд, который в данный момент исполнял обязанности коня Владислава. - Это плохое место. Я бы не хотел здесь долго оставаться.
- Я тоже, - вставил словечко его сын, молодой пегий жеребец по имени Баз, на котором ехал Шако. - Замок нехороший. В нем нельзя жить.
(Вообще-то при рождении он был наречен Владом, в честь моего мужа, но поскольку из-за сходства имен часто возникали недоразумения, Леопольд в конце концов принял решение поменять имя сынишки на Базилио - или, сокращенно, Баз.)
Светозар усмехнулся:
- Устами котов глаголет истина. Жаль, конечно, сносить родовую твердыню, но ничего другого не остается. Ведь ее вполне могут облюбовать разбойники или, еще хуже, сатанисты. Слухи об этом уже ходят: поговаривают, что как-то ночью в конце ноября в долине видели огни. Не знаю, правда это, или крестьянам только померещилось - у страха, как известно, глаза велики, - но в любом случае приятного здесь мало. Уж лучше уничтожить замок, чем допустить, чтобы он превратился в чей-то притон.
- Да, действительно, - согласилась я.
А Владислав, судя по всему, собирался предложить брату помощь в сносе замка - для нас не составило бы большого труда за каких-нибудь четверть часа стереть эту каменную громаду в порошок. Но в последний момент он передумал, сообразив, что тем самым невольно окажет на Светозара нажим, вынудив его к принятию того или иного решения. Деликатность ситуации заключалась в том, что мой муж, как старший сын Огнеслава и Марьяны, имел больше прав на княжеский престол, чем его младшие братья, и хотя все понимали, что Владислав нуждается в отцовском наследстве, как рыба в зонтике, тем не менее в его присутствии Светозар чувствовал себя немного неуверенно. Но, поспешу заметить, не питал к нему никакой враждебности или хотя бы ревности.
Наш отряд начал спуск в долину, к заброшенному замку, где двадцать шесть с лишним лет назад родился Владислав и откуда два месяца спустя он был похищен Ривалом де Каэрденом. Мы ехали в середине колонны, а в голове и хвосте следовало по три десятка инквизиторов, закаленных в схватках с нечистью бойцов. Они сопровождали нас от самого Вечного Города и за это время успели изрядно надоесть нам своим постоянным присутствием, своей чрезмерной опекой. Ференц Карой приходил в ужас от одной только мысли о том, что мы можем попасть в какую-нибудь переделку, поэтому приставил к нам в качестве телохранителей сотню отборнейших воинов, которым было поручено беречь нас как зеницу ока. Лично я считала это напрасной тратой сил: если на родине мужа нам суждено влипнуть в очередную историю, как это случилось на Агрисе, то мы непременно влипнем в нее, хоть бы нас охраняли и десять тысяч инквизиторов.
На Истру мы прибыли девять дней назад, потратив на дорогу без малого два месяца. Владислав, который рассчитывал уложиться в шесть, максимум в семь недель, был этим очень недоволен и винил в медлительности женскую часть нашего отряда. Хорошо хоть, что свои претензии он держал при себе и публично их не высказывал, а ограничился лишь тем, что нашел виноватых и втихомолку вешал на нас всех собак - в смысле, относил на наш счет любые задержки.
Отчасти он, конечно, был прав - но только отчасти. Я не снимаю с себя и своих спутниц ответственности за несколько потерянных дней на последнем отрезке пути, когда близ Основы мы покинули Главную Магистраль и поехали по дикой Равнине. Однако Владислав, помимо тех нескольких дней, вменял нам в вину еще и добрую неделю задержек на Магистрали, а это была полная чепуха. По Магистрали мы путешествовали паровым поездом - самым быстрым видом транспорта на Гранях, и хотя по современным земным меркам его скорость можно смело назвать "черепашьей", здесь это был настоящий экспресс. К тому же нам была предоставлена "зеленая улица", все остальные поезда уступали нашему дорогу и порой по несколько часов простаивали на станциях, ожидая, когда мы промчимся мимо, - так что утверждения Владислава, что мы могли бы ехать быстрее, лишены всяких оснований... Имеется в виду, всяких разумных оснований, так как предложение мужа делать остановки лишь для пополнения запасов продуктов и топлива разумным назвать нельзя. Ладно еще, если бы речь шла о нескольких днях или, в крайнем случае, о неделе, но провести больше месяца в тесном замкнутом пространстве, ограниченном тремя вагонами нашего поезда, - это уже чересчур. Так недолго и с ума сойти.
Впрочем, я прекрасно понимала Владислава. Ему так не терпелось поскорее попасть на Истру, что даже тот часик в день, который я тратила на принятие ванны в нормальных условиях, казался ему целой вечностью. А еще его раздражала толпа моих приближенных - толпой он называл троих девушек, Сару, Грету и Сесиль, которых я взяла с собой в путешествие. Можно подумать, что сам он ехал один-одинешенек! Личная свита моего муженька состояла аж из четырех человек - Штепана Симича, его брата Йожефа, Шако Ориарса и кадета инквизиции Джозефа Арно, с которым он ближе всего сошелся за время нашего пребывания в Вечном Городе.
Однако у Владислава была своя арифметика - он считал по количеству производимых децибел и не без оснований, должна признать, утверждал, что каждая из моих фрейлин треплет языком больше, чем все его приближенные вместе взятые. А если к девчонкам добавить Леопольда, который никогда не отличался особой молчаливостью, и его сынишку, не менее болтливого, чем папаша, то можно представить, какие концерты они порой закатывали от скуки.
Но наконец эта нервотрепка осталась позади, и последнюю неделю Владислав пребывал в благодушном настроении, общаясь с недавно обретенной родней. Особенно он радовался сестрам, о которых мечтал все двадцать шесть лет своей жизни. Теперь у него появилось сразу три сестры - Мирослава, Любава и Цветанка. А может, и все четыре - в свои сорок лет княгиня Марьяна выглядела на тридцать, вела себя с непосредственностью двадцатилетней девушки, и просто не верилось, что у нее есть взрослые дети. На мой взгляд, это и к лучшему: лишняя сестра никогда не помешает, а вот две матери - уже перебор. Как и два отца, кстати. Возможно, именно этим объясняется моя холодность к герцогу Бокерскому - где-то в глубине души я боюсь, что, признав в нем отца, тем самым предам человека, которого с детства привыкла называть папой...

Метрах в пятидесяти от границы выжженной земли, недалеко от озера, начальник нашей свиты командор Дай Чжэнь приказал отряду остановиться, затем развернул лошадь и подъехал к нам.
- Ваши высочества, прошу вас оставаться здесь, - заговорил он почтительно и вместе с тем твердо, как человек, который ожидает возражений, но полон решимости настоять на своем. - Сначала я должен осмотреть замок и убедиться, что там вам ничего не угрожает.
Владислав недовольно нахмурился.
- А что нам может угрожать? Со времени Прорыва прошло двадцать шесть лет. Теперь там не более опасно, чем в любом другом месте. А кроме того, в конце января замок уже осматривали ваши коллеги. Как я понимаю, они перевернули его вверх дном, но ничего подозрительного не нашли.
Однако старый служака был непоколебим:
- С тех пор прошло больше месяца, мой принц. Мало ли что могло случиться за это время.
Между ними завязался очередной спор, из которого, как обычно, вышел победителем Дай Чжэнь. В конце концов Владислав уступил и предоставил командору действовать по своему усмотрению.
„Знаешь, Инна," - мысленно обратился он ко мне. - „Если бы Дай Чжэнь и его люди были с нами на Агрисе, они бы не допустили нас в башню, когда начинался Прорыв. А тогда кто знает - может, вся Грань оказалась бы во власти нечисти. Ведь для того, чтобы остановить глобальный Прорыв, требуется не менее трех сотен инквизиторов."
Я с этим не согласилась и заметила, что командор Дай Чжэнь со своим отрядом вмиг бы разделался с Женесом и не позволил ему открыть путь для исчадий Нижнего мира.
„Как сказать, как сказать," - возразил муж. - „Если бы здесь появился кто-то вроде Женеса, Дай Чжэнь сразу увел бы нас отсюда, оставив на Истре, самое большее, дюжину своих людей. Ведь его задача - охранять нас, а все остальное ему до лампочки."
На это я не нашлась, что ответить.
Между тем командор Дай Чжэнь, взяв с собой два десятка инквизиторов, направился к замку. Вместе с ними поехал и Светозар, как хозяин этих мест. А Штепан проводил их угрюмым взглядом, в котором явственно читалось осознание своей бесполезности и беспомощности. Формально он был капитаном нашей гвардии, но на самом деле командовал лишь неким подобием потешного войска - в обычные дни его подчиненные стояли на посту у входа в наши покои, исполняя обязанности скорее швейцаров, чем стражников, во время всяких торжественных мероприятий выстраивались в почетный караул, а когда мы выезжали в город, сопровождали нас парадным строем. Реальным же обеспечением нашей безопасности занималось специальное подразделение дворцовой стражи, состоявшее из инквизиторов, и рядом с ними Штепан чувствовал себя пятым колесом в телеге. Но ему грех было жаловаться на свое положение - ведь должность капитана королевской гвардии была одной из самых высоких в придворной иерархии и соответствовала генеральскому званию. Штепану, конечно, хотелось приносить больше пользы, однако он был реалистом и довольствовался тем, что имел.
Предварительный осмотр замка грозил затянуться надолго, поэтому мы решили не ждать его окончания верхом, а спешились и превратили лошадей в котов. Владислав отпустил Леопольда погулять, велев ему не заходить далеко, затем подозвал к себе Джозефа Арно, они вместе уселись на траву и продолжили свой бесконечный разговор о защищенных режимах, параллельных потоках данных, обработчиках ошибок и прочих подобных вещах.
Двадцатипятилетний Арно был родом с Основы и в свое время учился в Иллинойском университете, где специализировался по кибернетическим системам и информационным технологиям. Три года назад он попал в поле зрения Инквизиции - один из патрульных при случайной встрече обнаружил у него полноценный магический дар. С тех пор жизнь Джозефа круто изменилась, и из математика-программиста он переквалифицировался в маги, но по-прежнему был помешан на компьютерах. В его лице Владислав нашел единомышленника, столь же страстно, как и он, мечтавшего о создании "волшебного компьютера", который работал бы на Гранях. Когда они заводили об этом разговор и начинали сыпать специальными терминами, мне становилось скучно - к компьютерам я всегда была равнодушна и, в отличие от мужа, нисколько не страдала от их отсутствия. Меня привлекали те области физики и математики, где большинство расчетов производится не в численном, а в аналитическом виде, и где для работы нужны только две вещи - ручка и лист бумаги. Ну, и голова, конечно.
А вот девятилетняя Цветанка, самая младшая из сестер Владислава, устроилась рядом с ним и жадно ловила каждое его слово, даром что он разговаривал с Арно по-английски. Для Цветанки не имело значения, что она ничего не понимает, ей просто нравилось слушать своего старшего брата. За это короткое время Владиславу удалось наладить теплые отношения со всеми тремя своими сестрами, но Цветанку он буквально приворожил. Девочка ходила за ним по пятам, смотрела на него влюбленными глазами и попросту таяла от счастья, когда он обнимал ее и гладил по головке. Не будь она его родной сестрой, я бы, наверное, приревновала. Можно не сомневаться, что Владислав захочет взять ее с собой в Вечный Город, а мать и брат вряд ли посмеют перечить ему. Что же касается самой Цветанки, то она будет в полном восторге...
Оставив мужа и Джозефа Арно грезить о светлом будущем, которое наступит на Гранях после появления компьютеров, а Цветанку - слушать их беседу, я подошла к своим фрейлинам, которые непринужденно болтали со Штепаном, Йожефом, Шако и Гуннаром... Ах да! Увлеченная собой, я совсем забыла рассказать о еще одном члене нашей маленькой (если не считать целой толпы увязавшихся за нами инквизиторов) компании.
Его величество Гуннар VII, король Лиона, решил, что его царственная особа слишком устала от тяжких трудов во благо отчизны, и не захотел возвращаться на Агрис вместе с другими родственниками. Он отправил всю свою свиту домой, заявив, что в ней не нуждается, а сам вызвался сопровождать нас на Истру. Обращаясь к нам с этой просьбой, Гуннар без всякого лукавства объяснил, ему до чертиков надоели королевские обязанности, которые он исполнял уже семнадцать лет - с тех самых пор, как четырнадцатилетним подростком унаследовал корону от своего деда. Причем унаследовал он одну только корону, практически без властных полномочий: незадолго до своей смерти дед, начитавшись либеральных книг о Земле, учредил в Лионе конституционную монархию, передал всю законодательную власть выборному парламенту, Народной Ассамблее, исполнительную - назначаемому парламентом Совету Министров, а судебную - Сенату, оставив за монархом лишь командование войском да еще роль символа нации. Гуннар, человек сугубо мирный, не получал большого удовольствия от занятий армейскими делами, а будучи довольно скромным и даже застенчивым, он тяготился теми помпезными церемониями, которыми сопровождалось его явление подданным в качестве символа нации.
Заветной мечтой Гуннара было совершить длительное путешествие, побывать в дальних странах, повидать мир, но королевский долг удерживал его на Агрисе, и лишь считанные разы он покидал родную Грань, чтобы посетить с официальным визитом соседей. Так что мое приглашение приехать на Рождество в Вечный Город стало для него настоящим подарком судьбы. Совет Министров не посмел возражать против этой поездки, которая могла бы принести заметные выгоды государству, отпустил короля в "дипломатическое турне", как было сформулировано в специальном постановлении по такому случаю, и на период его отсутствия учредил временное регентство.
А Гуннар, вкусив воздуха свободы, решил продлить свой монарший отпуск и попросил нас о содействии. Нам с Владиславом нравилось его общество, поэтому мы охотно ему помогли. Также мы были не против взять с собой королеву Матильду, но оказалось, что она беременна, и хотя ребенок должен был родиться лишь в августе, ей все же не стоило подвергать слишком большим нагрузкам. Гуннар хотел было отменить все свои планы, однако жена, зная, как он жаждет этого путешествия, убедила его ехать с нами - ведь мы собирались прибыть на Агрис не позже начала мая, еще задолго до родов.
(Кстати, о птичках. У нас с Владиславом до сих пор ничего не получилось. Приняв в ту памятную ночь решение, я упорно воздерживалась от противозачаточных чар, даром что сейчас, когда мы находились в пути, время действительно было неподходящее, - но беременность, как назло, обходила меня стороной. Раньше я панически боялась случайного "залета", а теперь, желая этого, хоть и немного боясь, я, к своему огорчению, убедилась, что завести ребенка не так-то легко. С недавних пор меня начал преследовать страх перед бесплодием. В одной из медицинских книг я нашла рецепт чар, которые, будучи примененными в надлежащее время, дают почти стопроцентную гарантию зачатия. Однако использовать их я не решалась - не потому, что они могли мне повредить, а из страха потерпеть неудачу...)
Присоединившись к компании трех девушек и четырех молодых людей, я не стала вмешиваться в их разговор, а лишь молча слушала, как Грета кокетничает с Шако, Сара - со Штепаном, а Сесиль - со всеми подряд, явно стремясь привлечь к себе внимание моего мужа. Но все ее усилия пропадали втуне: когда Владислав начинал говорить о компьютерах, весь окружающий мир переставал для него существовать. Даже если бы сейчас Сесиль разделась и принялась танцевать голышом сарабанду, он вряд ли сумел бы по достоинству оценить ее усердие.
Через несколько минут я тронула Гуннара за локоть и кивком предложила отойти в сторону. Он согласно кивнул в ответ, галантно взял меня под руку, и мы вместе покинули веселую компанию. Не отличавшаяся сообразительностью Сесиль собиралась последовать за нами, но я взглядом велела ей оставаться на месте.
Мы присели на раскладные табуреты, которые мигом установили для нас предупредительные княжеские слуги. Гуннар с моего разрешения закурил и вопросительно посмотрел на меня.
- Да, кузина? О чем ты хотела поговорить?
На самом деле я приходилась ему племянницей, поскольку моя мать, Алиабела Маргарет д'Ивейн, была его родной сестрой. Но разница в нашем возрасте составляла всего десять лет, мы принадлежали к одному поколению, поэтому предпочитали называть друг друга кузеном и кузиной - не совсем точно, зато просто и удобно.
- В последние дни ты чем-то обеспокоен, - сказала я. - Очень сильно обеспокоен, хоть и пытаешься это скрыть. Ты, конечно, извини, если я лезу не в свое дело - но, может, ты хочешь поделиться со мной своими проблемами?
Гуннар медленно, словно в нерешительности, покачал головой:
- Я бы не назвал это проблемами. Скорее это... ну, вроде как предчувствие. Предчувствие проблем.
- А именно?
Гуннар ответил не сразу, а сначала подозвал слугу, ведавшего прохладительными напитками, и взял у него чашку кваса. Отпив глоток, он спросил:
- Ты веришь в сны, Инга?
В некотором недоумении я пожала плечами:
- Трудно сказать. И да, и нет. Я не принадлежу к людям, которые каждое утро анализируют все, что им приснилось, отыскивая пророчества и знамения; но вместе с тем я вполне допускаю существование провидческих снов.
- А как насчет видения во сне реальности? Могут ли человеку сниться события, которые действительно где-то происходят или происходили в недавнем прошлом?
- Думаю, да. И даже не "думаю", а уверена в этом. - Я хотела добавить, что по поводу вторжения реальности в сон у меня есть небольшой опыт, но вовремя вспомнила, что Гуннар ничего не знает о нашем видении в "колодце", и знать ничего не должен. - Другой вопрос, как определить, что твои сны отражают реальные события, а не страхи, угнездившиеся в подсознании.
- В том-то и дело, - со вздохом произнес Гуннар. Он немного помолчал, задумчиво глядя вдаль. - Но мои сны такие убедительные, такие правдоподобные... Кстати, что ты знаешь о шкуре нашего предка, короля Ивэйна?
- О шкуре? - В моем воображении сразу возникла весьма неприглядная картина. - А что случилось с его шкурой?
Гуннар натянуто улыбнулся и объяснил:
- Речь идет не о шкуре самого короля, а о принадлежавшей ему львиной шкуре, нашей фамильной реликвии, которая в прошлом году была похищена Женесом - это случилось как раз накануне вашего с Владиславом прибытия на Агрис. Ты ничего об этом не слышала?
- Нет, ничего, - ответила я. - Но о короле Ивэйне я читала в трехтомной "Истории Агриса", которую нашла в Имперской библиотеке. Я знаю, что он жил в восьмом веке, был первым королем Лиона и основателем нашей династии, а современники называли его Ивэйном-львом... Ага! Так это прозвище возникло не из-за его храбрости, а из-за львиной шкуры?
- В общем, да. Хотя наши семейные хроники гласят, что Ивэйн был храбр, как лев, и столь же свиреп. Но львом его прозвали, безусловно, потому, что он ни днем ни ночью не расставался со своей шкурой. А когда на склоне лет он объединил под своей властью шесть соседних графств, как-то само собой возникло название для нового государства - королевство Лион. До недавнего времени львиная шкура Ивэйна хранилась вместе с другими королевскими регалиями в кафедральном соборе Руана, где по традиции происходит коронация всех королей Лиона. - Гуннар сделал короткую, но выразительную паузу и значительно посмотрел на меня, как бы призывая к дополнительному вниманию. - Однако ценность этой шкуры заключается не только в том, что от нее пошло название королевства. Она является мощным магическим инструментом, который позволяет слабым магам, вроде меня, усилить свои способности и даже реализовать те, которые имеют рецессивный характер и при обычных условиях недоступны.
- Звучит многообещающе, - сказала я, когда Гуннар умолк в ожидании моей реакции. - Но, как я понимаю, в этой бочке меда не обошлось без ложки дегтя.
- К сожалению, это так. Вся беда в том, что шкура, давая человеку могущество, одновременно обретает над ним огромную власть. Достаточно лишь единожды испробовать ее в действии, чтобы до конца дней своих оказаться в полной от нее зависимости. Король Ивэйн не расставался с ней отнюдь не от хорошей жизни - он просто не мог без нее обойтись. В своем завещании он предупреждал, что хотя шкура не губит душу человека и не вредит его здоровью, использовать ее следует лишь в самом крайнем случае, когда над государством нависнет смертельная угроза. Львиная шкура Ивэйна стала символом нашего рода, и за прошедшие тысячу с лишним лет только один король Лиона, Гавэйн Третий, который жил девять веков назад, рискнул надеть ее на себя. Добром это не кончилось, и трагическая судьба короля Гавэйна послужила предостережением для всех его потомков.
- Ну, в таком случае, - осторожно произнесла я, - может, оно и к лучшему, что Женес похитил шкуру. Теперь ни у тебя, ни у твоих детей и внуков не возникнет соблазна воспользоваться ею.
Гуннар энергично взъерошил свои коротко остриженные соломенные волосы.
- Наверное, ты права. Ведь я, в сущности, поддался соблазну - меня спасло лишь то, что шкура так и не попала ко мне. Прошлой осенью я приказал перевезти ее из Руана в Альбину, обосновывая свое решение тем, что ситуация на Агрисе день ото дня становится все более напряженной и руанский собор уже перестал быть надежным местом для хранения такого ценного артефакта. На самом же деле я хотел заполучить ее в свои руки - и отнюдь не для того, чтобы просто любоваться ею. Однако гвардейский отряд, которому было поручено доставить шкуру в столицу, подвергся нападению банды Женеса. Все гвардейцы, за исключением одного человека, были убиты, а тот, что чудом уцелел, повредился в уме, наблюдая из своего укрытия, как разбойники расчленяли тела его товарищей...
- Погоди! - перебила я. - Ты, часом, говоришь не о том нападении, что случилось недалеко от Шато-Бокер в вечер перед нашим прибытием на Агрис?
- Да, о нем, - подтвердил Гуннар. - Кстати, именно поэтому Женес не напал на вас сразу. Плененные во время штурма замка разбойники на допросе показали, что ночью и в первой половине дня его на было на Агрисе. После нападения на отряд он взял львиную шкуру, которую везли гвардейцы, и куда-то ушел, а вернулся лишь к следующему вечеру и тотчас организовал атаку на Шато-Бокер. По свидетельству разбойников, в нескольких часах пути от Агриса, на одной из необитаемых Граней, Женес устроил свое логово, нечто вроде главной базы, где хранил самые ценные свои трофеи. Туда он, судя по всему, и отнес шкуру Ивэйна. Среди пленных нашлось несколько человек, которые пару раз сопровождали Женеса до его логова, но никто из них не был магом и не мог указать нам дорогу.
- Это логово так и не нашли?
- Увы, нет. Вот если бы я хоть раз надевал шкуру, тогда другое дело - я смог бы почуять ее и при помощи более сильного мага найти к ней путь.
- Так ты жалеешь об этом? - пристально посмотрев на него, спросила я.
Гуннар в смущении опустил глаза:
- Даже не знаю, Инга. Ведь как-никак это сила. Могущество. Возможность путешествовать по Граням... Тебе трудно понять меня - все то, о чем я только мечтаю, ты имеешь с самого рождения.
Что я могла сказать? Разве что посочувствовать ему. Гуннар принадлежал к числу тех слабеньких чародеев, которых инквизиторы относили к так называемой "группе риска". Свыше девяноста процентов всех черных магов были выходцами из этой среды - в отличие от обычных ведунов, они обладали достаточно развитыми способностями, чтобы справиться с инфернальными силами. И в награду за верную службу Нижний мир давал им то, на что поскупилась природа, - в частности, доступ на Трактовую Равнину. А если к этому прибавить долгую жизнь, практически полное отсутствие болезней, быструю заживляемость ран, то становится понятным, почему так много людей соглашаются служить стихии, которая ставит своей целью уничтожение мира земного.
- А как эта история соотносится с твоими снами? - спустя минуту спросила я.
Гуннар закурил вторую сигарету подряд и, сделав затяжку, ответил:
- Самым непосредственным образом. Мне снится шкура.
- Та самая?
- Да, львиная шкура короля Ивэйна. Я узнал ее по особым золотым застежкам на передних лапах. Впервые она мне приснилась еще в Вечном Городе, за несколько дней до нашего отъезда. Я видел юношу... нет, даже не юношу, а мальчишку лет тринадцати-четырнадцати, стоявшего посреди какой-то комнаты - то ли кабинета, то ли алхимической лаборатории. На нем была шкура Ивэйна, в руках он держал тяжелый серебряный меч и смотрел на дверь, в которую с другой стороны кто-то ломился. Наконец он вышиб дверь...
- Тот, кто ломился? - на всякий случай уточнила я.
- Нет, парень. Он вышиб ее не ногами и не руками, а магией... Впрочем, я не совсем уверен, что это он вышиб дверь, но факт, что она сорвалась с петель и отлетела в противоположную от него сторону, припечатав к стене двух... - Гуннар замялся. - Даже не знаю, как их назвать. Людьми - язык не поворачивается. Скорее, это были нелюди. Они обладали человеческими телами, но явно не были живыми людьми. Скорее, они смахивали на ходячих мертвецов.
- Может, зомби? - предположила я.
- Возможно. Правда, я никогда не встречался с зомби наяву, бог миловал... В общем, за дверью находилось четверо нелюдей. Двух из них сшибло дверью, а двое, что стояли под стеной, сразу ворвались в комнату. Парень без труда расправился с ними: одного поразил огнем, другого - мечом. Потом он погасил начинавший было разгораться пожар, вышел из комнаты и по спиральной каменной лестнице спустился во двор замка, где...
- Так он был в замке?
- Да - в старом полуразрушенном замке.
- Понятно. И что было дальше?
- При выходе из башни парень столкнулся с еще одним... существом, которое передвигалось так неуклюже, словно все кости у него были сломаны. Он убил и его. Потом обошел башню и прикончил шестого - как оказалось, последнего противника. Тут нервы мальчишки не выдержали, он упал на землю и, по-моему, заплакал.
- Кстати, ты можешь показать его "картинку"?
- Попробую.
Хотя Гуннар был слабеньким магом, мысленное изображение получилось у него на удивление четким и детальным - он, безусловно, обладал незаурядными художественными способностями, которые с лихвой компенсировали недостаток магических. С "картинки" на меня сосредоточенно смотрел поразительно красивый, как девочка, мальчик лет четырнадцати, темноволосый, сероглазый, выше среднего роста, довольно крепкого, но не атлетического, телосложения. В правой руке он сжимал рукоять длинного, не меньше метра, меча, с трудом удерживая его на весу. Одет он был в светло-коричневый дорожный костюм, поверх которого была наброшена пятнистая львиная шкура. Передние лапы крест-накрест охватывали его грудь и крепились к поясу при помощи золотых цепочек с застежками. За плечами паренька виднелась пышная рыжая грива. Он стоял на фоне обвалившейся крепостной стены, за которой протекала небольшая речка, а дальше виднелся лес.
Постаравшись запомнить "картинку" во всех деталях, я попросила Гуннара продолжать.
- Так вот, - вновь заговорил он. - Полежав пару минут на траве, парень поднялся и пошел обратно к башне. Но во дворе он вдруг остановился, постоял немного, оглядываясь по сторонам, затем развернулся и зашагал к воротам. Возле подъемного моста он бросил свой меч на землю и быстро побежал вперед. А шагов через тридцать окружающий мир внезапно изменился - из весеннего леса он попал в заснеженную степь.
- Перешел на другую Грань?
- Да. Насколько я понимаю, он пересек Ребро в месте Вуали. Похоже, для него это явилось неожиданностью. Некоторое время парень постоял, кутаясь в шкуру, и у меня создалось впечатление, будто он спорит сам с собой. В конце концов он вернулся обратно, поманил к себе пасшуюся неподалеку лошадь и вместе с ней направился к замку. Вот тут-то на сцене появилось еще одно действующее лицо - человек в серой монашеской сутане. - Гуннар ненадолго задумался. - Хотя я не уверен, что он появился именно в этот момент. Возможно, он был там и раньше, просто я его не замечал.
- И что же он делал?
- Прятался среди развалин и украдкой наблюдал за парнем. А когда тот вошел во двор, монах двинулся было ему навстречу, но затем, видимо, передумал и остался в своем укрытии. Как мне кажется, он сообразил, что в таком взвинченном состоянии мальчишка сначала прикончит его для подстраховки, а лишь потом начнет разбираться, кто он и с чем пожаловал. Хотя не исключено, что позже монах все-таки открылся - этого я не знаю, потому что вскоре проснулся.
- Покажи мне того монаха? - попросила я, испытывая какое-то странное предчувствие.
И оно не обмануло меня - на переданной Гуннаром "картинке" я увидела того самого лжемонаха, который больше года назад пытался натравить на нас с Владиславом загорян. Очевидно, для создания обоих Эмиссаров была использована одна и та же телесная матрица, а это значило, что и тот и другой, скорее всего, были направлены одним... нет, не человеком - существом.
- Вот черт! - в сердцах проговорила я, и сказано это было не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом. - Можешь не сомневаться, кузен: то, что тебе приснилось, не было лишь плодом твоего воображения. Этот сон отражал объективную реальность - если не целиком, то частично.
- Так ты знаешь этого монаха?
- Я знаю его хозяина, - уклончиво ответила я, решив повременить с подробностями. - Но продолжай. Что было дальше?
- Этот сон произвел на меня сильное впечатление, однако всерьез я к нему не отнесся, а со временем почти позабыл о нем. Сама понимаешь: мало ли что может присниться человеку, тем более что весь прошедший год я часто думал о шкуре, ломал себе голову, как ее отыскать. А накануне прибытия на Истру мне снова приснился тот паренек - и опять на нем была шкура Ивэйна. Он ехал верхом на лошади через Грани.
- По Трактовой Равнине?
- Нет, просто переходил с Грани на Грань сквозь Ребра. Мне кажется, хотя ручаться за это не могу, что он за кем-то следовал. Или следил. Позавчера ночью этот сон повторился... Нет, не в том смысле, что я увидел его точное повторение. Сон был другой, но очень похожий на предыдущий: мальчишка продолжал свое путешествие, все ехал и ехал, болтал сам с собой на незнакомом мне языке, а к концу моего сна решил сделать привал. Я проснулся, когда он сидел у костра, готовил себе ужин и напевал какую-то песню. - Гуннар хмыкнул. - И вот эта песня добила меня окончательно. Я не мог сам сочинить ее - ни во сне, ни наяву. Я очень слаб в стихосложении, тем более по-латыни. А что касается музыки, то в детстве мне медведь на ухо наступил. Было бы вопиющей несправедливостью, если бы я, бесталанный, сочинил такую замечательную песню.
- Ты помнишь ее?
- К сожалению, нет. Когда я проснулся, слова мигом вылетели из моей головы. Кажется, в ней пелось об учителях и студентах, об академии...
- А ну постой! Случайно, не эта? - И я тихо напела:
Vivat academia!
Vivant professores!
Vivat memb...
Глаза Гуннара сверкнули.
- Да, точно она! - перебил он меня. - Ты ее знаешь?
- Ясное дело. Ведь это "Гаудеамус" - популярный на Основе студенческий гимн.
- Значит, паренек родом с Основы?
- Не обязательно. "Гаудеамус" известен и на Гранях. Его можно услышать в инквизиторских школах и академиях, в других учебных заведениях для магов.
Гуннар бросил окурок на землю и раздавил его каблуком.
- Ну, то, что мальчишка маг, ясно и без песни. Притом довольно сильный маг, раз сумел снять со шкуры охранные чары, которые не позволяли воспользоваться ею никому, кроме потомков Ивэйна. - Он на секунду умолк и тряхнул головой: - Нет, не получается. Если бы парень был таким умелым магом, то шел бы по Трактовой Равнине, а не сквозь Ребра. Да и вообще, тогда бы ему не понадобилась шкура. Здесь что-то не то.
- Почему же, - возразила я. - Все то. Во-первых, чары мог снять Женес. Или кто-то другой, к кому затем попала шкура. А во-вторых, мальчик вполне может быть потомком Ивэйна. Посчитай, сколько поколений сменилось за двенадцать с лишним веков, и прикинь, в жилах скольких людей должна быть хоть капля крови нашего предка. Тем более что род Ивэйнов, насколько я могу судить по своим скудным знаниям из истории Агриса, всегда славился своей плодовитостью.
- Возможно, возможно, - не стал спорить Гуннар. - Сейчас я затрудняюсь назвать хотя бы один из известных мне королевских домов Лемосского архипелага, с которым мы не были бы связаны кровным родством. Да и в соседних архипелагах живет немало наших родичей. Поэтому все может быть. Правда, я всегда считал, что шкура признает за "своих" только потомков Ивэйна по мужской линии - то есть, по научному, носителей его игрек-хромосомы... А впрочем, какая разница! Меня больше занимает другое: что значат мои сны, почему они мне снятся?
- Я думаю, особого подтекста искать в них не стоит, - сказала я. - Скорее всего, они значат именно то, что ты видел: какой-то мальчик завладел шкурой Ивэйна, перебил кучу зомби и сейчас куда-то направляется. Остается выяснить лишь самую малость: кто этот мальчик, где он взял шкуру, как оказался в компании восставших мертвецов и, наконец, куда он держит путь. - Я усмехнулась. - Ну, а почему тебе снятся эти сны, вопрос посложнее. Одно из возможных объяснений кроется в уже упомянутой тобой игрек-хромосоме. Она хранит в себе наследственную память всех твоих предков по мужской линии, в том числе и короля Ивэйна, который многие годы носил львиную шкуру. Так что связь с ней у тебя есть - и, может, поэтому ты видишь свои сны.
Гуннар в задумчивости потер подбородок.
- Интересная мысль. Но это, скорее, ответ на вопрос "как". А вот "почему" - в смысле "зачем", "для чего", "с какой целью", - остается неясным.
- Мне тоже хотелось бы это знать. Одно несомненно: тот мальчик каким-то образом связан с нами. Со всеми нами - с тобой, со мной, с Владиславом... Да, кстати, о Владиславе. Я думаю, нам следует рассказать ему о твоих снах.
- Не возражаю, - кивнул Гуннар.
Я мысленно позвала мужа, объяснив, что речь идет об очень важном деле. Владислав немедленно извинился перед Джозефом Арно, поднялся с травы и подошел к нам. Но не успел он спросить, что случилось, как в нашу компанию вклинился Баз, который в своем кошачьем облике здорово напоминал миниатюрного барса.
- Посмотрите! - пискляво произнес он, указывая передней лапой в сторону озера. - Мой папа совсем рехнулся!
По озеру плыл Леопольд. Нас это не удивило - в отличие от большинства котов, воды он не боялся и плавал, как левиафан. Вместе с тем он полностью разделял нелюбовь своих соплеменников ко всему слишком мокрому, и лишь крайние обстоятельства могли вынудить его добровольно полезть в воду.
- В чем дело? - спросила я у База.
- Не знаю. Папа сидел-сидел на берегу, смотрел-смотрел на озеро, а потом взял - р-раз! - прыгнул и поплыл. Сдурел, короче.
Тем временем Леопольд доплыл почти до середины озера, нырнул, через некоторое время вынырнул и быстро погреб обратно к берегу. Присмотревшись внимательнее, я увидела, что во рту он держит какой-то небольшой предмет.
Выбравшись на берег, Леопольд энергично отряхнулся от воды и рысцой затрусил к нам. Когда он приблизился, Владислав потрясенно прошептал:
- Боже мой! Неужели...
Я вполне разделяла его чувства - ведь предмет, который Леопольд сжимал в зубах, был хорошо знакомый нам перстень с небольшим желтовато-зеленым камнем, похожим на хризолит. Точно такой перстень я более года назад надела на палец Сандры, оградив ее от воздействия Нижнего мира. Вначале предполагалось, что она будет носить его недолго - лишь до тех пор, пока мы не доберемся до ближайшего очага цивилизации, где опытный экзорцист полностью освободит ее от инфернальной зависимости, а заодно и от магического дара, который был безнадежно загублен чарами Женеса. Но когда обнаружилось, что Сандра беременна, было решено не подвергать ее экзорцизму до родов, так как эта процедура могла сильно повредить ребенку. Она носила перстень, ни на секунду не снимая его, и в середине сентября исчезла из дворца вместе с ним. А теперь он нашелся - если не тот самый перстень Бодуэна, то его брат-близнец, - и не где-нибудь, а на Истре, в озере рядом с родовым замком князей Верховинских, откуда двадцать шесть лет назад Ривал де Каэрден, действуя по прямой указке Мэтра, похитил двухмесячного младенца, который впоследствии стал моим мужем...
Снедаемый нетерпением, Владислав торопливо опустился на корточки, буквально силой вырвал изо рта Леопольда перстень и принялся осматривать его. Я подалась вперед и прикоснулась пальцем к гладкому камешку.
- Это он. Безусловно, он. Видишь эту царапину?
- Да, вижу... Ну и ну!
- Я так и думал, что вас это заинтересует, - обиженно заметил Леопольд, который, видимо, ожидал, что на радостях мы бросимся обнимать его и качать на руках.
- Где ты... - начал было Владислав, но осекся. Мы собственными глазами видели, что кот достал перстень из озера. - Как ты его нашел?
- Очень просто. Подошел попить воды и увидел на дне Сандрино колечко. Ну и решил взять его.
- Увидел? - недоверчиво переспросила я. - Разве перстень лежал у самого берега?
- Нет, конечно. Почти посередине. А то с какой бы стати я туда плыл.
- Но как же ты мог увидеть его? Ведь это далеко. И глубоко, наверное.
- Да, глубоко, - подтвердил Леопольд. - Пять кошачьих длин с хвостами, не меньше. Но мы, коты, зрячий народ. А я особенно зрячий. - И он самодовольно напыжился.
- Ты такой крутой, папа! - произнес Баз, то ли восхищенно, то ли иронично, я так и не поняла.
Леопольд грозно зашипел на сына, и тот, поджав хвост, убежал под защиту своего хозяина, Шако.
- Послушай, котик, - осторожно начал Владислав. - Там, на дне, ты больше ничего не видел? Я имею в виду, ничего особенного?
- Если ты спрашиваешь, видел ли я там Сандру, то не переживай - ее там нет, - ответил Леопольд. - Там было только ее колечко.
Владислав облегченно вздохнул и вытер со лба крупные капли холодного пота, которые выступили у него при мысли, что на дне озере мог лежать не только перстень, но и сама Сандра - причем с его ребенком. Он в растерянности посмотрел на меня и мысленно спросил:
„Ты что-нибудь понимаешь, Инна?"
„Не больше твоего," - ответила я. - „Однако не думаю, что с Сандрой случилось что-то плохое. Скорее всего, после родов над ней провели экзорцизм, и она перестала нуждаться в перстне. А так как с ним у нее были связаны неприятные воспоминания, то она попросту выбросила его в озеро."
„Здесь? На Истре? Возле замка, где я родился?"
„Выходит, что здесь, на Истре. Это невероятно, но факт - а с фактами не поспоришь. Сандра была здесь, и не исключено, что здесь же родила ребенка."
„Но почему? Зачем?" - Владислав выглядел вконец ошарашенным. - „И самое главное: неужели она знала, что здесь моя родина?"
„Похоже, знала. Наверняка знала. Иначе пришлось бы предположить, что она попала сюда по чистой случайности. А это не просто невероятно - это невозможно."
Муж сел на траву, достал сигарету и жадно закурил.
- С ума сойти! - вслух произнес он.
- Что случилось, Инга? - тихо спросил у меня Гуннар.
Этот же вопрос интересовал и заместителя командора Дай Чжэня, лейтенанта Свена Ларссона, который только что подошел к нам, привлеченный странным поведением Владислава.
Я вкратце ввела их в курс дела, объяснив, какие выводы следуют из находки Леопольда. Ларссон был крайне изумлен:
- Сандра сняла перстень? Она прошла экзорцизм?
- По всей видимости, да.
Лейтенант глубоко задумался.
- А может, и нет, - наконец сказал он. - Может, Сандра просто сменила его на другой защитный амулет.
К этому времени Владислав немного собрался с мыслями и решительно заявил:
- Надо осмотреть озеро. И вообще - все вокруг.
Вскоре по вызову Ларссона из замка вернулся командор Дай Чжэнь и, выслушав наш рассказ о перстне, тотчас развил кипучую деятельность. Он выбрал из числа своих подчиненных две дюжины самых лучших ныряльщиков и поручил им тщательно обследовать дно озера, остальные принялись пядь за пядью прочесывать окрестности, не пропуская ни единой былинки, ни единой норки в земле. Также командор поднял по тревоге три десятка инквизиторов, которые находились в княжеской резиденции, отсыпаясь после ночного дежурства. Через полчаса они прибыли в долину и присоединились к поискам.
Чуть позже из ближайшего пастушьего селения были доставлены двое крестьян, которые в конце ноября, разыскивая двух отбившихся от стада овец, видели вблизи замка огни. Впрочем, толку от них было мало - ничего конкретного они рассказать не могли, так как в долину не заходили и ничего, кроме огней, не разглядели. Единственная полезная информация, которую нам удалось вытянуть из них, заключалась в том, что произошло это в ночь с 27-го на 28-е ноября. Дату они помнили точно, поскольку именно в эту ночь, по местному народному поверью, происходил ежегодный шабаш ведьм. Можно представить, как испугались пастухи, увидев, что в долине, которую все считали проклятой, кто-то есть.
Таинственный посетители были очень осторожны и постарались замести за собой все следы. Однако люди командора Дай Чжэня были опытные следопыты. Обшарив дно озера и обследовав каждый дюйм земной поверхности вокруг него, они насобирали достаточно мелких улик, свидетельствовавших о том, что в начале весны здесь провела несколько дней небольшая группа от пяти до десяти человек. Не подлежало никаким сомнениям, что среди них была и Сандра - вдобавок к найденному котом перстню инквизиторы обнаружили недалеко озера изогнутую и втоптанную в землю золотую булавку с янтарной головкой, полностью идентичную тем, что были у меня. Небольшую партию таких булавок сделали по моему заказу в королевской ювелирной мастерской, и еще в начале лета я поделилась ими с Сандрой. Когда из княжеской резиденции была привезена моя походная шкатулка для драгоценностей, и мы убедились, что все мои булавки на месте, у нас осталось только одно разумное объяснение нашей новой находке: эта булавка была из тех, которые Сандра захватила с собой, тайком покидая дворец.
- Дичь какая-то! - выразил свое мнение Владислав, недоуменно обозревая разложенные на брезенте "трофеи" инквизиторов: несколько лоскутов материи, пару пуговиц, обрывки нитей, клочки бумаги, деревянные стружки, угольки, куски проволоки, леску с блесной и крючком, осколки битого стекла и тому подобный мусор. - Что Сандре понадобилось на Истре? С какой стати она ехала в такую даль, рискуя родить в пути?
- Может, хотела, чтобы ребенок появился на свет на родине отца? - предположил Гуннар, быстро взглянув на меня.
- Похоже на то, - бесстрастно сказала я. - И похоже, что она еле успела.
- В том-то и дело, - подхватил муж. - Сандра исчезла второго сентября, до родов оставалось недель одиннадцать, максимум двенадцать. Мы потратили на дорогу сюда восемь недель - и это при том, что ехали экспрессом до самого конца Магистрали. А Сандра могла доехать лишь до границы Запретной Зоны, а потом еще почти месяц добиралась по Равнине до Истры. Если же учесть, что ни один обычный поезд не идет по такому длинному маршруту, и ей пришлось делать по меньшей мере пять или шесть пересадок, то получается, что ее шансы попасть сюда в срок были мизерные.
- Не обязательно, - флегматично заметил Джозеф Арно. - Она вполне могла ехать экспрессом. Принимая во внимания обстоятельства ее бегства из дворца - а именно отсутствие следов и свидетелей, скорее всего, так и было. Высокопоставленные покровители Сандры имели достаточно власти и свободы действий, чтобы устроить ей комфортное и быстрое путешествие не только до границы Запретной Зоны, но и до самого конца Магистрали.
Под высокопоставленными покровителями Джозеф явно подразумевал Ференца Кароя и его доверенных помощников. Он разделял мнение большинства, что исчезновение Сандры было спланированной акцией высшего руководства Инквизиции, а мы и не пытались разубедить его в этом.
- Дельная мысль, - сказал Владислав. - Обязательно нужно разузнать обо всех экспрессах, которые проезжали по Магистрали в направлении Основы в сентябре и октябре прошлого года.
- Мне это уже приходило в голову, - кивнул Арно. - Еще час назад я связался с одним моим знакомым из министерства трактовых путей и попросил его сделать запрос. А вот недавно получил ответ.
- Ну и?
- Разных экспрессов было более двух десятков. Но большинство из них были местными, и только три шли из конца в конец Магистрали. Во-первых, два инквизиторских курьера, которые везли на Основу очередную смену патрульных. Во-вторых, частный поезд, следовавший с Бетики на Мескену - одну незначительную Грань у самой границы Зоны. На нем ехал патриарх Несторианской Церкви Иларий, чтобы на месте причислить к лику святых недавно умершего мескенского подвижника... - Он умолк, озадаченный выражением наших лиц. - Что случилось?
- Да нет, ничего, - сказала я, с трудом справившись с изумлением. - Почти ничего... А когда именно состоялась поездка патриарха?
- Его поезд отправился одиннадцатого сентября и прибыл на Мескену тринадцатого октября. - Джозеф, конечно, догадался, что нам что-то известно, однако сдержал свое любопытство и не стал выуживать из нас информацию. - А из Вечного Города до Бетики можно доехать меньше чем за неделю - на этом отрезке Магистрали поезда ходят быстро и часто. Так что Сандра без проблем успевала на патриарший экспресс. И по прибытии на Мескену у нее оставалось достаточно времени, чтобы добраться до Истры.
Владислав поблагодарил его за информацию, затем взял меня за руку и отвел в сторону.
- Что ты об этом думаешь, Инна? - тихо спросил он.
- Вряд ли это простое совпадение. Нам следовало сразу догадаться, что здесь не обошлось без святейшего Илария - от кого же еще Сандра могла узнать о твоей родине.
- В самом деле, - согласился Владислав. - Без сомнения, патриарх по уши замешан в эту историю. Возможно даже, что именно он склонил Сандру к бегству. - Муж покачал головой. - Вот так сюрприз!..
Но сюрпризы на этом не закончились. Ближе к вечеру, когда инквизиторы завершали прочесывание долины, обнаружилось, что исчез Свен Ларссон. Последний раз его видели пару часов назад, когда он направлялся к перевалу, где находилась ближайшая Вуаль. Дай Чжэнь категорически отрицал, что давал ему какое-либо поручение. Все это время командор был уверен, что его заместитель вместе с десятком подчиненных обшаривает кустарники на противоположном берегу озера.
Поиски лейтенанта продолжались дотемна, но он как в воду канул. Пропал также и перстень Бодуэна, который мы, по совету Дай Чжэня, отдали на хранение Ларссону...

До предела взвинченные событиями прошедшего дня, мы с Владиславом легли спать только после полуночи. Но, несмотря на усталость, нам никак не удавалось заснуть. Мы лежали рядом на широкой кровати, время от времени переговаривались, а в головах у нас вертелось множество мучительных "как", "зачем" и "почему".
Особенно нас беспокоил вопрос, какую же ценность представлял для наших врагов перстень Бодуэна, что ради него был разоблачен такой ценный, глубоко законспирированный агент, как Свен Ларссон. В том, что он был вражеским агентом, сомнений у нас не оставалось: по словам командора Дай Чжэня, лейтенант сам вызвался взять на хранение перстень, а инквизиторы, которые под его руководством осматривали заросли кустарника, засвидетельствовали, что перед своим исчезновением он был чем-то сильно взволнован, и, когда уходил якобы по вызову командора, попрощался с ними так, словно покидал их навсегда... Собственно, так и случилось.
Но самое скверное, самое паршивое в этой истории было то, что Ларссон находился вне всяких подозрений. Регент лично комплектовал нашу свиту, он отбирал только тех людей, которых хорошо знал и которым безгранично доверял, кому без колебаний вверил бы собственную жизнь. И тем не менее среди них оказался предатель - а это наводило на тревожные размышления. В частности: был ли он единственным предателем в нашем окружении?..
- Знаешь, Инночка, - произнес в темноте Владислав. - Мне начинает казаться, что мы до сих пор живы только потому, что Нижний мир еще не оставил надежд привлечь нас на свою сторону. Ведь у Ларссона была масса возможностей расправиться с нами - и в Вечном Городе, и во время путешествия, и здесь, на Истре. Его саморазоблачение нисколько не утешает меня, скорее наоборот, пугает: раз его хозяева с такой легкостью решили пожертвовать им, значит в рядах Инквизиции у них еще много агентов - если не в нашем отряде, то во дворце наверняка. Я очень боюсь, что в тот момент, когда Велиал или еще кто-то из заправил Нижнего мира придет к выводу, что мы не подлежим дальнейшей вербовке, нас можно смело считать покойниками.
- Я тоже этого боюсь, - сказала я, крепко прижавшись к мужу. - Инквизиция очень могущественная организация, она более или менее успешно защищает весь мир человеческий, но обеспечить безопасность отдельных людей ей не под силу - для этого она слишком многочисленна и неповоротлива.
Владислав вздохнул.
- Думаю, Сандра правильно поступила, решив поискать себе другую, более скромную защиту. Раньше я считал ее бегство безумной авантюрой, но теперь я понимаю, почему она отказалась от покровительства Инквизиции. Для нее это было все равно, что жить под дамокловым мечом. Куда проще и надежнее исчезнуть, спрятаться, затеряться. Вот она и спряталась, воспользовавшись помощью Несторианской Церкви. В масштабах Граней это весьма незначительная конфессия, но именно в ее незначительности, скромности, неприметности заключается ее главное преимущество как убежища. - Владислав поднялся и сел в постели. - А ведь мы, по сути, разоблачили это убежище! Даже если предположить (а это весьма сомнительно), что больше никакой утечки информации не произойдет, наши враги уже знают о пребывании Сандры на Истре, и им не составит труда сосчитать дважды два. Они обязательно обратят внимание на то подозрительное обстоятельство, что один из трех экспрессов, на которых могла ехать Сандра, был предназначен для святейшего Илария - уроженца Истры. И тогда... Тогда все может случиться. В том числе и самое худшее. - Он ударил кулаком по колену. - Черт возьми! Нам не следовало поднимать гвалт, когда Леопольд принес перстень. Нужно было повременить, хорошенько все обдумать, взвесить, и только потом решать, как правильно поступить, стоит ли сообщать о находке.
- Ну-ну, - сказала я. - Вспомни, что мы делали в первый час поисков. Что-то обдумывали? Взвешивали? Решали? Ничего подобного! Мы просто сходили с ума от волнения, боялись, что вот-вот из воды вытащат мертвую Сандру. И лишь когда инквизиторы обшарили все озеро и ничего, кроме мусора, там не нашли, мы немного успокоились и начали здраво рассуждать. Так что не убеждай себя в том, что мы сваляли дурака. Мы все сделали правильно, Владик. Мы не могли поступить иначе.
Владислав снова лег и привлек меня к себе.
- Ты права, Инна. Задним умом мы все крепки. Бессмысленно жалеть о прошлом, нужно думать о будущем. - Он в отчаянии застонал. - Что же нам делать? Как предупредить несториан об опасности?
- Может, попросить дядюшку? Связаться с ним прямо сейчас, все ему объяснить...
- Ага! Так он нас и послушается. Ты же слышала, какие у него планы: заслать на Бетику побольше агентов, установить слежку за всеми приближенными патриарха и ждать, когда они выведут нас на след Сандры. А где гарантия, что среди тех агентов не будет вражеского шпиона? Где гарантия, что мы первыми найдем Сандру? Нет такой гарантии!.. Но дядюшку не переубедишь. Он искренне верит в чистоту рядов Инквизиции, измену Ларссона считает прискорбной случайностью и даже мысли не допускает, что среди его ближайшего окружения может быть еще один предатель.
Некоторое время мы молчали. Мое чересчур бурное воображение уже рисовало картины различных вариантов будущего - и все они были в мрачных тонах.
- Жаль, что у нас нет никого знакомого вблизи Бетики, - наконец произнесла я. - Так бы мы связались с ним и попросили предупредить патриарха... Кстати, а святейший Иларий, часом, не маг?
- К сожалению, нет. - Владислав заметно оживился. - Но ты подала отличную идею. Хотя сам патриарх не обладает магическими способностями, его личный секретарь, преподобный Адриан, маг - причем довольно сильный, на уровне инквизитора. Так что он вполне способен принять мысленное послание с другой Грани. Я неплохо запомнил его ауру... Вот только есть одна проблема: я никогда не был на Бетике, а значит, не смогу точно направить телепатический луч.
- Ты знаешь, где она находится. Ведь мы проезжали мимо по Магистрали. Помнишь, Дай Чжэнь показывал нам ответвление, которое ведет к Бетике?
- Да, помню. Все это, конечно, очень приблизительно - но попробовать стоит. Как говорится, попытка не пытка. Поможешь мне?
- Ясное дело. Но... - Я замялась. - А вдруг, вопреки очевидным уликам, Несторианская Церковь не имеет никакого отношения к Сандре?
- На этот случай я сформулирую послание так, чтобы его поняли только посвященные, - успокоил меня Владислав. - Да и вообще, если патриарх тут ни при чем, наше предупреждение потеряет всякий смысл, и никакой тайны мы не выдадим. - Он улегся поудобнее, сосредоточился и уже мысленно добавил: - „Ты готова?"
„Да."
Владислав послал телепатический луч через бесчисленное множество Граней к далекой Бетике. Вернее - в направлении Бетики, поскольку на ней мы никогда не были и наш магический дар не располагал сведениями о ее точных пространственных характеристиках. Будь на нашем месте любой обычный маг, даже самый опытный, его попытка установить связь с человеком, находящимся на незнакомой Грани, была бы заранее обречена на провал. Но мы не были обычными магами, наша сила позволяла нам создавать не только точечный луч, но и слегка расфокусированный, охватывающий целую группу Граней, и тем не менее достаточно мощный, чтобы его мог воспринять адресат.
Муж уже минут пять посылал вызов, я подпитывала его своей энергией, но ответа мы не получали. Возможно, было слишком далеко, или преподобный Адриан как раз отсутствовал на Бетике, а может, Владислав плохо запомнил его ауру и не мог войти в резонанс с биоритмами его мозга. Когда мы собирались прекратить попытки, чтобы попробовать с утра, на свежую голову, как вдруг послышался слабый, похожий на тихий-тихий шепот, отзыв на греческом:
„Да, я слушаю."
Владислав немедленно сфокусировал луч.
„Отец Адриан?"
„Да." - Ответная мысль стала громче и отчетливее. - „Кто это?"
„Владис... то есть принц Владислав. Вы должны помнить меня - этим летом мы несколько раз встречались в Палатинуме."
„Ваше высочество?" - Преподобный отец был крайне изумлен. - „Конечно, я помню вас. Чем могу быть полезен?"
„У меня есть срочное сообщение для его святейшества. Вы сможете передать?"
„Разумеется. Я вас слушаю."
„Будет лучше, если вы запишете."
„Сейчас, ваше высочество, секундочку... Все, я готов."
„Диктую: "На Истре обнаружены следы С. Т. Вскоре о вашей причастности станет известно врагам. Прошу незамедлительно принять меры". Записали?"
„О, боже!" - сказал преподобный Адриан. Судя по его восклицанию, он принадлежал к числу посвященных. - „Это точно?"
„Увы, да. Поэтому желательно, чтобы все, кто знает местонахождение С., скрылись. И как можно быстрее - счет идет на дни, а то и на часы."
„Понимаю, понимаю... Я сейчас же доложу обо всем его святейшеству."
„Отлично, поспешите. И имейте в виду, что за вами ведется слежка. Еще два месяца назад руководство Инквизиции направило на Бетику своих агентов."
„Нам известно об этом."
„Вы должны обмануть их. Они не враги, но вполне могут вывести на вас врагов. Будьте осторожны. Часов через восемь я снова свяжусь с вами, чтобы узнать, как продвигаются дела."
„Хорошо... Хотя нет, не получится. Скорее всего, к тому времени меня уже не будет на Бетике. Я один из тех, кто должен исчезнуть. Лучше я сам с вами свяжусь. Ведь сейчас вы на Истре, я не ошибся?"
„Да."
„Тогда ждите, ваше высочество. И не беспокойтесь - мы обо всем позаботимся. Благодарю вас за предупреждение."
Преподобный отец поспешно разорвал связь, видимо, опасаясь, что Владислав приступит к расспросам. Муж облегченно вздохнул и зарылся лицом в моих волосах.
- Слава богу! Надеюсь, они будут действовать быстро и эффективно.
- Отец Адриан производит впечатление решительного человека, - сказала я. - И очень обеспокоенного за судьбу Сандры. Интересно, почему они о ней заботятся? Вряд ли из простого альтруизма. Может, патриарх считает себя в ответе за то, что случилось двадцать шесть лет назад, и теперь хочет помочь твоему ребенку.
Владислав не ответил. Дыхание его было ровным и спокойным. Потратив много сил на установление контакта с преподобным Адрианом и получив от него заверения, что все будет в порядке, он позволил себе расслабиться и моментально заснул.

Следующие полчаса я пыталась последовать примеру мужа, однако тщетно - несмотря ни на что, я продолжала бодрствовать. Обычно у меня не бывает проблем со сном, я легко засыпаю и сплю, как убитая, но изредка, после сильного стресса, со мной случаются приступы бессонницы, и тогда мне удается заснуть лишь под утро. А сегодня (то есть уже вчера) я пережила не слабенький стресс.
В конце концов мне надоело бесцельно ворочаться в постели, я встала, накинула на себя халат и тихонько покинула спальню. Четверо инквизиторов, дежуривших в горнице, отдали мне честь. Я кивнула им в ответ и заглянула в смежную комнату, которую занимали мои фрейлины. Все три девушки крепко спали; на пушистом ковре дрыхли без задних ног кошки Греты и Сесили, кот Моше, принадлежавший Саре, а также наши Леопольд и Лаура. Решив никого не будить, я прошла в коридор, где стояли на страже еще шесть человек, а оттуда - в замковую библиотеку, которую Светозар предоставил в наше полное распоряжение.
Это была просторная комната с множеством шкафов, битком забитыми книгами, многие из которых были древними рукописными раритетами. Прадед Владислава, отец матери его отца, которому раньше принадлежал этот замок, ставший теперь княжеской резиденцией, был страстным библиофилом и потратил половину своего состояния на приобретение редких и очень ценных книг.
Бесспорной жемчужиной его коллекции являлся авторский оригинал двенадцатитомной "Истории Септимундиума: с древнейших времен до дней нынешних" (под нынешними днями подразумевалось начало XIII века, когда был написан этот труд). Имперская библиотека располагала лишь более поздней копией "Истории", и Главный хранитель однажды в шутку (а может, и не в шутку) признался мне, что ради оригинала готов пойти на преступление - вот только не знает, кого нужно убить или ограбить. Когда я сообщила деверю, каким сокровищем он владеет, то он - что бы вы думали! - без малейших колебаний отдал мне все двенадцать томов бесценного раритета, заявив, что коллекция прадеда, равно как и само Верховинское княжество, по праву принадлежит его старшему брату - моему мужу.
Я зажгла в библиотеке свет, достала с полки третий том "Истории", посвященный образованию Империи, и, устроившись в мягком кресле возле невысокого журнального столика, приступила к чтению. Зубодробительная средневековая латынь подействовала на меня успокаивающе, и минут через двадцать текст перед моими глазами начал понемногу расплываться.
Я уже собиралась поставить книгу на место и вернуться в спальню, как вдруг из прилегающего к библиотеке кабинета послышался тихий скрип, словно там передвигали мебель. Я быстро вскочила на ноги, но звать из коридора охрану не стала, чтобы зря не поднимать тревогу. Мое магическое чутье не подавало никаких сигналов об опасности, оно лишь подсказывало мне, что в соседней комнате кто-то есть. Этот "кто-то" вполне мог оказаться слугой или домочадцем, случайно заснувшим в княжеском кабинете.
Я на цыпочках подошла к двери кабинета, приоткрыла ее и осторожно заглянула внутрь. Там горел настольный эльм-светильник, в слабом свете которого я увидела возле встроенного в стену шкафа худощавого мужчину лет шестидесяти, облаченного в серую монашескую сутану с откинутым за спину капюшоном. Я хорошо помнила этого "монаха": совсем недавно я видела его на мысленной "картинке" Гуннара, а еще раньше, в конце позапрошлого года, мы с Владиславом добрых полчаса беседовали с ним в небольшой придорожной таверне на Агрисе. Тогда Штепан залихватским ударом меча снес ему голову, но он, как видно, не сильно от этого пострадал.
- Проходи, Инга, - сказал Черный Эмиссар, посмотрев в мою сторону. - Нам лучше поговорить здесь. Если верить Ларссону, отсюда в коридор ничего слышно не будет.
Я вошла в кабинет и закрыла за собой дверь - но не потому, что собиралась вступать с Эмиссаром в длительные переговоры. Просто я могла сама с ним разобраться и не хотела из-за такой мелочи будить весь замок.
- Беседы у нас не получится, - твердо произнесла я. - Скажи, как ты сюда попал, и я постараюсь, чтобы ты не слишком сильно страдал перед смертью.
- Этой оболочке умирать не больно, - невозмутимо ответил он. - Но в том, как я сюда попал, большого секрета нет. Вот, смотри.
Он нажал какую-то потайную кнопку в стене, и шкаф с уже знакомым мне тихим скрипом отошел в сторону, открыв в стене отверстие высотой в человеческий рост.
- Потайной ход?
- Да. Он соединяет кабинет с княжескими покоями и подземельем. Раньше был еще туннель, который вел за пределы замка, но лет семьдесят назад случился обвал, и теперь он засыпан тоннами земли. Светозар показал этот ход Ларссону, а мой слуга не стал сообщать о нем командору Дай Чжэню, предполагая, что он может еще понадобиться. - Эмиссар пристально посмотрел на меня. Его взгляд, хоть и не был пустым, безжизненным, бездонным, показался мне очень знакомым.
- Велиал?.. - прошептала я, холодея от этой догадки. - Ты?..
- Это я, можешь не сомневаться. - Он вернул шкаф на место и уселся в кресло за письменным столом. - Когда Ларссон доложил о сегодняшних событиях, я решил заглянуть к тебе в гости - а вдруг, думаю, тебе не спится. Материализовался в туннеле возле самого завала, где меня ваши церберы не почуяли, поднялся наверх - и вот мы снова встретились.
Я сделала вид, что верю ему, хотя прекрасно понимала, что он пришел вовсе не наугад, а твердо зная о том, что в данный момент я нахожусь в библиотеке. Это значило, что один из десяти инквизиторов, дежуривших в горнице и на коридоре, был предателем... О, ужас! Что ж тогда получается - что Инквизиция кишмя кишит агентами Нижнего мира?
- Ну, ладно, ты встретился со мной, - сказала я, прикидывая в уме, как лучше прикончить Эмиссара, чтобы не создавать лишнего шума и не испортить обстановки в кабинете. - А теперь убирайся поскорее, пока я добрая.
Велиал покачал головой:
- Никуда я не пойду. Конечно, в любой момент ты можешь уничтожить мою жалкую земную оболочку, но это не принесет тебе большого удовольствия. К тому же ты не узнаешь, о чем я хотел с тобой поговорить.
- Меня это не интересует! - жестко отрезала я, готовясь привести в действие мощное заклинание, способное превратить Эмиссара в горсть пепла, не причинив ни малейшего вреда креслу, в котором он сидел. - Я знать ничего не хочу.
- Правда? - вкрадчиво осведомился Велиал. - Даже то, почему вы с Владиславом до сих пор живы, хотя у моих людей была масса возможностей убить вас? Даже то, почему ты никак не можешь забеременеть?
Я остановилась за мгновение до удара.
- Что... О чем ты?
Он удовлетворенно кивнул:
- Ну, наконец-то я завладел твоим вниманием. Присаживайся, Инга, потолкуем.
Я опустилась на ближайший стул - но не потому, что послушалась совета Велиала, а из-за того, что почувствовала внезапную слабость в ногах.
- О чем ты говоришь? - требовательно спросила я.
- Ты знаешь, о чем. Ведь вы пытались завести ребенка, не так ли? Я уверен, что пытались. Но у вас ничего не вышло - да и выйти не могло. У тебя никогда не будет детей от Владислава.
Внутри у меня все сжалось. Слова Велиала были так созвучны моим собственным страхам, что в первый момент я поверила ему безоговорочно.
- Я... я бесплодна?
- Насчет этого не переживай. Я же не сказал, что у тебя вообще не будет детей; я лишь сказал, что их не будет от Владислава.
- Ты лжешь, нечистый! - заявила я со слабой надеждой. - Ты просто хочешь деморализовать меня своими лживыми речами. С Владиславом все в порядке, это факт. От него уже родился один ребенок - у Сандры.
- А я не утверждаю, что он бесплоден. Однако твой брак с ним был изначально обречен на бесплодие, и даже Мэтр ничего не мог с этим поделать. Хочешь ты того или нет, но ты - дитя Преисподней, ты еще до рождения была предназначена мне, и Владислав чужд тебе по своей природе. Настолько чужд, что вы с ним биологически несовместимы.
- Но ведь Сандра тоже... - начала я.
- Не равняй себя с Сандрой. В отличие от тебя, она родилась обычной земной девочкой, и лишь впоследствии Женес сделала ее моей рабыней. Ее связь с Нижним миром, при всей своей осязаемости, была слишком поверхностной и продлилась чересчур мало, чтобы она стала одной из нас. А ты - совсем другое дело. Ты связана с Нижним миром от самого своего рождения, и хотя эта связь неощутима, она тем не менее есть - и в этом причина того, что ты не можешь забеременеть от Владислава.
Он умолк и уставился на меня немигающим взором. Я не выдержала и отвела взгляд. Мне отчаянно хотелось заплакать, но я не могла позволить себе такой роскоши в присутствии Велиала - это было бы равнозначно капитуляции. А я не хотела сдаваться на его милость, я усиленно убеждала себя, что он лжет, что никакой связи между ним и мной не существует, что я такая же обычная земная девочка, как и Сандра...
- Чушь собачья! - упрямо произнесла я, ухватившись, как за спасительную соломинку, за один известный мне факт. - Вот, например, Ларссон - он связан с Нижним миром, с этим ты спорить не будешь. А однако у него есть сын! Может, ты станешь утверждать, что и его жена служит тебе? Или что ребенок не от него? Ни в то, ни в другое я не поверю. Я пару раз видела мальчика - он очень похож на отца.
- Да, ребенок от него, - подтвердил Велиал. - И жена Ларссона не служит мне. Я не говорю, что все, кто связан с Нижним миром, могут иметь детей только от себе подобных. Это было бы ложью - а я не хочу тебе лгать. Ты можешь народить кучу детишек от любого обычного земного мужчины. Но, к твоему несчастью, Владислав к таковым не относится.
- А кто же он?
- Об этом спроси у княгини Марьяны. Мне ты не поверишь, а ей - да. Пусть она расскажет тебе, кто отец твоего мужа. И тогда ты поймешь все. Тебе станет ясно, что я обманывал Владислава, предлагая ему пойти ко мне на службу. Это так же невозможно, как тебе родить от него ребенка. Мне нужна только ты - а он должен быть уничтожен.
Я хотела спросить, почему в таком случае он не приказал своим вездесущим слугам убить Владислава, но вовремя прикусила язык. Тем не менее, мой мимолетный порыв не ускользнул от внимания Велиала. Он гадко ухмыльнулся и сказал:
- Ты, наверное, хочешь знать, почему же тогда Владислав до сих пор жив. Охотно отвечу тебе. Суть его природы такова, что его мало убить, его нужно погубить. И в этом я возлагаю большие надежды на тебя. В определенном смысле, ты уже служишь мне, помимо своей воли помогая уничтожить Владислава. Одним только своим присутствием, тем, что живешь с ним, ты ослабляешь его, неотвратимо приближаешь к гибели. И когда ты погубишь его, у тебя останется один-единственный путь - служить мне, служить осознанно и добровольно, исполнить давнее предназначение и занять подобающее тебе место в мире земном и в Преисподней. Вот почему я не приказываю убить тебя. Ты не враг мне - ты мой враждебно настроенный союзник. Очень ценный союзник: даже противостоя мне, ты служишь моим интересам. - Велиал медленно поднялся. - Жаль, что ты такая упрямая, Инга. Если бы мы действовали сообща, нашему тандему не было бы равных. Мы подмяли бы под себя всех прочих Хозяев и положили бы конец порочному многовластию в Нижнем мире. А со временем ты превзошла бы даже меня, своего создателя. Ты - мой величайший успех и моя досаднейшая неудача. Ведь это я сотворил тебя такой, какая ты есть; я в большей мере твой отец, чем Гарен де Бреси, и в большей мере твоя мать, чем Алиабела д'Ивэйн. Но ваш Мэтр, будь он проклят, вмешался в мои планы и едва не погубил их... - С этими словами Велиал подошел к шкафу и открыл потайной ход. Я не стала препятствовать ему: у меня не было на это никаких сил. А он после паузы продолжал: - Едва - но не до конца. Так что у нас еще есть шанс поладить. Неплохой шанс. Поэтому я не прощаюсь с тобой, а говорю лишь "до свидания".
Велиал сделал небрежный взмах рукой и шагнул в темное отверстие в стене. Шкаф за ним тут же задвинулся.
Я продолжала сидеть на стуле, тупо глядя в пустоту перед собой. Больше всего мне хотелось сейчас умереть - кануть во мрак небытия и безмыслия, так и не узнав, кто отец Владислава, почему мы с ним не совместимы, как я могу одним лишь своим присутствием погубить его. Я всеми силами пыталась заставить себя поверить, что Велиал солгал, что своей ложью он просто хотел внушить мне чувство безнадежности, обреченности, безысходность, заставить меня смириться с моим предназначением, подчиниться ему... И вместе с тем я очень боялась, что он сказал правду. А еще я боялась, что смерть не принесет мне облегчения, что после жизни не будет небытия, а будет другая жизнь, вечная и кошмарная, лишенная надежды на избавление. Не исключено, что именно к самоубийству, как самому верному способу завладеть мной, толкал меня Велиал своими речами...
За моей спиной послышался какой-то шорох. Я резко повернулась и в ту же секунду услышала испуганный шепот:
- Все в порядке, Инга, это я...
В дверях кабинета стоял Гуннар, бледный как покойник. Его остекленевшие глаза затравленно блуждали по комнате.
- Не бойся, кузен, - сказала я утомленно. - Здесь больше никого нет.
- Он ушел?
- Да. Ты много слышал?
- Почти с самого начала, - ответил он, с опаской проходя внутрь. - Когда я вошел в библиотеку, ты как раз спрашивала у него, как он сюда попал.
Я угрюмо кивнула:
- Значит, ничего важного ты не пропустил.
- Это... это действительно был Велиал? Тот самый?
- Да, тот самый. Тебе не страшно находиться со мной в одной комнате?
Гуннар нервно дернулся, словно хотел отпрянуть, но затем совладал с собой и храбро подступил ко мне.
- Страшно, - признался он. - До дрожи в коленках. Когда я понял, с кем ты разговариваешь, то чуть не бросился наутек.
- И все же остался.
- Да, остался. - Гуннар опустился передо мной на корточки. Его голубые глаза лучились страхом и жалостью. - Ведь ты дочь моей сестры, Инга, и в твоих жилах течет половина моей крови. Я не мог просто уйти и забыть обо всем. После этого я перестал бы уважать себя... Я могу тебе чем-то помочь?
Я горько вздохнула:
- Боюсь, что нет, Гуннар. Мэтр пытался, но у него, похоже, ничего не получилось.
- Ты так думаешь? Ты веришь тому, что сказал тебе Велиал?
- Не знаю. Я не хочу в это верить, но не все зависит от моего желания.
Я встала со стула, обошла Гуннара и остановилась возле шкафа, за которым скрывался потайной ход. Кажется, Велиал говорил, что он ведет в княжеские покои - а их по-прежнему занимала мать Владислава. Значит, есть шанс, что я могу встретиться с ней без свидетелей...
- Я должна кое-что сделать, - сказала я, повернувшись к кузену. - Ты подождешь меня здесь полчасика? Не убежишь?
Гуннар решительно кивнул:
- Нет, не убегу. - Он секунду помолчал, задумчиво глядя на меня, затем совершенно серьезно произнес: - Знаешь, Инга, мне кажется, что сейчас я слышу голос Алиабелы. Она просит, чтобы я не оставлял тебя в беде. Разве я могу не послушаться сестру...

Глава 10
ЛАРССОН. ПЕРСТЕНЬ БОДУЭНА
Когда Свен Ларссон прибыл в указанное место, там лишь занимался рассвет. Еще раз проверив свое местоположение и окончательно убедившись, что это нужная ему Грань и нужный "лоскут" на ней, Ларссон покинул Равнину и обозрел окрестности. Он находился в долине, недалеко от широкой спокойной реки, над которой медленно плыл утренний туман. Шагах в двухстах выше по течению, где в реку вливался ручей, стояла небольшая палатка, а рядом паслось двое лошадей.
Ларссон не раздумывая повернул коня и двинулся к ручью. Он был совершенно уверен, что, несмотря на присутствие двух лошадей, в палатке находится лишь один человек - ведьма по имени Миранда; а вторая лошадь, очевидно, предназначена для поклажи. Случайные встречи на необитаемых Гранях были большой редкостью даже на самых оживленных маршрутах, которыми пользовались путешественники по Трактовой Равнине, а здесь, вдали от населенных районов, это вообще представлялось невероятным. Трудно было предположить, что из множества подходящих для привала Граней какой-то путник выбрал именно ту Грань и именно ту местность на ней, где Свен Ларссон должен был встретиться со своим будущим напарником, вернее - с напарницей.
Шагах в десяти от палатки Ларссон остановился, обнаружив перед собой то, что и ожидал обнаружить, - защитный силовой купол. Это была разумная мера предосторожности, к которой прибегали все путешественники, останавливаясь на ночевку на дикой, необследованной Грани. Он спешился, но предпочел не подходить к куполу вплотную, опасаясь, как бы тот не был настроен на болевой шок или даже на смертельный удар. Вместо этого он отступил на пару шагов и громко крикнул:
- Эй, хозяйка! Вставай, гости пришли!
Прождав минуту, Ларссон прокричал эти слова еще громче. Полог палатки зашевелился, затем немного отодвинулся и наружу выглянула женская головка со всклокоченными темными волосами.
- Хватит орать, - сказала она. - Потерпи немного, я сейчас, - и вновь спряталась в палатке.
Из-за расстояния и тумана он не разглядел черт ее лица, однако голос - звонкий, свежий, с мальчишескими нотками, - свидетельствовал о молодости его обладательницы. Ларссон испытал некоторое облегчение: с тех пор как он узнал, что ему предстоит работать в паре с женщиной, он очень боялся, что ею окажется старая матерая карга со скверным характером и гнусными, даже по меркам черных магов, привычками. Молодые ведьмы, впрочем, тоже не подарок, но с ними все-таки можно иметь дело.
Спустя минуту защитный купол исчез. Ларссон расценил это как приглашение и направился к палатке. Навстречу ему вышла Миранда, закутанная в длинный красный халат, с небольшим котелком, полотенцем и мыльными принадлежностями в руках. Она остановилась перед ним, смерила его с головы до ног внимательным, изучающим взглядом.
Остолбеневший от изумления Ларссон пялился на нее, не в силах вымолвить ни слова. Еще по голосу он догадался, что Миранда молода, но он даже подумать не мог, что она совсем юная девушка, почти что девочка - подросток лет тринадцати или четырнадцати. Она была невысокая, стройная, в ее по-детски щуплой фигуре уже намечалась приятная округлость форм. Лицо девушки поражало своей совершенной, утонченной красотой и безупречной правильностью всех черт; его не портило даже слишком серьезное, вдумчивое выражение, совсем не свойственное для такого юного возраста.
- Ты Свен Ларссон, - сказала она, не спрашивая, а утверждая.
- А ты Миранда, - наконец совладав с собой, произнес он. - Извини, но мне сообщили только твое имя.
- Этого достаточно. Коль скоро мы будем работать вместе, нам ни к чему лишние формальности. Надеюсь, ты не против, чтобы я называла тебя просто Свеном?
- Конечно, нет.
- Значит, договорились, - кивнула Миранда. - А теперь, Свен, будь так любезен, подожди четверть часа. Мне нужно умыться, привести себя в порядок и одеться. А потом мы продолжим наше знакомство. Договорились?
- Да, разумеется.
- Вот и хорошо. По твоим часам сейчас утро, день или вечер?
- День. Близится время обеда.
- Так располагайся здесь и обедай. А позже я присоединюсь к тебе, чтобы позавтракать.
С этими словами Миранда развернулась и энергичной, по-мужски твердой, но вместе с тем не лишенной грациозности походкой направилась к ручью.
Ларссон провел ее долгим взглядом, пока она не скрылась за зарослями ивняка, после чего подозвал свою лошадь и превратил ее в кошку, предварительно отцепив от седла кожаную сумку. Затем расстелил на траве рядом с палаткой скатерть и выложил из сумки все свои съестные припасы - несколько сухарей, небольшой кусок солонины и гроздь бананов, сорванных пару часов назад на одной тропической Грани.
При виде этих продуктов у Ларссона моментально пропал аппетит. Однако чувство голода оставалось, и он со смиренным вздохом принялся за еду. А чтобы отвлечься от мыслей о набивших оскомину бананах и уже приевшейся за последнее время солонине, он стал анализировать свои первые впечатления от Миранды, с которой ему предстояло провести ближайшие несколько недель.
Самым поразительным был, бесспорно, ее возраст. Нельзя сказать, что Ларссон прежде не встречал таких юных ведьм, с парочкой ему все же доводилось сталкиваться - но то были малолетние шлюшки, чересчур рано вступившие на путь служения Тьме; их-то и ведьмами нельзя было назвать в полном смысле этого слова. Они еще не имели доступа к глубинным источникам энергии Нижнего мира, могли управлять только самыми примитивными инфернальными силами, а в иерархии Темных Братств занимали положение лишь чуть выше одержимых. Эти ведьмы-малолетки (равно как и мальчики-колдуны такого же возраста) по существу были бесправными рабами - в том числе и сексуальными - своих старших товарищей. Только годам к шестнадцати--восемнадцати те из них, чей юный, еще неокрепший разум все-таки выдерживал интенсивное воздействие Хаоса Преисподней, переводились в ранг младших послушников, а остальные пополняли ряды одержимых.
Миранда же явно не принадлежала к числу этих неполноценных ведьмочек. Она свободно разгуливала по Граням, что уже само по себе подразумевало немалый опыт в обращении с силами, а некоторые особенности в строении защитного купола вокруг палатки и вовсе свидетельствовали о зрелом мастерстве и даже некотором артистизме, присущем лишь бывалым магам. Да и держалась она с ним на равных, с непоколебимым чувством собственного достоинства и уверенностью человека, который уже завоевал себе место под солнцем и вправе рассчитывать на то, чтобы его уважали как личность.
К тому же полученный Ларссоном приказ ясно и недвусмысленно гласил, что в их паре главенствующая роль отводится Миранде, а он должен лишь сопровождать ее и оказывать ей всяческое содействие. А поскольку приказ исходил из самых высоких сфер, то получалось, что эта девчонка не просто из молодых да ранних и не просто много воображает о себе - она в самом деле значительная персона, может, даже позначительнее некоторых адептов.
А еще Ларссон не мог отделаться от впечатления, что где-то уже видел Миранду. Ее лицо казалось ему смутно знакомым, но сколько он ни напрягал свою память, ничего такого припомнить не мог.
Миранда вернулась от ручья умытая и посвежевшая. Поставив перед Ларссоном котелок с водой, она сказала:
- Это для чая. - Затем окинула взглядом небогатый ассортимент продуктов, которые он разложил на скатерти, и добавила: - У меня тоже припасы на исходе. Пока не доберемся до ближайшей населенной Грани, придется нам промышлять охотой. - Она отошла к навесу рядом с палаткой и вернулась с небольшой кастрюлей. - Здесь остатки вчерашнего рагу с зайчатиной. Разогрей, съедим вместе. Тарелки и ложки найдешь под навесом. Там же есть хлеб, заварка для чая, сахар, соль и все остальное.
Прежде чем он успел поблагодарить ее за угощение, Миранда поставила кастрюлю на траву и скрылась в палатке. Вскоре оттуда послышался шорох одежды и тихая возня, характерная для человека, пытающегося одеться в сидячем положении. Ларссон пожал плечами и, убрав крышку, заглянул в кастрюлю. Вчерашнее рагу выглядело весьма аппетитно и казалось совсем свежим - на него были наложены весьма искусные чары, предохранявшие еду от порчи.
"Интересно, - думал Ларссон. - Где же я ее видел? А что видел, это точно. Может, мельком, случайно, не зная, что она ведьма, а считая ее обычной девчонкой?.. Да, наверное, так".
К нему подбежала кошка Фрида и ткнулась мордочкой в его колено. Он почесал ее за ушами и угостил кусочком солонины. Не разделяя неприязни хозяина к этому продукту, кошка с аппетитом приступила к трапезе. Ларссон грустно смотрел на нее, понимая, что дальше с ним она не поедет. Члены Темных Братств не любили котов-оборотней и использовали их лишь в самых крайних случаях, исключительно для маскировки - подавляющее большинство простых людей даже мысли не допускали, что хозяева таких котов могут оказаться черными магами. Ларссон не разделял негативного отношения своих собратьев к оборотням, а к Фриде, которая четыре года назад попала к нему еще маленьким котенком, даже успел привязаться. Он хотел оставить ее на Истре, но, к сожалению, в момент его бегства все обычные лошади в их отряде находились либо слишком далеко от него, либо рядом со своими хозяевами, поэтому пришлось ехать на кошке. А теперь его спутница наверняка потребует, чтобы он избавился от животного. Только бы она не настаивала на убийстве...
Когда минут через десять-пятнадцать Миранда вышла из палатки, рагу уже было разогрето, а в котелке со вскипяченной водой заваривался чай. На девушке был темно-синий костюм, плотно облегающий ее стройную фигуру, и короткие сапожки из мягкой коричневой кожи. Ее каштановые волосы были зачесаны назад и скреплены на затылке простенькой заколкой, а в ушах сверкали маленькие сережки. Больше ничего из украшений на ней не было, равно как и следов косметики на лице.
Миранда присела на траву перед скатертью, скрестив по-турецки ноги, и насыпала в свою тарелку немного рагу.
- Остальное твое, - сказала она. - По утрам я много не ем. А у тебя очень голодный вид.
Ларссон поблагодарил ее и отказываться не стал, потому что действительно проголодался. И даже не столько проголодался, сколько соскучился за нормальной пищей - ведь в течение всех тринадцати дней путешествия по необитаемым Граням ему приходилось довольствоваться сухарями и солониной, которыми он успел обзавестись, когда в спешке покидал Истру, а также фруктами и овощами, которые собирал по пути. У него не было времени на то, чтобы охотиться, обрабатывать дичь и готовить себе еду; он торопился на встречу с Мирандой и вынужден был проводить в седле по четырнадцать часов в сутки. После таких интенсивных переходов ему хватало сил только на то, чтобы наспех перекусить, установить защитный купол и сразу завалиться спать.
Некоторое время они ели молча. Ларссон то и дело ловил на себе ее взгляд - пристальный, изучающий, оценивающий. Она смотрела на него совсем не как тринадцатилетняя девочка-подросток; это был взгляд взрослой женщины, которая видела перед собой мужчину и взвешивала в уме, стоит ли с ним связываться. За тридцать четыре года своей жизни Ларссон привык к таким взглядам со стороны женщин; однако сейчас перед ним была не женщина, а девочка, и от ее чересчур взрослого взгляда ему становилось не по себе...
- Ты давно здесь? - спросил наконец он.
- Уже третий день, - ответила Миранда, отставив в сторону пустую тарелку и наливая себе чаю. - Вообще-то я думала, что приеду позже тебя, а получилось наоборот.
- Я спешил, как только мог, - заверил ее Ларссон. - Сомневаюсь, что можно было ехать быстрее.
- Я ни в чем тебя не обвиняю, - успокоила его девушка. - Судя по всему, повелитель выбрал место нашей встречи с таким расчетом, чтобы дать мне пару дней отдыха - я в пути уже довольно долго. Кстати, я чувствую, что перстенек при тебе. Дай мне его.
Ларссон молча достал из потайного кармана куртки невзрачный перстень с желтовато-зеленым камнем и передал Миранде. Она внимательно осмотрела его со всех сторон, затем сунула в нагрудный кармашек своей рубашки.
- Отлично. Сейчас допью чай и займусь им.
- Думаешь, он поможет тебе найти Сандру?
- Нет. Как раз наоборот: в данный момент он мешает мне в поисках. На нем есть один характерный отпечаток, который я отчетливо чувствую. А поскольку Сандра долгое время носила перстень, на ней должен был остаться слабый след этого отпечатка. К сожалению, почувствовать его я не могу из-за присутствия более сильного источника. - Она взглянула на перстень. - Сейчас я заблокирую его излучение, чтобы оно не мешало мне, и тогда, возможно, сумею обнаружить местонахождение нашей беглянки.
- Теперь ясно, - кивнул Ларссон. - Значит, Хозяин Велиал не зря пожертвовал моим положением в ордене.
- Он ничего не делает зря, - веско сказала Миранда. - Хотя, надо признать, ты неплохо устроился. У нашего повелителя не так-то много слуг среди офицерского состава. К тому же ты явно был на хорошем счету у Главного, раз он доверил тебе охранять принца и принцессу.
Ларссону странно было услышать это чисто "домашнее" прозвище регента Империи от тринадцатилетней девчонки, чей природный дар был слишком слаб, чтобы она могла принадлежать к инквизиторскому сословию. Впрочем, не исключено, что ее отец все же был инквизитором, а мать - либо простой ведуньей, либо вообще не-магом; такие супружеские пары, хоть и были редкостью, иногда встречались. Тогда становится понятным, почему Миранда так рано пошла служить Нижнему миру: с малых лет она сильно страдала от чувства собственной неполноценности, ее мучила зависть к ребятам из других инквизиторских семей, у которых и отец и мать были одинаково сильными магами, возможно даже, что некоторые сверстники открыто насмехались над ее ущербностью, - и это в конце концов привело к тому, что она сбежала от родителей и прибилась к одному из Темных Братств, где обрела столь желанное могущество.
- Ты давно в Инквизиции? - после короткой паузы спросила Миранда.
- Фактически с девяти лет, - ответил Ларссон. - Сначала была инквизиторская школа, потом служба в кадетском корпусе, после производства в рыцари три года служил на Основе, в двадцать семь стал лейтенантом, к сорока рассчитывал получить нашивки командора-лейтенанта... - Он с трудом подавил горький вздох. - Но, видно, не судьба.
- Стало быть, ты потомственный инквизитор?
- Вовсе нет. Моя семья правит Гранью Нордкап - сомневаюсь, что ты когда-нибудь слышала о ней.
Девушка покачала головой:
- Ты прав. Это название мне ничего не говорит. А где она находится?
- В архипелаге Энугу. Нордкап - четвертая по значению тамошняя Грань, сравнительно цивилизованная и густонаселенная. Как и все мои старшие братья, я учился в школе при Энугском командорстве, а после ее окончания решил не возвращаться домой - я был седьмым сыном в семье, и на родине мне ничего не светило.
- Понятно. А когда ты поступил на службу к повелителю?
- Довольно давно, в двадцать лет. Но не к Хозяину Велиалу, а к Хозяину Локи.
- Так ты слуга Локи? - В голосе Миранды послышалось то ли разочарование, то ли пренебрежение. Ларссон понял, что сразу пал в ее глазах. Слуги Велиала, самого влиятельного из князей Нижнего мира, с презрением относились к слугам прочих Хозяев и считали их чуть ли не низшими существами. - Странно. Повелитель ничего об этом не говорил. При нашей последней встрече он сказал мне, что ты один из его слуг.
"При встрече?" - про себя изумился Ларссон, а вслух сказал:
- Сейчас я служу Хозяину Велиалу. В октябре прошлого года, когда я был назначен в свиту принца и принцессы, Хозяин Локи передал меня в подчинение к твоему повелителю.
- В отряде больше нет наших людей?
- Безусловно, есть, но кто - не знаю. Хозяин Велиал предпочитал, чтобы мы действовали независимо друг от друга.
- Мудрое решение, - произнесла Миранда с таким благоговением в голосе, словно ей только что открылись самые сокровенные тайны бытия. Преувеличенный пиетет слуг Велиала по отношению к любым, даже самым незначительным действиям их повелителя неизменно вызывал у Ларссона приступы раздражения. - Значит, ты не знаешь, что думают в Инквизиции о твоем исчезновении?
- Да нет, кое-что знаю. Я поддерживаю связь с одним нашим братом, который работает в Центральной Канцелярии. Но сейчас там не до моей скромной персон - все заняты другим, куда более громким исчезновением.
- А именно?
- На следующий день после меня сбежала принцесса Инга.
Брови Миранды поползли вверх.
- Как это "сбежала"?
- Очень просто: с утра она была в замке, а к полудню ее не стало. Вместе с ней исчез ее дядя, король Лиона Гуннар, а также трое котов-оборотней - две самки и самец Леопольд. Принцесса оставила записку, в которой просила не беспокоиться о ней, не искать ее и обещала через месяц-другой дать знать о себе.
Миранда долила в свою чашку еще немного чаю.
- Расскажи об этом подробнее. Все, что знаешь.
- Ну, знаю я не очень много. Накануне ночью принцесса почти не спала - если спала вообще. Со второго часа пополуночи до пяти она просидела в замковой библиотеке - сначала сама, затем в обществе короля Гуннара. Когда она возвращалась в свои покои, у нее был очень расстроенный вид. Наутро, под предлогом плохого самочувствия, принцесса отказалась от участия в запланированной на тот день охоте, отпустила фрейлин развлекаться, а сама уединилась в своей спальне. В последний момент решил остаться с племянницей и Гуннар - полагают, что это было оговорено между ними заранее. Что же касается кота Леопольда, то он, судя по всему, попал в их компанию по чистой случайности: в то утро он был в плохом настроении, капризничал и в конце концов заявил принцу Владиславу, что не повезет его на охоту. Принц поехал на коте Базилио, которого взял взаймы у своего оруженосца Шако Ориарса, а принцесса, как засвидетельствовали стоявшие на посту у ее покоев охранники, все утро безуспешно пыталась под тем или иным предлогом избавиться от общества Леопольда. А в начале одиннадцатого к ней пришел король Гуннар со своей кошкой Беллой. Принцесса Инга предприняла последнюю попытку прогнать кота, но затем сдалась и позволила ему остаться, а стражу попросила не беспокоить ее до обеда и никого к ней не впускать. Это был последний раз, когда ее видели. Чтобы скрыться, она воспользовалась "колодцем" - в спальне были обнаружен слабый остаточный след.
- И охрана ничего не почувствовала?
- Принцесса установила изолирующие чары. Охранники их, конечно, заметили, но ничего неладного не заподозрили. Она и раньше так делала, когда не хотела, чтобы кто-то, случайно или умышленно, подслушал ее разговоры. - Ларссон отодвинул пустую тарелку в сторону и принялся за чай. - Вот и все известные мне факты. Принц Владислав, говорят, в глубокой депрессии. Да и Главный с ума сходит. Несколько месяцев назад бесследно исчезла Сандра, а теперь - принцесса Инга. Получив сообщение о ее бегстве, он бросил все дела в столице и сейчас во весь опор несется на Агрис - почему-то он уверен, что принцесса отправилась туда, к своему отцу.
Миранда сосредоточенно нахмурилась. Ларссон изумился тому, как резко изменилось ее лицо - оно стало на добрых два десятка лет старше, его правильные черты заострились, приобрели какую-то неженскую жесткость. Нет, ей не может быть тринадцать лет. И четырнадцать тоже. Слишком уж много в ней всего взрослого. А детского - нет ничего.
- М-да, странная история, - задумчиво произнесла Миранда. - А есть какие-нибудь догадки по этому поводу?
- Догадок хоть отбавляй. Особо популярна в узком кругу посвященных версия, что принцесса больше не могла противиться своему предназначению и убежала, чтобы служить Нижнему миру. Однако это не объясняет, почему она взяла с собой короля Гуннара. Да и коты-оборотни не очень-то вписываются в эту схему. Кошки - еще куда ни шло; но Леопольд с его феноменальным чутьем... - Ларссон покачал головой.
Миранда поставила пустую чашку на скатерть и поднялась.
- Ну, ладно, - сказала она. - Пойду займусь перстеньком. А ты, когда закончишь обед, вымой посуду.
- Обязательно.
Миранда отошла в другой конец поляны, присела на траву и принялась колдовать над перстнем, а Ларссон, неспешно попивая чай, украдкой поглядывал в ее сторону и гадал о том, может ли она быть взрослой женщиной в теле девочки-подростка, а если да, то сколько же ей в действительности лет. Слуги Хозяев жили дольше обычных людей (если, конечно, их не убивали), порой намного дольше - взять, к примеру, легендарного Женеса, который родился еще во времена египетских фараонов. Связь с Нижним миром позволяла замедлить, а в идеале - и вовсе остановить процессы старения, однако Ларссон никогда не слышал, чтобы кому-то удавалось обратить их вспять и омолодить свой организм. Знающие люди утверждали, что для земных тел это невозможно в принципе; другое дело - тела астральные и инфернальные, но на Гранях они нестабильны, к тому же их легко распознать. А тело Миранды было земным телом девочки лет тринадцати--четырнадцати. Оставалось лишь допустить, что она еще в раннем детстве сумела овладеть ресурсами Нижнего мира, а к тринадцати годам набралась достаточно опыта, чтобы остановить дальнейший рост своего организма. Правда, особого смысла Ларссон в этом не видел: может, взрослая женщина и захотела бы пожить некоторое время в незрелом теле, но трудно допустить, чтобы тринадцатилетняя девчонка отказалась взрослеть, согласившись из года в год терпеть все неудобства, связанные со своей женственностью, и практически не иметь возможности воспользоваться ее преимуществами.
"И все же она старше, чем выглядит, - заключил он. - Гораздо старше. Может быть, даже старше меня..."
К тому времени, когда Ларссон помыл и высушил посуду, Миранда закончила разбираться с перстнем и вернулась к палатке. Довольное выражение ее лица свидетельствовало о том, что она успешно справилась с задачей.
- Ну как? - спросил Ларссон. - Получилось?
- Да. Теперь я знаю, где Сандра с ребенком.
- И где, если не секрет?
Миранда загадочно усмехнулась:
- Пока что секрет. Пожалуйста, доложи повелителю, что у меня для него хорошие новости. Сделай это прямо сейчас и спроси, когда мы можем поговорить. А я пока займусь сборами.
Девушка залезла в палатку и принялась выкладывать из нее свои вещи, а Ларссон тем временем установил связь с Нижним миром и послал Велиалу сообщение с пометкой "срочно". На немедленный ответ он не рассчитывал, поэтому сразу ослабил контакт и приготовился ждать. К его удивлению, спустя лишь несколько секунд последовал отзыв, связь мгновенно усилилась, и в его мозгу прозвучал сухой, бесцветный, лишенный каких-либо эмоция голос:
„Посторонись, Свен Ларссон. Я хочу лично побеседовать с Мирандой."
В следующий момент он почувствовал, как в его сознание проникает чужая могущественная воля. Она захватила контроль над всеми его двигательными функциями, включая также и речь. Ларссон, прежде никогда не выступавший в качестве медиума, был застигнут врасплох, его разум заметался в панике, а все естество пронзило глубочайшее отвращение, однако противиться этому наглому и бесцеремонному вторжению он не посмел. Самое ужасное в его положении было то, что, потеряв власть над своим телом, он продолжал со всей отчетливостью воспринимать окружающее.
- Ну, так где же ты, Миранда? - произнес кто-то другой его собственными устами. - Позвала меня, а сама спряталась?
Девушка опрометью выскользнула из палатки и склонилась в глубоком реверансе:
- Прошу прощения, повелитель. Я не думала, что ты так быстро отзовешься.
- Ладно, присаживайся. Выкладывай, что там у тебя.
Миранда присела на траву и сказала:
- Сандра на Основе, повелитель.
- Ты в этом уверена?
- Абсолютно. Перстень оставил на ней довольно сильный отпечаток. Я чувствую его вполне отчетливо.
Велиал кивнул:
- Хорошая весть. Надеюсь, на этот раз не будет никаких сюрпризов, и недельки через две девчонка со своим отродьем окажется в моих руках.
- Немного позже, повелитель, - почтительно возразила Миранда. - До Основы мне добираться не меньше трех недель.
- Ошибаешься, меньше. В десяти днях пути от тебя находится законсервированный туннель, который ведет прямиком на Основу. Ступай туда, и ты сэкономишь время. Туннель охраняет старая ведьма по имени Руслана, но к твоему прибытию ее там, скорее всего, не будет. Я дал ей задание, о котором тебе знать не следует. - Ларссон почувствовал, как его губы растягиваются в ухмылке. - Я говорю это на тот случай, если к твоему прибытию она все-таки успеет вернуться - что, впрочем, маловероятно. Тогда постарайся не обращать внимания на некоторые вещи, в особенности - на девчонку, которую она притащит с собой. Для твоего здоровья будет лучше, если ты вообще ее не увидишь.
- Понимаю, повелитель, - серьезно ответила Миранда. - А как я найду туннель? Ты дашь мне координаты?
- Они тебе не понадобятся. Туннель находится на Контр-Агрисе - Грани, симметричной Агрису, в местности, которая соответствует расположению замка Шато-Бокер. Еще в начале Ничейных Годов его соорудил Женес, он замышлял организовать резонансный Прорыв на Агрисе с отдачей на Основу.
В глазах Миранды мелькнуло уважение:
- О! Неплохо задумано.
- Да, неплохо. К сожалению, Инга и Владислав помешали его планам. Они подавили Прорыв еще до того, как начался резонанс с противостоящей Гранью. Кое-какие следы ты там увидишь, но их не очень много. Честно говоря, я был уверен, что после того неудавшегося Прорыва туннель будет обнаружен Инквизицией. Однако за минувшие полтора года никто из этих умников не сообразил наведаться на Контр-Агрис и обследовать его. А недавно там могла побывать Инга со своим дядей Гуннаром, но они все-таки выбрали другой маршрут - сначала по "колодцу" вдоль оси симметрии Кристалла, а потом уже по Равнине на Агрис. Так что туннель пока не "засвечен", и ты можешь смело им воспользоваться.
После некоторых колебаний Миранда в нерешительности произнесла:
- Коль скоро ты сам об этом заговорил, повелитель, то позволь один вопрос.
- Позволяю.
- Ларссон уже рассказал мне, что Инга рассталась с Владиславом. Это никак не мешает твоим планам?
- Как раз наоборот. Это входило в мои планы. Правда, я больше склонялся к мысли, что она выберет Основу, где живут ее приемные родители, а она все же предпочла Агрис, но в конечном итоге это не важно. Главное, что теперь Инга и Владислав порознь... Впрочем, это не должно тебя занимать. Ты делай свое дело, а об остальном позабочусь я.
На лице Миранды отразился испуг:
- Прости за неуместное любопытство, повелитель.
- Прощаю, - благосклонно кивнул Велиал. - Вообще-то любопытство штука полезная, особенно для тех, кто хочет возвыситься. Люди, лишенные любознательности, обречены до скончания веков оставаться слепыми исполнителями... Ну, ладно, хватит воду в ступе толочь. Ты поняла, куда направляться?
- Да, повелитель.
- С восстановлением нашей связи у тебя по-прежнему не ладится?
- Увы, никакого прогресса. Все эти дни я пыталась воззвать к тебе, но безрезультатно.
Велиал разочарованно кивнул:
- Боюсь, это следствие того, что ты получила слишком взрослое тело. Хорошо хоть доступ к источникам силы у тебя есть.
- А может, - предложила Миранда, - пусть Ларссон проведет надо мной Черное Причастие. Мы потеряем день или полтора, но тогда восстановится наша прямая связь.
- Нет, это рискованно. Причастие может стереть имплантированный тебе отпечаток ауры, и тогда ты не сможешь найти девчонку. Лучше обождем с этим, пока ты не выполнишь свое задание. Будем связываться с помощью Эмиссаров или как сейчас - не очень удобно, зато надежно.
- А Ларссон будет моим связным?
- По пути на Основу, да. А потом посмотрим - скорее всего, ты получишь другого помощника. Ларссону я никогда не доверял - ведь он не мой слуга, а Хозяина Локи. Его единственная ценность заключалась в том, что он занимал ответственный пост и состоял в свите Инги и Владислава. Теперь же он для меня бесполезен.
- И что с ним делать?
- По идее его следовало бы убить, он слишком много знает. Но Локи это наверняка не понравится. Сейчас у него мало слуг на Гранях, не то что раньше, и он дорожит каждым из них. Доберешься с ним до Основы, а там он получит другое задание. Или вообще вернется на службу к своему прежнему повелителю. - Велиал сделал короткую паузу. - На сегодня все. Теперь сотри из памяти Ларссона наш разговор - я оставляю его разум открытым для вмешательства. А потом отправляйся в путь.
Девушка вскочила на ноги и снова присела в глубоком реверансе, прикоснувшись одним коленом к земле.
- Слушаюсь, повелитель!
- Тогда до встречи, Миранда. Удачи тебе.
Ларссон почувствовал, как чужая воля освобождает его сознание от своей железной хватки. Однако двигаться он по-прежнему не мог, а продолжал сидеть, как истукан. Миранда простерла над его головой обе руки и не спеша сотворила все необходимые для стирания памяти чары. В следующее мгновение перед глазами Ларссона мелькнула ослепительная вспышка, и его разум поглотила тьма...
Затем он очнулся, посмотрел на стоявшую перед ним девушку и растерянно произнес:
- Кажется, Хозяин Велиал хотел поговорить с тобой, но что-то сорвалось.
- Все в порядке, - усмехнулась она. - Мы уже поговорили. А теперь, Свен Ларссон, помоги мне поскорее собраться. Повелитель приказал нам ехать на Основу.

Глава 11
МАРК И БЕАТРИСА.
ПО СЛЕДАМ ПОХИТИТЕЛЬНИЦЫ
Марк и Беатриса давно потеряли счет дням. В спешке покидая замок МакГрегора, они прихватили с собой лишь наручные часы Марка, которые на поверку оказались неисправными - очевидно, механизм был поврежден чарами во время схватки на трактовом пути. Марк пытался наладить их ход, но у него ничего не получилось, и в конце концов он со злости швырнул часы в реку, о чем сразу же пожалел - ведь это был подарок отца к его тринадцатилетию. Однако лезть в воду он не стал - сестра его отговорила...
Путешествуя по Граням, не приходится полагаться на такие естественные ориентиры времени, как положение солнца днем или вид звездного неба ночью. За какой-нибудь час Марк с Беатрисой могли видеть дюжину рассветов и закатов, из жаркого полудня они попадали прямиком в холодную ночь, а вечерние сумерки мгновенно сменялись утренней мглой. Очень скоро они оказались в неком субъективном безвременье, где единственным мерилом пройденного за условный день пути было чувство усталости. Они ехали, пока не падали с ног, затем отсыпались, пока не набирались сил для следующего перехода, и снова ехали. По длине своих волос, уже порядочно натиравших шею, Марк сосчитал, что они путешествуют около трех месяцев; Беатриса не соглашалась с ним и утверждала, что гораздо больше.
Вопреки их надеждам, за все это время им не встретилось ни одной населенной Грани, где они могли бы оставить весточку для родных. И Марк и Беатриса неизмеримо страдали от того, что отец и мать наверняка считают их погибшими, но ничего поделать с этим не могли. Даже львиная шкура, многократно усилившая врожденные магические способности Марка, не позволяла установить мысленную связь между Гранями. Они с Беатрисой по очереди посылали сообщения - отцу с мамой, другим родственникам, школьным учителям и товарищам, - но ответов не получали.
Двигаясь сквозь Ребра, они все больше отставали от ехавшей по Равнине похитительницы, о чем свидетельствовали все более старые места ее стоянок, которые встречались на их пути. Утешало лишь одно: ее след тускнел не так быстро, как опасалась Беатриса, и по нему еще можно было идти. Временами Марк жалел, что поддался на уговоры сестры и согласился на эту безнадежную погоню, вместо того чтобы сперва отправиться домой или на Торнин за помощью опытного мага. Но он ни разу не заговаривал об этом с Беатрисой, так как понимал, что уже поздно менять планы, даже если сестра признает его правоту. Теперь они находились слишком далеко от родных мест, чтобы воспользоваться "колодцем", и у них оставался только один путь - вперед по следам украденного тела.
Безусловно, самая трудная часть путешествия выпадала на долю Беатрисы. Марк не видел никаких следов, а значит не знал, куда нужно идти, поэтому в дороге сестра управляла их общим телом и только на привалах передавала контроль над ним брату. Таким образом, Марку приходилось страдать от усталости лишь два-три часа в день, а все остальное время страдала Беатриса. Однако она не ныла и не жаловалась, хотя в своем собственном теле была страшной неженкой и с трудом переносила слишком интенсивные физические нагрузки. Понимая, что на карту поставлено само ее существование, как отдельной личности, она сжала свою волю в кулак и мужественно сносила все тяготы долгого пути ради того, чтобы вернуть себе тело.
Только один-единственный раз она в разговоре с Марком она допустила возможность, что им это не удастся.
- Ну что ж, - сказал он. - Будем жить вместе. По-моему, мы отлично ладим. Разве не так?
- Да, конечно... Но ведь тогда мне придется стать мальчиком, а затем - мужчиной.
- Само собой. А тебе что, не нравится?
- Почему же, нравится. Но быть девочкой лучше.
- И чем же?
- Ну, твое тело не такое нежное, не такое чувствительное, как мое.
- Да, это верно. Однако оно сильнее и выносливее. А самое главное: у меня никогда не бывает месячных. Я же помню, как ты страдала в такие дни.
- Зато во все остальные дни мне было очень хорошо, - возразила сестра. - А у тебя всегда одинаково - ни так, ни сяк. И кроме того: когда ты повзрослеешь, то станешь большим, грубым и волосатым.
Марк, который в это время контролировал тело, громко рассмеялся:
- Так вот чего ты боишься!
- Верно, боюсь, - призналась Беатриса. - И это серьезно, без всяких шуток... А вот представь себе такую ситуацию: мы немного подрастем, и я влюблюсь в какого-нибудь парня. Что тогда?
Марк содрогнулся.
- Нет-нет! - заявил он поспешно. - Этого не случится. За это время мои гормоны сделают свое дело, ты станешь стопроцентным мальчишкой, и тебя уже будут привлекать не парни, а девушки.
- Ну, допустим, - с сомнением произнесла сестра. - Пусть я полюблю девушку. А если она тебе не понравится? Если ты влюбишься в другую?
Марк тяжело вздохнул:
- Надеюсь, мы полюбим одну и ту же девушку. Ведь у нас такие схожие вкусы...

Монотонный ход их путешествия был несколько нарушен, когда они добрались до места, где похитительница, судя по оставленным ею следам, провела не одну ночь, а добрых три или четыре дня, очевидно, кого-то ожидая. После более тщательного осмотра стоянки, Марк и Беатриса убедились, что здесь действительно был еще один человек. Скорее всего, мужчина.
- Если он присоединился к ней, это плохо, - сказала сестра. - Теперь у нас будет двое противников.
- А может, и больше, - заметил Марк. - Если там, куда они идут, находится логово черных магов.
В кустах справа от него послышался какой-то шорох. Он резко повернулся, готовый к отражению внезапной атаки, но увидел среди листвы всего лишь кошачью мордочку.
- Кот! - радостно воскликнула Беатриса. - Значит, рядом есть люди! - Перехватив у брата контроль над телом, она ласково позвала: - Кис, кис! Иди сюда, котик. Кис, кис, кис!
Кот с жалобным мяуканьем выбрался из кустов и опасливо подошел к ним. Он был рыжий со светлыми полосами и ужасно худой, а его желтые глаза смотрели с непередаваемым голодным выражением. Беатриса подхватила его на руки.
- Это не кот, а кошка. И она совсем не боится людей. Она домашняя... Мы на населенной Грани, Марк!
- Погоди, Беа, не спеши с выводами. Дай я кое-что сделаю.
- Хорошо. - Сестра уступила ему тело.
Марк поставил кошку на землю, отступил на несколько шагов и произнес стандартное заклинание, которому их учили в школе. Кошка тут же превратилась в поджарую гнедую лошадь и, взбрыкнув задними ногами, громко заржала. Ей вторил пасшийся неподалеку вороной жеребец Марка и Беатрисы, которого они, не зная его прежнего имени, назвали Вулканом.
- Кошка-оборотень! Настоящая! Как ты догадался, Марк?
- Если честно, то я не догадался, а просто решил проверить. Я действовал по чистому наитию.
- И что же тогда получается? Где хозяин кошки?
Марк посмотрел на лошадь, которая жадно щипала траву, помахивая от удовольствия хвостом.
- Вряд ли она местная. Ты же видишь, какая она худая и голодная. Можешь ли ты представить себе хозяина, который так плохо обращался бы со своей кошкой-оборотнем?
- Нет, не могу.
- Я тоже. Но если даже допустить, что нашелся такой идиот, который не кормил кошку или даже прогнал ее из дому, то как ты думаешь, долго ли ей пришлось бы искать себе нового хозяина?
- Нет, конечно. Претенденты сразу выстроились бы в очередь.
- Вот именно. То же самое было бы в случае смерти хозяина.
- Но ведь кошка могла просто потеряться.
- К этому я и веду. На населенной Грани она потеряться не могла - оборотни отлично ориентируются на местности и чуют людей за многие мили. Так что остается одно объяснение... вернее, два. Первое: хозяин кошки в одиночку путешествовал по Граням и умер здесь либо от ран, либо от тяжелой болезни. Второе: по какой-то причине он бросил ее и продолжил путешествие пешком или на обычной лошади.
- Но почему?
- Не знаю, Беа... Хотя нет, есть у меня одна мысль. Судя по ее худобе, последние две недели она жила впроголодь. И как раз недели две назад на этой Грани останавливалась похитительница, ожидая, когда к ней присоединится спутник. Вряд ли это простое совпадение. Таких совпадений не бывает. Очевидно, тот человек прибыл сюда на кошке, а здесь бросил ее и дальше поехал на второй лошади похитительницы. Черный маг вполне способен на такую подлость.
- А с какой стати он вообще связался с кошкой-оборотнем? Ведь слуги Тьмы боятся их.
- Котов-оборотней боятся не слуги, а исчадья, - уточнил Марк. - Слуги Нижнего мира просто не любят их и предпочитают не связываться с ними. Но иногда они используют кошек для отвода глаз, чтобы обвести вокруг пальца невежественных крестьян и наивных девчонок-магов вроде тебя.
- Прекрати, братец! - обиделась Беатриса.
- Ладно, ладно, я пошутил. А если серьезно, то похитительница твоего тела и ее спутник, наверное, направились в такое место, где кошек-оборотней очень не любят. А может, сама похитительница не захотела путешествовать с кошкой, поэтому велела оставить ее здесь.
- И что же нам с ней делать?
Марк подступил к лошади и потрепал рукой ее пышную черную гриву. Она подняла голову и ткнулась мордой в его плечо.
- Мы ей понравились, Беа. Похоже, она признает нас своими новыми хозяевами.
- Да, она такая ласковая и доверчивая. Но если ты прав и это кошка черного мага... Нет, даже в таком случае мы не можем бросить ее здесь умирать с голоду. Ведь она совсем не приспособлена к жизни на дикой природе.
- Разумеется, мы возьмем ее с собой, - согласился Марк. - Думаю, мы ничем не рискуем. В школе нам говорили, что настоящие коты-оборотни не подаются инфернальному воздействию.
- А вдруг она ненастоящая?
- Вряд ли. Если она лишь подделка под кошку-оборотня, то зачем, спрашивается, ее здесь оставили? Для нас? - Он покачал головой. - Нет, это слишком притянуто за уши. Если бы похитительница знала, что мы преследуем ее, она бы давно натравила на нас целую армию нечисти. Но на всякий случай давай проверим.
В течение следующего получаса Марк произвел над кошкой все известные ему тесты, на которые она реагировала совершенно нормально, как и должна реагировать настоящая кошка-оборотень.
- Все в порядке, Беа, - заключил он. - Киска чистая. Мы можем смело взять ее с собой.
- А как мы ее назовем?
- Гм... Это сложный вопрос. Его нужно хорошенько обдумать.

В конце концов они решили назвать кошку Кариной. В первые пару дней они везли ее с собой в сплетенной из лиан корзине, затем, когда она немного отъелась и набралась сил, превратили ее в лошадь и дальше поехали на ней, предоставив Вулкану везти поклажу. Беатриса к тому времени уже так натренировалась в пересечении Ребер, что без труда перемещала с Грани на Грань обоих коней, совсем не замедляя при этом ход. Вдобавок, Карина оказалась не только сильной и выносливой, но и очень опытной лошадью. У нее был мягкий аллюр, в ее седле не так трясло, как на Вулкане, поэтому Марк и Беатриса могли ехать дольше и быстрее, а к концу дневного перехода уставали меньше, чем прежде.
И вот, недели через две после встречи с кошкой (а может и раньше - с ориентацией во времени у них по-прежнему были большие проблемы), в очередной раз перешагнув с Грани на Грань, Беатриса увидела, что следы похитительницы уходили за пределы "лоскута" к видневшемуся вдали лесу, там терялись из ее поля зрения и назад уже не вели. Этому могло быть только одно объяснение: цель ее долгого путешествия находилась где-то здесь, на этой Грани...
- Не спеши с выводами, - несколько охладил пыл сестры Марк. - Не исключено, что где-то там на опушке находится другая Вуаль, которой она и воспользовалась, чтобы вновь выйти на Равнину.
- Но раньше она так не делала, - возразила Беатриса. - Когда она останавливалась на ночлег или для охоты, то всегда возвращалась на тот же "лоскут", который покинула.
- А на сей раз взяла и не вернулась... Впрочем, что мы тут препираемся. Езжай по следу, а там посмотрим. Только будь осторожна.
- Я всегда осторожна.
Беатриса направила Карину по цепочке следов похитительницы. Вулкан послушно затрусил рядом.
При подъезде к лесу лошадь начала проявлять признаки беспокойства. Она раз за разом фыркала, легонько взбрыкивала и все норовила укусить жеребца, который был немало озадачен ее неожиданной агрессивностью и вскоре предпочел ретироваться.
Беатриса остановила Карину, наклонилась к ее шее и ласково потрепала ей гриву.
- Ну, что с тобой, кисонька? Успокойся.
В ответ лошадь громко зафыркала и стала бить передними ногами землю.
- Кажется, - произнес Марк, - ее что-то тревожит.
- Но что? Я ничего не чувствую.
- А она, без сомнения, чувствует. Коты-оборотни обладают очень тонким чутьем на всякую нечисть. Похоже, ты все-таки права, сестричка. Похитительница ехала сюда. Может, она до сих пор здесь. Нам нужно двигаться тише.
- А как это устроить? Если Карина уже сейчас волнуется, то дальше она вообще взбесится.
- Тут ты права. Опытные маги умеют успокаивать своих котов-оборотней, но я не знаю, как это делается.
- Я тоже. - С этими словами Беатриса спешилась. - Думаю, нам лучше ехать на Вулкане.
- А что с Кариной?
- Превратим ее в кошку. В этой ипостаси мы сможем с ней совладать.
На том и порешили. Сестра превратила Карину в кошку, взобралась с ней на жеребца и двинулась дальше по следу. Кошка продолжала волноваться, а через некоторое время начала жалобно мяукать. Беатрисе пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить ее. Лишь когда она в сердцах заявила, что оставит вредную киску одну среди леса, Карина, словно поняв ее слова, немедленно умолкла.
- Наверное, именно так и успокаивают котов-оборотней, - заметил Марк. - Когда они начинают сильно бояться, их просто пугают чем-то более ужасным для них, нежели нечисть. Например, одиночеством. И они сразу забывают о своих прежних страхах.
- Возможно, - согласилась сестра. - А вот что нам делать со своим собственным страхом? У меня аж поджилки трясутся. И это при том, что никакой опасности я еще не чувствую. А что будет, когда почувствую?
- Станешь бояться меньше. Человек так устроен, что неведомое пугает его больше, чем любая вполне конкретная угроза. Впрочем, ты всегда можешь повернуть обратно. В конце концов, тебе есть где жить - в моем теле.
- Ну нет уж! Я хочу жить в своем. И не отступлю, пока у меня есть хоть малейший шанс.
Они продолжали углубляться в лес.

Глава 12
РУСЛАНА. ОБРЕЧЁННАЯ НА СМЕРТЬ
Ведьма Руслана уже смирилась с тем, что ее служба на Гранях подходит к концу. И хотя повелитель ничего об этом не говорил, как раз наоборот - дал ей понять, что впереди ее ждут великие дела, она не сомневалась, что это задание станет последним в ее земной жизни.
Руслана была старой и опытной ведьмой, она не прожила бы сто сорок лет, если бы не умела верно оценивать ситуацию. Кто-нибудь другой на ее месте, не такой опытный и менее проницательный, наверняка возгордился бы тем, что его посвятили в одну из величайших тайн Нижнего мира, он бы с нетерпением предвкушал свое дальнейшее возвышение в иерархии Темных Братств и мечтал о том дне, когда войдет в круг самых высокопоставленных слуг Хозяев. Однако Руслана понимала: такое знание сулит лишь одно - скорую смерть.
Впрочем, это не сильно огорчало ее. Земная жизнь уже не казалась ей такой восхитительной вещью, как в те давние времена, когда она была прекрасной пышногрудой девой. Руслана долго сохраняла молодой и цветущий вид, даже в столетнем возрасте у нее не было отбоя от мужчин; но потом, несмотря на все ухищрения, ее тело стремительно постарело, и столь же стремительно она потеряла вкус к жизни. Последние двадцать шесть лет она провела на этой безымянной Грани, охраняя вход в инфернальный туннель, который так и не был задействован для Прорыва на Основу. Изредка им пользовались слуги Хозяев, когда направлялись по делам на Землю или возвращались обратно, но случалось это не чаще двух-трех раз в год, а в остальное время Руслана была предоставлена сама себе. Она отводила душу тем, что терроризировала жителей нескольких близлежащих Граней, - правда, все ее пакости были мелкими и не привлекали к себе внимания странствующих борцов с нечистой силой, не говоря уж об инквизиторах, у которых имелись куда более важные дела, чем гоняться за ведьмой-одиночкой.
Получив от повелителя задание и разобравшись, чем это чревато для нее, Руслана даже испытала облегчение от того, что ее унылая жизнь на Гранях заканчивается. А смерть ее не страшила - она уже давно привыкла относиться к ней философски, всего лишь как к переходу в иную форму существования. Слуги Хозяев, попадая в Нижний мир, не теряли своей индивидуальности, а некоторые из них, особо отмеченные, получали новые тела, полностью приспособленные к условиям Преисподней. Руслана надеялась, что после успешного выполнения этого задания, самого важного задания за всю ее карьеру, она удостоится привилегии жить во плоти.
Пока что все шло наилучшим образом. Повелитель дал ей месяц сроку на то, чтобы похитить с Истры девятилетнюю девчонку - и не просто похитить, а увести ее из-под носа целой сотни инквизиторов. Она блестяще справилась с этим заданием, притом уложилась всего в двадцать шесть дней. Вчера вечером пленница была доставлена на место и посажена в подвал, а Руслана за ночь произвела окончательную доводку всех необходимых заклятий, которые приготовила еще по пути на Истру и обратно, несколько раз перепроверила их и продублировала на случай внезапной осечки. Теперь она ждала приказа начинать. Ей не терпелось поскорее покончить с этим делом, а заодно - с опостылевшей земной жизнью, и предстать перед повелителем в его легендарной Твердыне...
Наутро, когда над лесом взошло солнце, Руслана подоила козу и позавтракала черствыми лепешками, запивая их парным молоком. Она уже собиралась спуститься в подвал и покормить девочку, как вдруг снаружи послышался грозный рев козы Маруси. Через несколько секунд коза умолкла, а затем как-то нерешительно, с заискивающими нотками в голосе заблеяла.
Руслана выглянула из избушки и увидела, что от леса к ней идет человек в сером монашеском одеянии с накинутым на голову капюшоном. Разумеется, она сразу поняла, что это никакой не монах и вообще не человек. Настоящему монаху делать здесь было нечего, к тому же коза, тварь бесстрашная и агрессивная, ненавидящая все живое, кроме самой себя и своей хозяйки, не стала бы так пугливо реагировать на кого бы то ни было из людей.
Когда "монах" подошел к крыльцу, Руслана низко склонилась перед ним и произнесла:
- Приветствую тебя, посланник!
- И тебе привет от нашего повелителя, мудрая Руслана, - ответил Черный Эмиссар. - Да пребудет с тобой его милость во веки веков.
С некоторой горечью Руслана отметила, что в прежние времена к ее имени непременно прибавляли эпитет "прекрасная", а теперь она стала просто "мудрой".
- Проходи в мой дом, посланник, - сказала она. - Там присядешь, отдохнешь и поведаешь мне о цели своего визита.
Эмиссар покачал головой:
- Мне некогда рассиживаться, да и тебе тоже. Пора приступать к делу.
Сердце старой ведьмы учащенно забилось.
- Слушаюсь, посланник, - вновь поклонилась она. - А ты, стало быть, окажешь мне честь, наблюдая за моей работой?
- Нет. Повелитель полностью доверяет тебе и знает, что ты не нуждаешься в присмотре. Я лишь пришел передать его приказ.
Руслана крепко прикусила свой язык, мысленно ругая себя за дремучую глупость. Кто-кто, а она прекрасно знала, что Черные Эмиссары крайне неустойчивые магические конструкты, им вредит любая посторонняя магия, а тем более такая мощная, как та, которая будет задействована в процессе воплощения.
- Ну, ладно, - после короткой паузы произнес Эмиссар. - Теперь слушай внимательно: планы повелителя немного изменились. Девчонка не останется с тобой, а сразу уйдет по туннелю на Основу. Через день-другой она вернется, и тогда вы с ней приступите к реализации первоначального плана.
- А если за ней придут еще до ее возвращения?
- Не придут. Погоня появится не раньше чем через три дня. Повелитель все рассчитал. За час до их прибытия ты получишь предварительное предупреждение, а затем тебе будет дан сигнал к началу спектакля. Постарайся сыграть поубедительнее, но не переигрывай, а потом уходи в туннель.
Значит, ей осталось жить три дня, поняла Руслана. Она не сомневалась, что с другой стороны туннеля ее будет ждать смерть.
- Слушаюсь, посланник.
- Вот и отлично, - удовлетворенно молвил Эмиссар. - Теперь расскажи, что ты должна делать с девчонкой. Шаг за шагом, не упуская ни единой мелочи.
Следующие четверть часа Руслана в деталях описала всю процедуру. Эмиссар ни разу не поправил ее и лишь время от времени одобрительно кивал.
- Молодчина, - похвалил он, когда она закончила. - Ты слово в слово запомнила инструкции. У тебя такая же феноменальная память, как и сто лет назад. Ты по-прежнему умна, усердна и исполнительна. Повелитель приказал передать, что у тебя есть хороший шанс получить прекрасное юное тело. Здесь, на Гранях, имеется в виду.
В первый момент Руслана едва не поверила ему, но затем поняла, что он лжет - так же, как лгал и сам повелитель, обещая ей еще многие годы земной жизни. Чтобы скрыть сомнение, отразившееся на ее лице, она склонилась перед посланником в глубоком поклоне и смиренно произнесла:
- Милость нашего повелителя безгранична.
- А теперь, - сказал Эмиссар, - за дело. Ты должна справиться к заходу солнца.
- Будет сделано, посланник, - не разгибаясь, ответила Руслана.
- Гм... Надеюсь, у тебя, кроме девчонки, больше никого нет?
- Никого.
- И никто не должен заглянуть к тебе в гости?
- Никто, посланник.
- Так действуй же, Руслана. Удачи тебе.
С этими словами Эмиссар отступил на несколько шагов и исчез в багровой вспышке. Старая ведьма выпрямилась и грустно посмотрела на шумевший неподалеку осенний лес и на ясное безоблачное небо. Теперь, когда она твердо знала, что через три дня умрет, жизнь показалась ей такой замечательной штукой...
Тяжело вздохнув, Руслана повернулась и вошла в избушку.

Глава 13
ИННА. ДОЛГАЯ ДОРОГА НА АГРИС
В тот день мы добыли на ужин зверушку, похожую на вепря, но размерами с откормленного кролика. Гуннар, как водится, освежевал и разделал тушку, а я приготовила из нее жаркое, которое мы - я с кузеном и трое наших котов, - с огромным удовольствием съели. По своему обыкновению Гуннар похвалил мои кулинарные способности и в который уже раз выразил искреннее восхищение тем, что я, принцесса, внучка короля, умею так вкусно готовить.
Я не стала говорить ему, что всего лишь два года назад была обычной земной студенткой и собственноручное приготовление пищи было для меня самым обычным делом. Он хорошо это знал, просто ему нравилось хвалить меня, а мне было приятно слушать в свой адрес похвалы. Особенно сейчас, когда я наглядно продемонстрировала всю свою неопытность - и как мага, и как путешественника по Граням...
- Завтра мы будем на месте, - сказала я, собирая грязную посуду. - Это уже точно.
- Ну да, - скептически произнес Леопольд, растянувшись на траве после сытного ужина. - Всю последнюю неделю ты кормишь нас завтраками и послезавтраками.
- Нет, котик, - заверила я, виновато покосившись на Гуннара. - Завтра уже наверняка.
- Вчера ты говорила то же самое. И позавчера.
- Признаю, что тогда я поторопилась с выводами. - Я сделала короткую паузу, затем немного раздраженно добавила: - А вообще, ты сам виноват в своих бедах. Никто не просил тебя ехать с нами.
- Но мне пришлось. Ведь Мэтр назначил тебя моей хозяйкой, а значит, я должен заботиться о тебе.
Я лишь бессильно пожала плечами. Логика у кота была какая-то вывернутая, но совершенно непробиваемая. Он наотрез отказывался понимать, что это хозяин должен заботиться о своем подопечном, а не наоборот.
Сложив тарелки, вилки и чашки в пустой котелок из-под жаркого, я отправилась к ручью. Гуннар последовал за мной, а коты остались лежать возле костра, завязывая жирок.
- Уму непостижимо, - тихо проговорил кузен, когда мы немного отошли. - И как только он догадался, что ты собираешься бежать?
Вопрос, разумеется, был чисто риторический. Мы не раз спрашивали об этом у Леопольда, а он неизменно отвечал, что просто почувствовал и точка. И похоже, не лукавил. Поначалу я подозревала, что кот подслушал наш с Гуннаром разговор в библиотеке, но позже пришла к выводу, что в таком случае он давно бы выдал себя. Леопольд не из тех, кто умеет долго держать язык за зубами.
Но так или иначе, мне пришлось взять его с собой, чтобы он раньше времени не выдал моих планов. Княжескую резиденцию мы покинули по "колодцу", но наше путешествие было коротким, в пределах Истры - мы просто перенеслись в долину, где стоял разрушенный во время Прорыва замок князей Верховинских. Такой "колодец" не пересекал Внутренний Континуум, поэтому в Нижнем мире его заметить не могли, а специально для Велиала, чтобы сбить его со следа, я отправила на противостоящую Истре Грань "пустышку" - пару кубометров воздуха. Регент самолично научил нас с Владиславом некоторым приемам, доступным лишь высшим магам, и в частности - как защищаться в "колодце" от любопытства Нижнего Мира. Я установила эту защиту на "пустышку" и послала ее в путешествие вдоль оси симметрии - пусть Велиал думает, что я еду на Агрис. Недели через две, когда обман раскрылся, он наверняка пришел к выводу, что я отправилась на Основу. И тут я снова одурачила его: я все-таки решила ехать на Агрис, однако другим путем - сначала по Трактовой Равнине до симметричной Агрису Грани, а потом уже по "колодцу".
И вот тут-то я показала, как мало стоит одно лишь могущество, не подкрепленное опытом. От Истры до Контр-Агриса не больше десяти дней пути для любого, кто более или менее сносно ориентируется на Равнине. Я же ориентировалась из рук вон плохо, у меня еще не срабатывало присущее всем опытным магам чутье, которое позволяло им без всяких расчетов определять свое положение на Гранях, поэтому наше путешествие здорово смахивало на знаменитый будейовицкий анабасис бравого солдата Швейка, когда он кругами, петлями и зигзагами добирался из Табора, где его сняли с поезда, до места дислокации своего полка в Чешских Будейовицах. Так что Леопольд не зря подначивал меня по поводу "завтраков" и "послезавтраков" - вот уже несколько дней мы кружили вблизи нужной нам Грани, но никак не могли на нее попасть.
А кузена все это время преследовали сны о мальчике в львиной шкуре короля Ивэйна. По его словам, они чем дальше, тем становились ярче и убедительнее. Паренек продолжал свое путешествие по Граням к неведомой цели и время от времени развлекал Гуннара песнями - большей частью на незнакомом языке, но порой он пел по-латыни или на весьма своеобразной, но в целом понятной разновидности галлийского. Примерно неделю назад у мальчика появился новый спутник - рыжая кошка-оборотень. Как она попала к нему, Гуннар не знал; видимо, их встреча произошла, когда он бодрствовал. Мы уже перестали гадать, что значат эти сны и почему они снятся. Все равно ничего толкового нам в голову не приходило...
Мы с кузеном дошли до ручья, протекавшего у самой границы защитного купола, помыли в нем котелок и посуду, но сразу возвращаться к костру не стали, а присели на берегу, желая побыть немного без общества нашего милого, но очень надоедливого кота.
Гуннар не спеша закурил, участливо посмотрел мне в глаза и спросил:
- Опять затосковала?
Я тихо вздохнула:
- А что же ты думал! Уже больше месяца, как я ушла от Владислава. За два года, которые мы прожили вместе, мы ни разу не расставались больше чем на три дня. А теперь... Мне так грустно, Гуннар, так одиноко. - Я с трудом проглотила комок, застрявший у меня в горле. - Постоянно думаю о нем: как он сейчас, что с ним. Порой мне кажется, что я чувствую его боль, горе, отчаяние. Бывают моменты, когда мне так хочется плюнуть на все угрозы Велиала и повернуть обратно.
- Может, это было бы правильно, - задумчиво проговорил кузен.
- Нет! - решительно заявила я, скорее самой себе, чем ему. - Это было бы жестоко, эгоистично. Я не вправе подвергать Владислава такой опасности. Если я действительно люблю его, то должна забыть о нем, пожертвовать своими чувствами ради его спасения. Это только в книжках смерть во имя любви выглядит такой прекрасной и возвышенной. Ромео и Джульета, Тристан и Изольда - они, мол, умерли молодыми, но счастливыми. А на самом же деле смерть - это конец всему, это капитуляция, это последнее прибежище малодушия. Ладно, я еще понимаю, что в исключительном случае, когда не остается иного выхода, можно принести в жертву себя ради любимого человека. Но жертвовать им ради себя... нет, это недостойно любви. Это подлость, это предательство.
В мыслях я повторяла эти слова по много раз в день. Повторяла как молитву, как заклинание, стремясь чем-то заполнить пустоту в своей душе, найти хоть какой-нибудь смысл своего дальнейшего существования, убедить себя в том, что я все делаю правильно, что иначе я поступить не могла.
Гуннар медленно покачал головой:
- Даже не знаю, Инга. Если начистоту, то я не понимаю, как ты можешь погубить Владислава, находясь подле него. - Он жестом остановил меня, когда я собиралась ответить. - Да, да, я уже слышал: ты еще до своего рождения была обещана темным силам, Велиал не хочет отказываться от претензий на тебя, и все такое прочее. Но это не аргумент. Если следовать такой логике, то ты должна бежать от всех, спрятаться на какой-нибудь необитаемой Грани и жить там отшельницей. А между тем ты едешь на Агрис, к своему отцу, и не боишься погубить его. Ты взяла с собой меня и Леопольда, не опасаясь навредить нам... Хотя нет, ты, конечно, предупреждала, что путь будет нелегким, возможно даже опасным, советовала мне остаться - но страха, что одним лишь своим присутствием ты погубишь меня, у тебя не было. И кроме того, когда той ночью ты размышляла, куда тебе податься, первым твоим желанием было поехать на Основу, к своим приемным родителям и названному брату. Ты отказалась от этой идеи не потому, что побоялась навлечь на них всевозможные беды. Просто ты решила, что на Агрисе ты нужнее: ведь у твоих приемных отца и матери, кроме тебя, есть еще один ребенок, а у герцога Гарена - больше никого. Так что твое объяснение меня не устраивает.
- Раньше ты им довольствовался, - заметила я. - И согласился ехать со мной, не требуя дополнительных объяснений.
- Я видел, что твое решение покинуть Владислава окончательное, поэтому не стал давить на тебя, чтобы ты не передумала брать меня с собой. А в пути я решил не затрагивать эту тему - поначалу ты слишком сильно уставала, к тому же постоянно нервничала, раздражалась по пустякам. В общем, до поры до времени заводиться с тобой было небезопасно - ты вполне могла запихнуть меня в "колодец" и отправить обратно на Истру.
Я слабо улыбнулась:
- Мог бы и не бояться. Ведь тем самым я выдала бы свое местонахождение Нижнему миру, да и Инквизиция узнала бы от тебя, куда я направляюсь. Я уже говорила, что не собираюсь прятаться на Агрисе, рано или поздно всем заинтересованным сторонам станет известно, где я нахожусь; но к тому времени я хочу уже быть на месте.
- Вот именно, - кивнул Гуннар. - И диктовать оттуда свои условия: дескать, если Владислав вздумает поехать к тебе, ты убежишь и спрячешься там, где тебя вовек не найдут. И это заставляет меня думать, что ты боишься его. Но только боишься его погубить, но и боишься его самого. Ты узнала о нем что-то такое, что испугало тебя и толкнуло к бегству.
Я почувствовала, как мое лицо неудержимо краснеет.
- Ошибаешься, Гуннар. Я не... Впрочем, ты прав: я действительно боюсь его. Боюсь, что когда увижу его, когда он попросит меня вернуться, я просто не смогу устоять. Вот в этом смысле я действительно боюсь его.
- Но не только, - не уступал кузен. - Ведь той ночью ты разговаривала с княгиней Марьяной. Я знаю, что разговаривала, я совсем не дурак. Я слышал, как Велиал советовал тебе поговорить с матерью Владислава, спросить у нее, кто его отец. И когда ты ушла тем потайным ходом, а вернулась почти через час, я сразу догадался, куда ты ходила. Если помнишь, тогда я еще спросил у тебя, где ты была, но ты уклонилась от ответа, а я больше не настаивал. Как раз после этой беседы ты решила бежать. - Он взял меня за руку. - Что ты узнала от Марьяны, Инга? Поделись со мной. Я же вижу, как тебя это мучит. Какую угрозу ты представляешь для Владислава? Почему ты не можешь иметь от него детей? И кто, в конце концов, его отец?
Я мягко высвободила свою руку.
- Извини, Гуннар. Я обещала Марьяне, что это останется между нами. Могу сказать тебе лишь одно: ее рассказ окончательно убедил меня в том, что Велиал не лгал. Я действительно опасна для Владислава.
Гуннар ненадолго задумался.
- Но почему, в таком случае, Велиал раскрыл тебе свои карты? С его стороны разумнее было бы умолчать об этом и дождаться, пока ты действительно не погубишь Владислава. Ведь так?
Я согласно кивнула:
- Да, ты прав. Я много думала об этом и мучилась сомнениями, но в конце концов пришла к выводу, что Велиал просто сболтнул лишнее, стараясь убедить меня в том, что мое призвание - служить Нижнему миру. Он и прежде совершал глупейшие ошибки, позволяя нам расстроить его планы. Я решительно не вижу, какую пользу он может извлечь из моего бегства. Уверяю тебя: ему действительно было на руку, чтобы я и дальше оставалась с Владиславом.
- Гм... - Кузен швырнул окурок в ручей. - Но если посмотреть на это иначе: он хотел не тебя отдалить от Владислава, а наоборот - его от тебя. Может, рядом с мужем ты была неуязвима для Нижнего мира, а теперь, расставшись с ним, превратилась в легкую добычу. Ты рассматривала такую возможность?
- Рассматривала. Но это уже мои проблемы - и с ними я как-нибудь справлюсь. Предназначение - еще не предопределенность, и с ним можно бороться. Я верю в свободу воли и убеждена, что никакая сила во Вселенной не способна отменить ее. Я буду всеми силами противиться судьбе, на которую обрекли меня мои предки, однако не хочу, чтобы в этой борьбе без вины пострадал Владислав.
Гуннар вновь покачал головой:
- И все-таки, Инга, я уверен, что ты бежишь от Владислава не столько из страха за него, сколько из страха перед ним. А еще из чувства вины. Если в разговоре с княгиней Марьяной ты получила подтверждение тому, что у вас не может быть детей... - Он не договорил и устремил взгляд вдаль, за пределы защитного купола.
- Ну, допустим, - не выдержала я. - Допустим, так оно и есть. Разве это не веская причина, чтобы расстаться? Разве я вправе обрекать Владислава на бездетность? Если я буду вдали от него, он в конце концов полюбит другую. Я знаю, он сможет. У него слишком много любви, чтобы он долго держал ее в себе. Сумел же он переспать с Сандрой, пусть и против своей воли - значит, сумеет сделать это осознанно, по своему собственному желанию.
Гуннар повернулся ко мне:
- А как насчет тебя? Сможешь ли ты забыть Владислава и полюбить кого-то другого? Ну, если не полюбить, то хотя бы заставить себя лечь с ним в постель? Что-то я сомневаюсь в этом. Я знаю тебя лишь четыре месяца, но за это время успел убедиться, что ты не просто любишь Владислава, ты по-настоящему одержима им, как черные маги одержимы дьяволом, а праведники - Богом. Весь твой мир сходится на нем клином. Вот сейчас ты сидишь рядом со мной, но я понимаю, что здесь ты не вся. Твое сердце, твоя душа, все твои чувства и помыслы находятся далеко отсюда, с тем единственным мужчиной, которого ты способна любить, но от которого убегаешь. Как ты будешь жить дальше с такой раздвоенностью?
Я поднялась и взяла котелок с помытой посудой.
- Как-нибудь проживу. Должна прожить... Ладно, хватит болтать. Пошли уже спать. Завтра у нас будет трудный день.
"Господи, - думала я, направляясь обратно к лагерю, - если Ты есть, на что я очень надеюсь, дай мне знак. Пришли какое-нибудь знамение, чтобы я поняла, кто такой Владислав, стоит ли мне бояться, что я погублю его. Намекни, что мне делать, ибо я в смятении, ибо я теряю веру в Тебя..."
На Основе я была очень набожной девочкой, по воскресеньям и праздникам посещала костел, регулярно ходила на исповеди, из-за чего муж, который в душе был заядлым агностиком, порой подтрунивал надо мной - впрочем, делал это беззлобно и совершенно неагрессивно. Однако в последние полтора года, с тех пор как я попала на Грани, моя религиозность понемногу начала таять. На первый взгляд это казалось странным - ведь здесь, где сверхъестественное и необъяснимое встречается буквально на каждом шагу, а силы Света и Тьмы открыто борются за власть над миром земным, - здесь моя вера, по идее, должна была лишь окрепнуть. Но получилось как раз наоборот - я потеряла твердую почву под ногами и очутилась во власти сомнений. Мои представления о Боге, как о высшем существе, стоящем над всем мирозданием, пошатнулись. Я обнаружила, что подавляющее большинство религий на Гранях явно или скрыто проповедуют дуализм; даже традиционные христианские конфессии, на словах осуждавшие любые дуалистические ереси, на деле погрязли в манихействе, отождествляя Бога с Вышним миром, который был лишь одной из двух противоборствующих вселенских стихий. Такого Бога я принять не могла - это был искусственный, опереточный Бог, не Творец, не Создатель, а просто антипод дьявола, его конкурент, соперничающий с ним за души людей. Я потеряла Бога в своем сердце - и это было самое страшное...

На следующее утро я произвела дополнительные расчеты, и мы снова двинулись в путь. К счастью, пророчества Леопольда касательно очередных "завтраков" не сбылись. Я выбрала правильную ориентацию на Трактовой Равнине, и часа через три нам встретился ночной "лоскут" с Контр-Агриса.
Тщательно изучив звездное небо и убедившись, что не ошиблась, я перешла со спутниками в другую плоскость Равнины, которая содержала все "лоскуты" данной Грани (такую плоскость называли параллельной), и объяснила Гуннару и Леопольду:
- В принципе, мы можем нырнуть в "колодец" и отсюда, но лучше поискать местность, соответствующую расположению Шато-Бокер на Агрисе. Так мы сможем сэкономить день-другой путешествия в "колодце".
Гуннар со мной согласился, а вот Леопольд, чей скептицизм был посрамлен, когда я все-таки нашла нужную нам Грань, снова воспрянул духом и заявил, что на поиски данной местности я потрачу не меньше недели, поэтому ничего похожего на экономию он в моем предложении не видит. Я велела ему заткнуться, пригрозив угостить его плеткой, затем внимательно сориентировалась по звездам и направила мигом присмиревшего Леопольда в ту сторону, которую считала правильной.
То ли сегодня у меня выдался счастливый день, то ли я понемногу начала набираться опыта, но и на этот раз я выбрала верное направление и примерно час спустя нашла нужный "лоскут". Радуясь успешному завершению нашего многострадального путешествия по Граням, я вернула свой маленький отряд с Равнины в обычное пространство. Впереди нас еще ожидал "колодец", но это уже было не в счет - оставшийся до Агриса отрезок пути займет в нашем субъективном восприятии лишь несколько минут.
- Вот так-то, друг любезный, - сказала я Леопольду. - Не считай меня полной неумехой.
- А я не считаю тебя полной, - ответил кот. - Всего лишь на три четверти.
Тем временем Гуннар спешился и внимательно осмотрелся вокруг. Мы находились в небольшой ложбине, к которой с двух сторон подступал лес с золотеющей листвой. В небе над нами ярко светило солнце, был погожий осенний день.
- Странно, странно, - задумчиво промолвил кузен. - Эта местность совсем не похожа на окрестности Шато-Бокер. И кроме того, здесь ранняя осень, а у нас сейчас зима. А я читал, что противостоящие Грани полностью идентичны друг другу.
Я ловко спрыгнула с Леопольда, сняла с его крупа сумки, затем превратила его в кота.
- Строго говоря, это неверно, - сказала я Гуннару. - Противостоящие Грани не идентичны, а лишь подобны друг другу. Степень их подобия определяется тем, на какой оси симметрии они находятся. Например, Основа и Ланс-Оэли, через которые проходит Главная ось, похожи очень сильно, хотя в деталях не идентичны. Между Гранями, расположенными на осях симметрии первого порядка, сходства меньше, но с некоторой натяжкой их можно назвать близнецами. Грани на осях второго порядка в лучшем случае двойняшки. А вот ось, на которой "сидят" Агрис и эта Грань, обладает симметрией лишь третьего порядка, поэтому их подобие проявляется только в самых общих чертах. Когда говорят об идентичности противостоящих Граней, то имеют в виду космические масштабы, где все существующие расхождения стираются из-за огромных расстояний. Вот почему звездное небо здесь в точности такое, как и над Агрисом, - различия, конечно, есть, но они не поддаются обнаружению даже с помощью самых совершенных приборов.
- Ага, понятно, - кивнул Гуннар и принялся разгружать Лауру, которая везла большую часть нашей поклажи. - А то я, признаться, здорово испугался, что ты не туда нас завела.
- Туда, туда, можешь не сомневаться, - заверил его Леопольд. - Это местечко вполне под стать Агрису.
- В каком смысле? - спросила я, сразу насторожившись.
- Да в самом прямом. Здесь так же паршиво, как было раньше в замке герцога Бокерского. А вон там, - он указал лапой в сторону леса, - прячется что-то плохое.
Моя реакция на его слова была чисто рефлекторной - я тут же воздвигла вокруг нас силовой барьер и лишь затем воспользовалась своим магическим восприятием и осторожно стала "прощупывать" лесную опушку. Никаких признаков опасности в пределах своей досягаемости я не обнаружила.
- И что же плохое там прячется? - спросила я у Леопольда.
- Не знаю. Но оно плохое, я это чувствую. Очень слабо чувствую, оно довольно далеко отсюда... - Кот выгнулся дугой и тихо зашипел. - Давайте-ка уберемся отсюда подобру-поздорову. Что-то мне не хочется опять ввязываться в драку.
- В самом деле, кузина, - поддержал его встревоженный Гуннар. - Открывай поскорее "колодец" - и в путь. А пообедаем уже на Агрисе.
Я отрицательно покачала головой, продолжая всматриваться в лес:
- Нет, все не так просто. Если только чутье не подводит Леопольда...
- Будь уверена, не подводит, - заявил оскорбленный моим предположением кот. - У меня хорошее чутье.
- А раз так, - продолжала я, - то здесь явно что-то затевается. И это наверняка связано с нами. Похоже, Велиала не обманула моя хитрость с "пустышкой", он разгадал наши планы и приготовил для нас какой-то сюрприз. Или... - Я на секунду умолкла. - Или того хуже: это обращено не против нас, а против Агриса.
- Почему ты так думаешь? - спросил Гуннар.
- Потому что я не верю в случайные совпадения. Вряд ли то плохое, чье присутствие чувствует Леопольд, по чистой случайности выбрало для своих проделок Грань, симметричную Агрису. Не исключено, что здесь готовится какая-то новая пакость. Мы не можем просто так уйти отсюда, оставив у себя за спиной невыясненную опасность.
Гуннар в задумчивости поскреб пальцами свой небритый подбородок.
- А знаешь, Инга, последние несколько дней меня одолевало предчувствие, что наше путешествие спокойно не закончится. Вижу, оно было не напрасным.
- Ну еще бы! - недовольно фыркнул Леопольд. - Разве может Инна обойтись без того, чтобы не вляпаться в какую-нибудь историю.

Глава 14
МАРК И БЕАТРИСА. ВЕДЬМИНА ИЗБУШКА
Проехав по лесу около часа, Марк с Беатрисой начали ощущать слабое присутствие каких-то сил. Эти силы были явно враждебной природы, они давили на разум, порождая безотчетное чувство страха и тревоги. Вокруг как будто сгущались грозовые тучи. День по-прежнему был ясный и солнечный, но в воздухе витала неясная угроза, которая чем дальше, тем становилась осязаемее. Теперь уже забеспокоился и Вулкан - но пока что Беатриса успешно справлялась с ним.
На их пути все чаще попадались полностью лишенные листвы деревья с черными, неживыми стволами и искореженными ветвями, которые до жути напоминали застывших в готовности к смертельному броску змей. Вскоре таких деревьев стало едва ли не больше, чем нормальных, живых. В этом полумертвом лесу царило зловещее безмолвие - не было слышно ни криков птиц и зверей, ни шума ветра в листве, даже треск сухих веток под копытами Вулкана казался каким-то робким, приглушенным.
Наконец они увидели между деревьями широкую прогалину, посреди которой стояла перекошенная избушка с потемневшей от времени соломенной крышей. Именно там, как сразу определили Марк и Беатриса, находился источник мрачной силы, волнами накрывавшей весь окружающий лес. Над прогалиной с громким карканьем кружила стая ворон, а перед избушкой паслась огромная, размером с годовалого теленка, черная коза.
- Осторожнее, Беа, - предупредил Марк, боясь, что сестра сразу ринется в атаку. - Спрячься скорее, пока нас не заметили. Сперва нам нужно разведать обстановку.
- Все в порядке, братик, - ответила она. - Я не собираюсь идти напролом. Не считай меня безрассудной дурочкой.
Оставаясь под защитой деревьев, сестра мягко спешилась и укрылась за ближайшим кустарником. Карина снова занервничала, но уже не так сильно, как раньше. Похоже, явное присутствие источника угрозы не вызывало у нее такого сильного страха, как невидимая опасность. Беатриса раздвинула ветки кустов и внимательно осмотрела прогалину.
- Это здесь, - констатировала она. - Следы похитительницы ведут в избушку, а назад не выходят.
- Может, с другой стороны есть еще выход? - предположил Марк. - Трудно поверить, что вот уже две недели она сидит там безвылазно. К тому же, нигде поблизости не видно ее лошадей.
- Они могли сбежать. Вон посмотри на Вулкана - он так и норовит броситься наутек. А возможно, их забрал ее спутник. Они приехали вместе, он погостил здесь немного, а потом убрался восвояси. Или, может, он вообще сюда не приезжал - они расстались возле Вуали, и дальше она пошла пешком.
- Не торопись, Беа. Давай сперва все разведаем, а потом уже будем гадать.
- Хорошо, Марк, - согласила Беатриса.
Она привязала Вулкана к дереву, крепче прижала к себе Карину и осторожно двинулась в обход прогалины, прячась за кустами и широкими стволами деревьев. Сделав почти полный круг и со всех сторон осмотрев поляну возле избушки, она заключила:
- Следов нигде нет. Похитительница должна быть внутри. Наверное, здесь она жила и в своем прежнем теле. Это типичное логово ведьмы.
- Если так, то почему за все это время она ни разу не выходила наружу? Согласись, это странно.
- Да, странно, - согласилась сестра. - Но ты же слышал рассказы о ведьмах. У них бывают и не такие странности. Может, она до сих пор отдыхает после долгой дороги, а питается молоком козы, которая на ее зов заходит в избу.
- Ладно, принимается. И что дальше?
- Нужно пойти туда и... - Беатриса растерялась. Прежде ее целью было догнать похитительницу - а что делать потом, она понятия не имела. - Ну, мы захватим ее живьем, парализуем или как-нибудь по-другому обезвредим, не убивая, а затем... затем отвезем к инквизиторам. Может, они сумеют вернуть мне мое тело.
- А если нет? Если у них не получится?
- Ах, Марк, я не хочу думать об этом. И мы кажется, уже обсуждали такой вариант. Если не получится, то будем жить вместе... Но сейчас не время об этом говорить. Прежде всего, мы должны схватить похитительницу.
- Но как мы это сделаем?
- Пойдем и схватим. По-моему, ничего умнее мы не придумаем. Она может сидеть в своем логове еще очень долго. Ты предлагаешь ждать?
- Нет, Беа, ждать бессмысленно. Но атаковать в лоб - не самая удачная идея. Нужно провести отвлекающий маневр и выманить ведьму из ее логова.
- Как?
- С помощью Карины. Ты же умеешь управлять ею. Пусть она очень напугана, но послушаться тебя должна. Направь ее мысленными командами к избе, похитительница обязательно почувствует присутствие кошки-оборотня и выйдет разобраться.
- Это опасно. Киска может погибнуть.
- Да, может. Но если погибнем мы, Карина недолго останется в живых. Так что мы пошлем ее на риск не только ради нас, но и ради нее самой.
- Мм... А если послать Вулкана?
- Ты не сможешь управлять им так, как Кариной. И он наверняка погибнет.
Беатриса вздохнула и быстрыми перебежками от дерева к дереву вернулась на то место, где был привязан Вулкан. Достав из притороченных к седлу ножен меч, она положила его на землю своих ног и принялась гладить Карину, шепотом приговаривая:
- Ты должна это сделать, кисонька. Ты поможешь нам, а мы тебя защитим. Ничего не бойся, я буду с тобой.
- Беа, - спросил Марк, - а ты сможешь управлять кошкой, если я буду контролировать тело? Тогда тебе не придется рассредоточивать свое внимание: ты будешь вести Карину, а я - защищать ее.
- Давай попробуем.
Сестра поцеловала Карину, опустила ее на траву и уступила тело брату. Истомившийся от бездействия Марк с наслаждением расправил плечи и сделал глубокий вдох.
- Ну как, сестричка, получается?
- Сейчас, пробую.
Карина поежилась и протестующе мяукнула, но все же затрусила к соседнему дереву, куда ее направила Беатриса. Марк слышал мысли сестры, которые она посылала кошке:
- Не бойся, милая, я с тобой. Иди, иди, будь послушной киской. - Затем обратилась к брату: - Все в порядке, Марк. Получается не так хорошо, как если бы я контролировала тело, но терпимо. Что мне делать?
- Уведи ее подальше от нас, а затем выпускай на поляну. И приготовься превратить ее в лошадь.
Подчиняясь воле Беатрисы, Карина отбежала примерно на двадцать человеческих шагов в сторону, после чего выпрыгнула из кустов на открытое пространство.
- Превращай! - скомандовал Марк.
Беатриса мысленно отбарабанила заклинание. Превращенная в лошадь Карина галопом понеслась к избушке. На нее тут же спикировала одна из ворон, однако промахнулась и врезалась в землю. Вторая ворона целилась более тщательно, принимая в расчет скорость лошади, но это ей не помогло - Марк сумел подбить ее парализующим импульсом. Карина на ходу припечатала упавшую ей под ноги ворону копытом к земле и продолжала свой бег вперед.
- Ей уже не страшно, Марк! Она больше не противится моим приказам.
- Отлично... А теперь быстро назад!
В это время черная коза, доселе мирно щипавшая увядшую траву перед избушкой, как будто проснулась и с громким блеянием, больше похожим на рев разъяренного быка, бросилась навстречу Карине. Беатриса немедленно развернула лошадь и погнала ее назад к лесу. При этом ей пришлось приложить некоторые усилия, чтобы заставить повиноваться Карину, которая, позабыв о своих недавних страхах, рвалась сразиться с козой.
Марк подбил еще одну ворону и тут краем глаза заметил, как дверь избушки распахнулась и наружу выскочила тучная старуха в замызганном сером платье и с растрепанными седыми волосами. Он ожидал этого момента и немедленно ударил по противнику парализующим заклинанием. Старуха, которая, несомненно, была ведьмой, пронзительно вскрикнула, пошатнулась и упала на колени, выставив вперед руки в жесте запоздалой защиты. Тем не менее часть импульса она успела отразить и сознания не потеряла.
- А где же похитительница? - разочарованно произнесла Беатриса, на секунду отвлекшись от Карины.
Марк и сам уже понял, что эта тучная старуха никак не может быть похитительницей тела сестры, а потому без всякой опаски влепил по ней еще одним заклинанием, вложив в него всю свою злость и досаду. Как и в предыдущем случае, ведьма частично отбила его и, уже с трудом удерживая равновесие, нанесла ответный удар.
Лицо Марка обдало волной жара, одежда его затлела, и скорее инстинктивно, нежели сознательно, он воздействовал на себя охлаждающими чарами. Жар мгновенно сменился пробирающим до костей холодом. Марк понял, что и в этот раз немного переборщил, однако времени согреваться у него не было. Он снова атаковал противницу, обрушив на нее целый каскад смертоносных чар. Она прикрылась силовым щитом, но тот лишь несколько секунд продержался под неистовыми ударами Марка, а затем раскололся на части, и в следующий миг тело ведьмы рухнуло наземь и вспыхнуло ярко-зеленым пламенем.
Коза тотчас прекратила преследование лошади и побежала к своей пылающей хозяйке, горестно блея на ходу.
- Возвращай Карину, - распорядился Марк, внимательно наблюдая за избушкой. - Свою задачу она выполнила.
Беатриса превратила лошадь в кошку и приказала ей возвращаться.
- И что же теперь? - спросила она.
Марк зябко поежился - но не от страха, а от холода, который он сам на себя нагнал, нейтрализуя тепловой удар ведьмы.
- Не знаю, Беа, - растерянно ответил он. - Если бы в избушке был кто-то еще, он бы наверняка атаковал нас, пока мы занимались ведьмой. Ты точно не видела нигде следов?
- Точно.
- М-да, интересно... - Марк глубоко задумался. - А что если она воспользовалась "колодцем"?
- Тогда дело дрянь, - мрачно произнесла сестра. - Вряд ли я смогу увидеть, куда она его проложила.
В это время вернулась Карина и, подбежав к Марку, стала тереться о его ногу. Он взял ее на руки и прижался щекой к мягкой пушистой шерсти. Кошка довольно замурлыкала.
- Вот что, сестричка, пойдем туда. Ничего умнее я придумать не могу.
- Твоя правда, Марк, - согласилась Беатриса. - Пойдем.
Он посадил Карину в траву и сказал ей:
- Подожди нас здесь, ладно? Никуда не уходи. Стереги Вулкана.
Догадавшись, что ее собираются оставить, Карина жалобно мяукнула.
- Мы ненадолго, - убеждал ее Марк. - Сейчас только посмотрим, что там внутри, и сразу же вернемся.
Кошка вроде бы поверила ему, свернулась в траве калачиком и закрыла глаза. Марк взял в руки меч и поднялся с корточек.
- Ну, вперед!
Держа наперевес меч и прикрывая спину силовым щитом, он вышел на открытую местность и двинулся к избушке, готовый к любым неожиданностям.
Черная коза с душераздирающим блеянием прыгала вокруг догоравшего тела ведьмы и не обращала на Марка никакого внимания. Зато вороны, едва завидев его, ринулись в атаку. Чтобы не разбираться с ними поодиночке, Марк направил в гущу злобных птиц волну холода. Около дюжины ворон, мгновенно превратившись в ледышки, попадали на землю. Примерно столько же уцелевших предпочли отлететь на безопасное расстояние.
До избушки Марк добрался без приключений и лишь там подвергся нападению козы, которая то ли исполняла обязанности цепного пса, то ли просто решила отомстить за хозяйку.
Он встретил ее ударом меча между рог и раскроил ей череп. Однако тварь оказалась живучей и, несмотря на смертельное ранение, сумела провести еще одну атаку, едва не сбив Марка с ног. Лишь в самый последний момент ему удалось отскочить в сторону и ударить по ней заклинанием остановки сердца. Коза повалилась набок и, дрыгнув напоследок ногами, издохла.
- Знаешь что, - отозвалась Беатриса. - Брось-ка этот меч и не искушай судьбу. Магия гораздо надежнее. С ведьмой ты справился без труда, потому что не баловался мечом, а с козой решил поиграть и чуть было не доигрался.
- Не в том дело, Беа, - возразил он, тем не менее понимая, что упреки сестры справедливы. - Ведьму я застал врасплох, и мой первый удар предрешил исход поединка. Она просто не успела среагировать.
- Вот то-то же! А если бы ты бросился на нее, размахивая мечом, она бы разделала тебя под орех. Так что, братик, брось оружие и полностью положись на магию. Ну же!
Марк со вздохом воткнул меч острием в землю.
- Ладно, уговорила.
Он обошел кучу еще пышущей жаром золы, в которую превратилось тело сраженной им ведьмы, осторожно подступил к распахнутой настежь двери и заглянул внутрь. Избушка состояла из одной большой комнаты, служившей ее обитательнице и за спальню, и за кухню, и за кладовку. В комнате царил полнейший бардак: большой деревянный стол был завален немытой посудой, над которой с жужжанием роились мухи, на гнилом дощатом полу то тут то там валялись козьи какашки, а на незастеленной кровати лежали скомканные грязные простыни, не знавшие стирки как минимум последние пять лет. Вдобавок из избы ужасно воняло гнилью, потом и нечистотами.
- Фу! - брезгливо произнесла Беатриса. - Как можно здесь жить!
Преодолевая отвращение, Марк вошел внутрь и осмотрелся. Его внимание сразу привлек открытый люк в полу между стеной и печкой, которого с порога он не заметил. По всей видимости, в то самое время, когда коза подняла тревогу, хозяйка избушки находилась в подвале.
- Там, возле печи! - сказала сестра.
- Да, вижу.
Он с опаской приблизился к люку и посмотрел вниз. Подвал был не меньше трех метров глубиной, в него вела пологая деревянная лестница, нижние ступени которой терялись в темноте.
- Мне что-то не хочется туда соваться, - сказал он.
- Мне тоже, - ответила сестра. - Но если следы ведут вниз... А ну, дай я посмотрю.
Марк позволил Беатрисе взять контроль над его телом. Она быстро огляделась вокруг, затем посмотрела в подвал и сообщила:
- Похитительница была там.
- А наверх возвращалась?
- Не знаю. Не уверена. По всей комнате слишком много следов, а на лестнице они сильно размазаны. Нам нужно спуститься вниз.
- Что ж, нужно так нужно, - неохотно согласился Марк. - Только верни мне тело. Я более привычен к нему, да и реакция у меня лучше, а сейчас это главное. Ведь кто знает, что там внизу.
- Ну, насчет быстроты реакции можно еще поспорить, - ради проформы возразила Беатриса. - Но вообще-то ты прав. Все-таки это твое тело.
Вернув себе управление телом, Марк подошел к столу, взял свечку и зажег ее от огнива. Когда пламя разгорелось, он вернулся к люку, сотворил в мыслях короткую молитву, к которой присоединилась и сестра, и медленно начал спуск.
Достигнув дна, он оказался в небольшом подвальном помещении, стены и пол которого были выложены камнем и оштукатурены. Вдоль одной из стен тянулись полки, уставленные всякими банками и бутылками, на полу стояли покрытые плесенью ящики, в дальнем углу виднелась пара бочонков. Рядом с бочонками Марк рассмотрел чуть приоткрытую железную дверь, из-под которой пробивался слабый свет.
- Как ты думаешь, что там? - спросила Беатриса.
- Интересный вопрос. Хотел бы я узнать на него ответ, не двигаясь с места.
- Да, кстати, давай я взгляну, нет ли обратных следов.
- Позже, сестричка. В любом случае, есть эти следы или их нет, мы должны пойти и посмотреть, куда ходила похитительница. А сейчас нам не стоит отвлекаться.
Стараясь не создавать шума, Марк подступил к двери и осторожно заглянул в щель. Соседнее помещение, более просторное, чем это, было освещено тусклым пламенем десятка свечей, стоявших на возвышении, отдаленно напоминавшем церковный алтарь. На полу перед "алтарем" была начерчена жирными красными линиями большая пентаграмма, внутри которой, раскинув руки и ноги вдоль лучей, неподвижно лежало обнаженное тело...
- Это я!.. она... мое... - воскликнула Беатриса.
Марк рывком распахнул дверь, ворвался внутрь и быстро огляделся по сторонам в поисках затаившихся врагов. Лишь убедившись, что в помещении больше никого нет, он позволил себе сосредоточиться на пентаграмме.
- Нет, это не я, - разочарованно протянула сестра. - Это другая бедняжка.
Лежащее на полу тело принадлежало девочке лет девяти или десяти. Она была невысокая, стройная, темноволосая, с длинными худенькими ногами и щуплой фигуркой. Ее нельзя было назвать красавицей, но она была довольно хорошенькой, а в будущем обещала стать прелестной девушкой... Если, конечно, у нее еще было будущее.
Марк подошел к девочке, опустился перед ней на колени и взял ее за запястье, пытаясь нащупать пульс. Это удалось ему далеко не сразу, а когда он все-таки почувствовал биение жилки, то оно оказалось очень слабым и медленным - не более двадцати ударов в минуту. А может, и меньше.
- Жива, - сообщил он Беатрисе. - Но еле-еле, почти что мертва. В медицине это называют летаргией.
- Наверное, с ней хотели сделать то же, что и со мной, - предположила сестра. - Хотя кто знает - может, та ведьма просто собиралась принести ее в жертву.
Марк покачал головой:
- Это вряд ли. С какой тогда стати она так крепко усыпила ее. Насколько я знаю, ведьмы и черные маги предпочитают, чтобы их жертвы до самого последнего момента оставались в сознании. Предсмертные крики для них - как для нас райская музыка. - Он содрогнулся. - Что будем делать, Беа?
- Думаю, сначала нужно унести ее отсюда. А дальше - по обстоятельствам.
- А я смогу? - засомневался Марк. - Не упаду с лестницы?
- Конечно, сможешь, ведь ты такой сильный. А лестница не очень крутая, и ты сможешь идти по ней, не держась за поручни. Но если боишься, давай это сделаю я.
- Нет, лучше уж я.
Девочка оказалась довольно легкой, но все же Марк изрядно вспотел, пока поднимался с ней по лестнице - и не столько от тяжести тела, которое он держал на руках, сколько от страха споткнуться на неровных ступенях и грохнуться вниз.
К счастью, все кончилось благополучно. Марк выбрался из подвала, торопливо вышел из избушки, предпочтя свежий воздух сомнительным удобствам ведьминого жилища, и бережно опустил свою ношу наземь. Вороны, уже позабыв о недавнем уроке, вознамерились вновь напасть на него, и ему пришлось потратить пару минут, чтобы избавиться от мерзких птиц.
Когда последняя ворона камнем упала на землю, Марк облегченно вздохнул и вытер струящийся по лбу пот. Затем проверил состояние девочки и убедился, что оно осталось неизменным - на грани между жизнью и смертью.
- Вот что, Беа, - сказал он. - Давай лучше вернемся в наше укрытие. Здесь я чувствую себя слишком неуютно и не смогу сосредоточиться.
- Но следы...
- Со следами разберемся позже. Нигде они не денутся. А сейчас главное - девочка. Согласна?
- Ну... да.
- Вот и решено, - Марк вновь подхватил бесчувственное тело на руки и зашагал к лесу.
Когда он приблизился к кустарнику, оттуда выпрыгнула Карина и с радостным мурлыканьем стала тереться о его ноги.
- Ну, малышка, уймись, - устало проворчал он. - Этак я еще споткнусь.
Оказавшись под прикрытием кустов, Марк положил девочку на траву, опустился рядом с ней на колени и в нерешительности устремил взгляд на ее бледное неподвижное лицо, обрамленное длинными каштановыми волосами.
- Чего ты медлишь! - нетерпеливо произнесла Беатриса. - Ведь она может умереть.
Марк почесал затылок.
- Тут вот какое дело. Если предположить, что тело девочки предназначалось для вселения чьего-то бесплотного духа, тогда возможны три варианта. Первый: мы помешали ведьме в самом начале, когда она только усыпила ее. Второй: ведьма уже изгнала душу из тела, но в него еще никто не вселился. И третий: мы вмешались на самом последнем этапе, когда воплощение уже произошло, и ведьме оставалось только вывести тело из глубокого сна. В первом случае все ясно - мы должны попытаться спасти девочку. Во втором - мы ничем ей не поможем. А в третьем... Вот тут-то и проблема, сестричка. Если нам удастся оживить девочку, как мы сможем определить, что это она, а не кто-то другой, захвативший ее тело?
- Ого... - Беатриса растерялась. - Такое мне даже в голову не приходило!
- А мне приходило. И теперь я не знаю, что делать. Мы не можем бросить ее умирать, это было бы равносильно убийству. Но, с другой стороны, и оживлять ее страшно.
Сестра глубоко задумалась. Марк держал девочку за запястье, внимательно прислушиваясь к ее слабому пульсу, и одновременно изучая ее магическую ауру. По своей силе она уступала ему или Беатрисе, но не намного. Если в тело девочки вселилась бесплотная душа какой-нибудь ведьмы или черного мага, обладающая связью с Нижним миром, то ее природная магия будет многократно усилена неисчерпаемыми энергетическими ресурсами Преисподней, и тогда она станет опасной противницей... Впрочем, они с сестрой тоже не беззащитны, ведь у них есть львиная шкура.
- Нет, Марк, - наконец произнесла Беатриса. - Я уверена, что мы помешали ведьме в самом начале. Сам посуди: она выбежала из избушки совсем не готовая к нападению - а из этого следует, что она просто хотела узнать, из-за чего взбесилась коза, и успокоить ее. Но если бы дело дошло до воплощения, стала бы она, спрашиваю, отвлекаться от своего занятия на крики козы? Ясно, что нет.
Марк согласно кивнул:
- Да, ты права. И тем не менее мы должны быть готовы ко всему. В том числе и к тому, что в нее вселился нечистый дух.
- Тогда давай устроим ей проверку.
- Какую?
- Попробуем взять на испуг. Разбудим ее - если, конечно, у нас получится, - и сразу скажем, что воплощение прошло успешно.
- Думаешь, это сработает?
- Должно сработать. Ее (или его) первая реакция не может быть наигранной. Если после пробуждения в ее глазах не будет страха - дикого, панического страха, - немедленно парализуй ее.
- А потом?
- Потом будем разбираться. Сначала нужно разбудить ее.
- Ну что ж, - решился Марк. - За дело.
Он постарался вспомнить все то немногое, что знал о летаргии. Согласно одной из теорий, которой придерживался их школьный преподаватель магической медицины, это был глубокий сон разума, вызванный нарушением его триединой связи с душой и телом. Чтобы вывести больного из летаргического состояния, недостаточно простой стимуляции жизненных функций организма; тут необходимо комплексное воздействие на все три составляющие человеческого естества - духовную, телесную и умственную, - для восстановления их утраченного единства.
Марк положил одну ладонь на холодный лоб девочки, другую - на ее солнечное сплетение, и начал медленно произносить слова стандартного диагностического заклинания, внимательно прислушиваясь к характерному эху, обертоны которого несли в себе информацию о состоянии тех или иных органов. Насколько он мог судить с позиций своего небогатого опыта, в физическом плане девочка была совершенно здорова, разве что все процессы в ее организме были до предела замедленны. Это больше напоминало не летаргию, а скорее глубокую гибернацию - состояние сродни зимней спячке у некоторых животных.
- Ну-ка, попробуем просто разбудить ее, - пробормотал Марк и очень осторожно, самую малость, стимулировал выделение адреналина.
Еще находясь под воздействием диагностических чар, он почти физически ощутил, как у девочки поднялось давление, ускорилось сердцебиение, участилось дыхание. В крови возросло содержание кислорода, это подтолкнуло процессы обмена веществ в организме, мозг получил дополнительное питание и начал пробуждаться...
Внезапно у Марка закружилась голова. Перед его глазами поплыли разноцветные пятна, он пошатнулся, стоя на коленях, и едва не упал на девочку сверху. Лишь усилием воли ему удалось сохранить равновесие, он уперся руками в землю и медленно сел.
- Кажется, я переусердствовал, Беа. Мне нужно отдохнуть. Чуть-чуть, немножко.
Сестра не ответила. Мало того, Марк вдруг обнаружил, что не чувствует ее присутствия, к которому за последние месяцы так привык, что стал воспринимать личность Беатрисы как продолжение собственного "я". А теперь в том месте его внутреннего пространства, которое он уступил сестре, зияла пугающая пустота...
- Беа, где ты? - в панике воскликнул Марк. - Отзовись, милая, вернись! Не покидай меня сестричка!
- Я здесь, Марк, - услышал он тихий ответ и едва не грохнулся в обморок от облегчения. - Что случилось? Ты потерял сознание?
- Да вроде бы нет. Не похоже.
- А я, кажется, потеряла. Только что очнулась. Меня долго не было?
- Всего лишь несколько секунд. Но я и сейчас не...
Договорить Марк не успел. В этот момент девочка пошевелилась, ее ресницы слабо затрепетали, а на щеках проступил бледный румянец.
- Она просыпается, Беа! - настороженно произнес он и на всякий случай приготовился привести в действие парализующие чары.
Веки девочки медленно поднялись. Взгляд ее серо-голубых глаз с трудом сфокусировался на Марке. В следующее мгновение в них отразились испуг, растерянность и недоумение. Пересохшие губы еле слышно прошептали:
- Ма... Марк... - И одновременно к нему пришла изумленная мысль сестры: - Я вижу твое лицо!..
- О, господи!.. - потрясенно пробормотал он и схватил руку девочки. - Это ты, Беа?
Наконец в ее взгляде мелькнуло понимание. Вернее, слабая тень понимания.
- Марк, это... - начала она вслух, а уже мысленно докончила: - Это не сон? Ты вернул мое тело?.. Но как? Где ты нашел его?
Справившись с первым шоком, Марк отрицательно покачал головой:
- Нет, Беа, это не твое тело.
- А... а чье же тог... - Она осеклась. Лицо ее исказила гримаса ужаса. - Боже мой! Только не говори, что я... что ты вселил меня в тело той девочки...
- Я ничего такого не делал, это случилось само собой. Похоже, мы с тобой вмешались слишком поздно, когда ведьма уже убила девочку, а ее тело подготовила для перевоплощения - может быть, для своего собственного. И как только я дал толчок к его пробуждению, оно тут же соединилось с ближайшей свободной душой - а ею оказалась ты. Думаю, так все и произошло.
Беатриса попыталась встать. Марк помог ей принять сидячее положение и обнял ее за плечи.
- Как ты себя чувствуешь?
- Да так, плохонько. Голова кружится, слабость во всем теле... в чужом теле... Ах, Марк! Теперь я тоже похитительница! Такая же, как та, что украла мое тело...
- Не говори так, сестричка. Ты ничего не украла. Ты заняла тело, которое оказалось свободным и должно было умереть... А может, если бы не ты, его захватил бы нечистый дух, которому оно с самого начала предназначалось. Возможно, он сейчас витает поблизости и бесится со злости, что ты помешала ему воплотиться. Я уверен, что та девочка, где бы она ни была, сейчас довольна, что ее тело досталось тебе.
- Ты так думаешь? - с надеждой спросила Беатриса.
- Я в этом убежден. Поставь себя на ее место и скажи: кого бы ты выбрала?
Сестра опустила взгляд, внимательно осмотрела свои новые руки, ноги, живот.
- Все равно это неправильно, - заявила она. - Мне не нужно чужое тело. У меня есть свое собственное, просто его украли. Я должна найти его и вернуть себе.
- А если не получится? Мы должны учесть и такую возможность. - (Притом более чем вероятную, добавил Марк про себя.) - Тогда, думаю, тебе будет лучше жить в отдельном теле, пусть и не в своем собственном. Ведь так?
Беатриса неуверенно кивнула:
- Может, и так... - Она снова посмотрела на свои руки и ноги. - Но я опять стала маленькой девочкой. Мне это совсем не нравится. К тому же раньше я была красивой, а теперь...
- Ты и теперь красивая, - заверил ее Марк. - Просто немного грязная и оттого кажешься страшненькой. А возраст не беда, со временем это пройдет. Главное, что у тебя есть свое тело, и я снова могу прикасаться к тебе, смотреть в твои глаза, говорить с тобой вслух, слышать твой голос.
- Это не мой голос, Марк. И смотришь ты не в мои глаза. И обнимаешь не меня.
- Нет, Беа, тебя. Пусть ты в другом теле, но ты - это ты, моя сестра. И тело, в котором ты живешь, не чужое мне.
Беатриса всхлипнула и крепче прижалась к Марку.
- Но ведь мы все равно будем искать мое тело, правда? Мы сделаем все, чтобы вернуть его мне... - Она отстранилась. - Марк, помоги мне. Я хочу посмотреть, вижу ли я след похитительницы.
Он помог ей встать на ноги и раздвинул ветки кустарника. Несколько секунд сестра внимательно осматривала поляну, затем кивнула:
- Да, вижу. Очень смутно, но вижу. У этого тела слабая магия.
Марк с трудом подавил вздох. В глубине души он надеялся, что Беатриса после воплощения перестанет видеть следы, и они будут вынуждены прекратить погоню. По большому счету ему было безразлично, какое у сестры тело, главное, что она была во плоти, а остальное не имело значения. Марку очень не хотелось рисковать синицей в руках - симпатичной девочкой, которую он видел перед собой, ради журавля в небе - юной красавицы Беатрисы, чье тело было похищено слугами Тьмы.
- Нет, Беа, - сказал он. - Магия у тебя нормальная. Чуть слабее, чем была раньше, но тут, скорее, дело в тренировке, а не в природных способностях. А след ты видишь плохо из-за того, что на тебе нет львиной шкуры.
- В самом деле, - согласилась она. - На мне вообще ничего нет - ни шкуры, ни платья. А уже мерзну. Нужно пойти поискать одежду и обувь, что были на девочке.
- Только не сейчас, - решительно заявил Марк, мигом смекнув, что под этим предлогом сестра хочет вернуться в избушку и посмотреть, куда ведут следы похитительницы. - Ты еще слишком слаба. Давай обождем немного. А с одеждой я что-нибудь придумаю.
- Хорошо, - уступила Беатриса, вновь садясь на траву. - И дай что-то покушать. У девочки... у меня в животе совсем пусто.
Марк снял с крупа Вулкана большую кожаную сумку, достал оттуда сверток с остатками сегодняшнего завтрака и передал его сестре вместе с котомкой, где лежали собранные по пути фрукты. Беатриса быстро развернула сверток и с громким чавканьем принялась за еду, а Марк тем временем выложил из сумки свои запасные сапожки, рубаху, долгополый кафтан и пояс с серебряной пряжкой.
- Боюсь, мои брюки будут слишком велики для тебя, - сказал он. - Но это сойдет за платье.
- Умгу, - невнятно промычала Беатриса с набитым ртом.
Утолив свой голод и немного воспрянув духом, она надела на себя рубаху брата и его кафтан, доходивший ей до самых колен, обвязалась поясом и вступила в сапожки, в каждом из которых запросто поместились бы обе ее ноги. В этом наряде она выглядела довольно нелепо, и Марк, глядя на нее, не мог сдержать улыбки. Беатриса капризно надула губы.
- Ну, чего скалишься? Посмотрела бы я на тебя, если бы ты напялил мою одежду.
- Я бы просто не влез в нее. - Он подошел к сестре и крепко обнял ее. - Ты замечательно выглядишь, Беа. Я так рад, что снова могу видеть тебя. И не важно, в каком теле.
- А я рада видеть тебя, Марк, - сказала она, прильнув к нему. - Нам было неплохо вдвоем в одном теле, но все же лучше, когда у каждого есть свое.
- Значит, ты не против этого тела? - с надеждой спросил он.
- Конечно, нет. Жить в нем можно. Да и вообще, сейчас я не в том положении, чтобы выбирать. Меня втиснули в него без спросу.
- А если бы сначала спросили? И объяснили, что твой отказ не вернул бы его прежнюю хозяйку к жизни. Тогда как?
- Думаю, согласилась бы. Без сомнения согласилась бы. Я же с самого начала прекрасно понимала, как мало у меня шансов вернуть мое настоящее тело... - Она вздохнула. - Но попробовать надо. А если не получится - то убить похитительницу. Вот это нужно сделать обязательно. Я не смогу спокойно спать в своем новом теле, пока не буду полностью уверена, что мое прежнее никто не оскверняет.
На большее Марк не рассчитывал. Он хорошо знал неугомонную натуру сестры и был уверен, что она ни за что не откажется от дальнейших поисков. Но ее слова свидетельствовали о том, что она трезво оценивает ситуацию и не станет подвергать себя напрасному риску. А это было главное.
- Вот что я думаю, - заговорил Марк. - Мы оба порядочно устали, а ты, к тому же, еще не освоилась в новом теле. Сегодня нам лучше не возвращаться к избушке. Давай отъедем подальше, а то и вовсе перейдем на другую Грань, и там заночуем. А уже с утра, свежие и отдохнувшие, продолжим осмотр.
Беатрисе предложение брата не понравилось, но она не могла не признать его разумность и, поспорив немного, в конце концов уступила. Марк собрал все лишние вещи в сумку, вновь укрепил ее на крупе Вулкана, и уже собирался превратить Карину в лошадь с дамским седлом, которое больше подходило к нынешнему наряду сестры, чем мужское, как вдруг из глубины леса донеслось конское ржание. Кошка тут же мяукнула, а Вулкан громко фыркнул, собираясь заржать в ответ, но Марк мгновенно среагировал и заставил его молчать.
- Сюда кто-то едет! - мысленно произнесла Беатриса. - Прячемся!
Марк схватил Вулкана под уздцы и увлек его вглубь кустарника. Беатриса с Кариной на руках быстро последовала за ним.
- Кто это может быть? - взволнованно спросила она, когда они оказались в окружении зарослей.
- Хотел бы я знать, - хмуро ответил Марк, немного раздвинув ветки и напряженно вглядываясь в лесную чащу. - Боюсь, на появление друзей нам вряд ли стоит рассчитывать. Порядочные люди в таких местах редкость.
Наконец между деревьями замаячили три лошади, на двух из которых ехали всадники - мужчина и женщина. На таком расстоянии Марк еще не мог рассмотреть их лица, но оба, безусловно, были молоды, особенно женщина, которую скорее следовало назвать девушкой. Задействовав свое магическое зрение, Марк обнаружил, что девушка прикрывает себя и своего спутника невероятно мощным силовым щитом.
- Они едут точно по следам похитительницы, - сказала Беатриса. - Или по нашим следам... Но посмотри, Марк: они словно бы крадутся, раз за разом осматриваются по сторонам, а девушка, вдобавок, держит силовой щит. Тогда получается, что они не заодно с ведьмой, иначе с какой стати им так осторожничать.
- Вот это меня немного обнадеживает. Но не очень сильно. Даже если они враги ведьмы, то из этого еще не следует, что...
Марк не договорил, так как в этот момент Карина выскользнула из рук сестры, продралась сквозь кустарник и бегом бросилась к пришельцам. Беатриса посылала ей вслед мысленные призывы вернуться, но кошка не слушалась их и бежала дальше.
Конь, на котором сидела девушка, заржал, легонько взбрыкнул, а вслед за тем раздался громкий голос, говоривший по-коруальски с характерным лошадиным акцентом:
- Ого! Это же Фрида, киска лейтенанта Ларссона. Как она здесь очутилась?
Девушка что-то сказала, но слишком тихо, чтобы можно было разобрать ее слова, посмотрела на Карину, которая уже подбежала к ним и теперь терлась о ноги ее коня, а затем устремила взгляд прямо на тот кустарник, за которым прятались Марк с Беатрисой.
- Ну все, мы пропали, - угрюмо констатировал Марк. - Они знают прежнего хозяина кошки, а значит, они с ним заодно.
- Не обязательно, - возразила Беатриса. - Ты же сам говорил, что Карину использовали для маскировки, поэтому ее могут знать и люди, никак не связанные с черной магией. К тому же заметь: у девушки кот-оборотень, самец. А я очень сомневаюсь, чтобы слуги Тьмы рисковали заводить дружбу с самцами.
Между тем девушка и ее спутник, коротко посовещавшись, поехали дальше; теперь они направлялись точно к кустарнику. Карина путалась под ногами у жеребца, но тот был осторожен и на нее не наступал. Он пытался было вновь заговорить, однако хозяйка прикрикнула на него и он заткнулся.
- Что же нам делать, Марк? - спросила Беатриса, дрожа от страха. - Что делать, если они все-таки враги?
- Боюсь, нам останется только молиться, - ответил Марк беспомощно. - Судя по мощи щита, против этой девушки у нас нет ни малейшего шанса. Она способна убить нас одним своим взглядом...
Когда пришельцы подъехали ближе, Беатриса вдруг крепко сжала плечо брата. Из ее груди вырвался тихий стон облегчения.
- Марк, мы спасены! Они не враги!
- Это почему? Потому что девушка такая красивая? Но ведь и ведьмы бывают...
- Да нет же! Она не может быть ведьмой. Она послана, чтобы помочь нам. Помнишь, я рассказывала о мужчине и двух мальчиках из своего видения?
- Да. И что?
- Младший из мальчиков очень похож на эту девушку. Они наверняка родственники. Возможно, брат и сестра. А разве может сестра ангела служить темным силам?..
Напрочь проигнорировав предостережения Марка, Беатриса с поднятыми кверху руками вышла из зарослей и сказала на ломанном коруальском:
- Пожалуйста, не трогайте нас. Мы не враги.
Девушка резко остановила своего коня - или тот сам остановился, по собственной инициативе. Оба изумленно уставились на Беатрису и хором произнесли:
- Цветанка?!.

Глава 15
ИННА. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА
Но это была не Цветанка. Младшей сестренки Владислава больше не было в живых, а в ее теле находилась другая девочка по имени Беатриса. Вместе с ней был ее брат Марк - тот самый мальчик в львиной шкуре, который так часто снился кузену. Вернее, снились ему они оба - и Марк, и Беатриса, до недавнего времени жившие в одном теле. Это объясняло многие странности, подмеченные Гуннаром за мальчиком в своих снах, - например, частые разговоры с самим собой, временами проскальзывавшие в его поведении девчачьи манеры или венок из полевых цветов, в котором он однажды ехал.
Рассказ ребят потряс меня до глубины души. То, что случилось с Беатрисой, выходило за рамки возможного, противоречило всему, что я знала и чему меня учили лучшие в мире маги. Весь накопленный за многие тысячелетия опыт однозначно свидетельствовал о том, что земное человеческое тело можно временно подчинить, взять под контроль, заставить выполнять приказы, однако в него нельзя вселиться по-настоящему - так, чтобы жить в нем, как в своем собственном. В истории было известно немало попыток перевоплощения, но все они заканчивались неудачей, а ученые мужи уже давным-давно аргументировано доказали, что в теле человека не может жить никто, кроме его, так бы выразиться, законного хозяина.
И вот оказалось, что все-таки может. Тело Беатрисы захватил кто-то неведомый (даже страшно подумать, кто), а она, в свою очередь, совершила целых два перевоплощения, второе из которых произошло перед самым нашим появлением. Ребята клятвенно уверяли, что это случилось помимо их воли, они просто хотели помочь несчастной Цветанке, а в результате Беатриса неожиданно вселилась в ее тело.
Когда бедная девочка узнала, что ее новое тело прежде принадлежало моей золовке, она горько расплакалась и стала просить у меня прощения. Я молча обняла ее, еле сдерживаясь, чтобы самой не зареветь. Про себя я последними словами проклинала свою неопытность и медлительность - ведь успей мы сюда хоть на день раньше, нам, без сомнения, удалось бы спасти Цветанку. Но сразу вслед за тем я придумала себе оправдание: будь я опытной путешественницей, мы пришли бы сюда еще две или три недели назад, то есть слишком рано, и не застали бы здесь никого. Я бы, скорее всего, уничтожила ведьмино логово для подстраховки - но сестре Владислава это не помогло бы. Так что дело здесь вовсе не моей неопытности или медлительности, а в элементарном невезении. Просто мы явились чуть-чуть позже, чем следовало...
Немного успокоившись, Беатриса спросила:
- А тот мальчик... или ангел, который очень похож на вас, он действительно ваш брат?
- Да, наверное, - ответила я. - Наверняка.
- А старшего из мальчиков вы тоже знаете?
- Они оба мои братья. Их зовут... звали Сигурд и Гийом.
- Значит, тот мужчина - ваш отец?
- Нет, это Ривал де Каэрден. Когда-то он был опекуном нашего отца, а потом погиб, защищая его от колдуна Женеса.
Марк изумленно уставился на меня:
- Сигурд? Гийом? Ривал де Каэрден?.. Так вы та самая принцесса Инга?!
Я через силу улыбнулась:
- Ты слышал эту историю?
- Конечно, слышал. И Беа тоже. Все о вас знают, а тем более - мы. Ведь мы с вами... ну, вроде как родственники. Правда, дальние.
- Вот как? - заинтересовался Гуннар. - И через кого?
- Наша прабабушка, - объяснила Беатриса, глядя на меня сияющими глазами, - мама нашего дедушки по папиной линии, была родом с Лемосского архипелага. Ее отец, граф Норман де Фриз с Грани Оттис, был сыном леди Мелиссы, принцессы Арранской, чья мать была дочерью Абеля д'Ивэйна, третьего сына короля Лиона Бернарда Второго, вашего предка, госпожа.
Гуннар кивнул:
- Теперь ясно, почему львиная шкура признала вас за своих.
Марк вопросительно посмотрел на него:
- Вы что-то знаете о ней?
Гуннар принялся рассказывать им о короле Ивэйне и его шкуре. Ребята сидели рядышком на траве и внимательно слушали. Леопольд, удобно устроившись у меня на коленях, растерянно молчал. Он молчал с тех самых пор, как Беатриса заявила, что она не Цветанка. Впервые на моей памяти кот был так сбит с толку, что напрочь лишился дара речи. Все случившееся было выше его понимания. Он видел перед собой сестру Владислава, которую знал на Истре, и в его голове никак не укладывалось, что теперь это не она, а совсем другая девочка. Такие вещи были непостижимы для его детского ума...
На самый конец своей истории Гуннар припас для Марка неприятный сюрприз, сообщив ему, что уже после однократного использования шкуры у человека развивается зависимость от нее. Мальчик мигом побледнел и с дрожью в голосе спросил:
- А... а что это значит?
- Теперь ты не сможешь с ней расстаться, - объяснил Гуннар. - Она должна всегда быть рядом с тобой, а желательно - на тебе. Ты когда-нибудь пробовал отходить от шкуры дальше чем на десять шагов?
- Ну, наверное, когда купался.
- И что ты тогда чувствовал?
- Мне было очень неуютно. - Марк прикоснулся ладонью к своей груди, где перекрещивались львиные лапы. - Но я думал, что это просто страх перед незнакомым окружением. Ведь мы с Беа слабенькие маги, а шкура дает нам чувство уверенности в себе, защищенности. Когда она рядом со мной, а особенно, когда она на мне, я не чувствую себя таким уязвимым.
- В том-то и дело, - сказал Гуннар. - Именно об этом предупреждает в своем завещании король Ивэйн. Он пишет, что шкура словно вобрала в себя всю его смелость, без нее он становился законченным трусом, пугался любого громкого звука или резкого движения, во всех окружающий видел врагов, жаждущих его смерти. Однажды Ивэйн попробовал провести целый день вдали от шкуры, но не смог - во время приема чужестранных послов он вдруг заподозрил, что те сговорились со стражей убить его, спрятался за своим троном, забаррикадировался там и наотрез отказывался выходить. Дело закончилось тем, что один из слуг смекнул в чем дело, и быстренько принес ему шкуру. С тех пор он не расставался с ней ни на минуту и дожил до глубокой старости, никого и ничего не боясь. А вот Гавэйну Третьему, единственному из королей Лиона, кто ослушался предостережения своего предка, повезло куда меньше. Возможно, и он дожил бы до глубокой старости, как Ивэйн, но, к сожалению, с ним приключился несчастный случай, причиной которого была его роковая зависимость от шкуры. Как-то раз после охоты, когда он парился в бане, одна взбесившаяся борзая схватила шкуру и унесла ее в лес. Поиски продолжались весь вечер и всю ночь, а к тому времени, когда шкура была найдена, Гавэйн из крепкого сорокалетнего мужчины превратился в седого полубезумного старика, который боялся даже собственной тени. Спустя несколько месяцев он умер, и после него уже никто не рисковал связываться со шкурой. Так что тебе, Марк, нужно беречь ее как зеницу ока. Она дает тебе большую силу, однако за это приходится платить.
Марк поежился и плотнее запахнулся в шкуру.
- И что же мне делать? - жалобно произнес он. - Ведь я должен буду вернуть ее законному владельцу, нынешнему королю Лиона.
Нынешний король Лиона и законный владелец шкуры покачал головой:
- Насчет этого не беспокойся, он не станет требовать ее назад. Теперь она принадлежит тебе. Верно, Инга?
В ответ я лишь молча кивнула, думая о своем.
- А я? - отозвалась Беатриса. - Ведь я тоже пользовалась шкурой, когда жила в теле Марка.
Гуннар развел руками:
- Вот тут я ничего сказать не могу. Если шкура воздействует только на тело, на мозг, тогда с тобой все должно быть в порядке. Но если на дух, на разум, то в таком случае тебе придется постоянно быть с Марком и не отходить от него дальше, чем на десять шагов.
- А это можно проверить? Прямо сейчас?
- Да, конечно. Пусть Марк отойдет в сторонку, а мы посмотрим, как ты будешь на это реагировать.
- Хорошая идея, - сказала я. - Отойдите оба - и ты, Марк, и ты, Гуннар. Проверим, а заодно Беатриса переоденется. Этот ее наряд никуда не годится.
На том и порешили. Марк с Гуннаром отошли вглубь леса, а я достала из сумок комплект чистого белья с шерстяными колготками, свои запасные сапожки, клетчатое платье, которое надевала на привалах (в пути я носила брючный костюм), и теплую кофту. Ничуть не стесняясь присутствия Леопольда, Беатриса стала переодеваться.
- Ну как? - спросила я. - Что-нибудь чувствуешь?
- Да вроде бы ничего такого. Пока вы рядом, мне совсем не страшно. Ни капельки.
Беатриса надела платье, подвязалась пояском и накинула сверху кофту. Моя одежда была великовата на нее, но смотрелась она в ней гораздо лучше, чем в рубашке и кафтане своего брата.
- По-моему, неплохо, - сказала я, оглядев девочку со всех сторон. - Как ты думаешь, Леопольд?
К моему удивлению, кот спокойно ответил:
- За неимением лучшего сгодится. - Он подбежал к Беатрисе, потерся о ее ноги, на которые она еще не успела обуть сапожки и категорическим тоном заявил: - Все это глупости! Ты - Цветанка. Просто ты не помнишь об этом.
Девочка наклонилась, взяла Леопольда на руки и прижалась щекой к его мягкой шерсти.
- Если хочешь, можешь называть меня Цветанкой.
„Инга," - пришла ко мне мысль Гуннара. - „Что там с Беатрисой?"
„Кажется, все нормально. Она говорит, что рядом со мной ей ничего не страшно."
„Тогда похоже, что она не попала в зависимость. Король Ивэйн в своем завещании пишет, что страх, порождаемый отсутствием шкуры, совершенно иррациональный, беспочвенный и ни в малейшей мере не зависит от того, существует ли объективная опасность. Так что с девочкой все в порядке."
„Ну и слава богу," - сказала я. - „Ко всем ее бедам не хватало еще паранойи. Вы далеко отошли?"
„Шагов на тридцать."
„Этого достаточно?"
„Если верить Ивэйну, вполне."
„Дальше не идите, но пока что не возвращайтесь. Давай подождем немного, посмотрим."
„Хорошо... Кстати, что ты думаешь о всей этой истории?"
Я вздохнула:
„У меня просто голова кругом идет. Я уже говорила тебе, что не верю в случайные совпадения, а здесь эти самые совпадения буквально толпятся и толкают друг друга. Это и шкура Ивэйна, что так удачно попала в руки Марка и Беатрисы, и тот факт, что они оказались нашими дальними родственниками, что позволило им воспользоваться ее силой. Да и наша встреча с ними - ведь мы вполне могли разминуться. И то, что со мной оказался ты - эта шкура словно бы притянула тебя к себе. Быть может, мы так долго блуждали вокруг Контр-Агриса не по моей вине... то есть не только по моей вине, а потому что должны были появиться здесь именно сегодня, именно сейчас. О том, что приключилось с Беатрисой, я даже не говорю. Тут явно не обошлось без вмешательства высших сил, которые заставили ее вселиться в тело брата."
„Гм... А я думал, что Вышний мир избегает вмешиваться напрямую в дела земные."
„Черта с два избегает! Это все сказки, Гуннар. Разве Великие, мессии там всякие, или пророки - это не вмешательство?"
„Да, вмешательство," - признал кузен. - „Но опосредствованное."
„Ай, чепуха! Все это лишь слова. Прямое, опосредствованное - какая, собственно, разница. Меня волнует другое: было ли вселение Беатрисы в тело Цветанки чистой случайность, или к этому тоже приложили руку сверху. Что же касается самой Цветанки, то тут я полностью исключаю любую случайность. Я уверена, что ее выбрали для воплощения вовсе не наугад, а потому, что она сестра Владислава."
„Думаешь, Велиал разгадал твой план и под маской Цветанки хотел подсунуть тебе шпиона?"
Несколько секунд я размышляла над предположением Гуннара.
„Этот вариант тоже следует рассмотреть. Хотя я сомневаюсь: последние несколько дней мы блуждали вокруг этой Грани и в любой момент могли на нее попасть. А тогда все планы Велиала сорвались бы. Если бы он готовил девочку для меня, то произвел бы воплощение гораздо раньше. Скорее всего, моя хитрость удалась, и он не ожидал моего появления на Контр-Агрисе. А шпион в Цветанкином теле был предназначен для моего мужа. Очевидно, Свен Ларссон или другой агент из нашего окружения доложил Велиалу, что Владислав очень привязался к своей младшей сестре и хочет забрать ее с собой, а тот решил воспользоваться этим. Если я не ошиблась в своих догадках, то через несколько дней после похищения Цветанки инквизиторы каким-то образом напали на ее след - возможно, поймали сообщника ведьмы, который рассказал им об этом логове, - и теперь они спешат сюда, чтобы освободить сестру Владислава. Не будь нас и Марка с Беатрисой, они бы "спасли" ее от якобы готовящегося заклания и вернули на Истру, а потом она поехала бы с братом в Вечный Город. И никто, никто не заподозрил бы, что эта девочка - не та, за кого себя выдает."
„Ты так думаешь?"
„Безусловно. Ее непременно проверили бы на предмет возможной одержимости - и установили бы, что с ней все в порядке. Затем наверняка допросили бы под гипнозом, чтобы узнать, как с ней обращались в плену, - но она, как и все обученные маги, была бы снабжена соответствующей защитой, которая позволяет убедительно изображать гипнотический транс, не теряя контроля над словами, мыслями и поступками. А предположить переселение душ никому бы в голову не пришло. К тому же она наверняка симулировала бы сильное нервное расстройство в результате испытанного потрясения. На это списали бы и провалы в ее памяти, и перемены в характере и манерах, и разные мелкие странности в ее поведении. Любовь, как говорят, слепа, а мужчины, вдобавок, любят глазами, поэтому Владислав, видя перед собой Цветанку, продолжал бы любить в ней ту девочку, которую знал до похищения, даром что она с тех пор сильно изменилась... А впрочем, кто знает. Возможно, в тело девочки собирались вселить талантливую актрису, состоящую на службе у темных сил."
„М-да, любопытная теория," - сказал Гуннар. - „И если ты права, то в самое ближайшее время здесь следует ждать инквизиторов. А может, и самого Владислава."
„Совершенно верно," - подтвердила я. - „Сегодня они вряд ли появятся, зато завтра или послезавтра - наверняка... Ну ладно, кузен. Я вижу, Беатриса чувствует себя нормально. Возвращайтесь уже."
Через минуту Гуннар с Марком вернулись, и мы стали совещаться, что делать дальше. Беатриса предлагала немедленно пойти к избушке и посмотреть, куда все-таки ведут следы похитительницы. Марк не соглашался с ней и советовал обождать до завтрашнего утра. У меня создалось впечатление, что он полностью доволен новым телом сестры и очень не хочет продолжать поиски прежнего.
- А как именно ты видишь эти следы? - поинтересовалась я у девочки.
- Ну, по-настоящему я их не вижу, - немного замявшись, ответила она. - Мне они только кажутся. Просто я чувствую, куда шла похитительница, и в тех местах, где она была, у меня перед глазами возникают такие призрачные отпечатки, словно тут ступала ее нога. На самом же деле она ехала на лошади - но я все равно вижу следы ее ног.
- Занятный феномен, - сказала я. - Что ж, давай обувайся и пойдем к избушке. - Посмотрев на Марка, я объяснила: - Лучше это сделать сейчас, а то завтра сюда могут нагрянуть сообщники ведьмы.
Мальчик неохотно кивнул.
Беатриса обула мои сапожки, затем снова взяла Леопольда на руки и спросила:
- Котик пойдет с нами?
- Конечно, пойду, - ответил сам Леопольд. - Должен же кто-то вас защищать. А киски мне помогут.
На том и порешили. Коня Вулкана и все наши вещи мы оставили в лесу, а кота и кошек понесли с собой. Дойдя до избушки, Беатриса указала на место, чуть правее туши убитой ими козы:
- Вот здесь немного натоптано. Я думаю, что тут похитительница спешилась и поснимала с лошади поклажу. Потом вошла в избу и больше оттуда не выходила.
- А где же тогда ее лошадь? - произнес Гуннар. - Даже две лошади - ее и лейтенанта Ларссона.
- Ларссон вполне мог уехать, - заметила я. - Беатриса же не видит его следов. А вторую лошадь он мог забрать с собой.
- Нет, госпожа, - возразил Марк. - Я думаю, что лошадь похитительницы осталась здесь и бегает где-то в лесу. Когда коза стала с ревом гоняться за Кариной... то есть, конечно, за Фридой... ай, ладно, буду называть ее Кариной, - он ласково погладил рыжую кошечку, которую держал на руках, - так вот, ведьма выбежала успокоить свою козу и совсем не была готова к нападению. Наверное, она решила, что из леса вернулась лошадь похитительницы.
- Ладно, принимается, - сказала я. - Беатриса, ты точно уверена, что похитительница не выходила из избушки? Ни через дверь, ни через окна?
- Через дверь она не выходила. А через окна... Мы осматривали ее со всех сторон, из леса, и никаких следов я не заметила.
На всякий случай мы обошли вокруг избушки, но результат был отрицательный. Похитительница тела из логова ведьмы не выходила... Или, возможно, там с ней произошло что-то такое, после чего она перестала оставлять видимые Беатрисе следы. Судя по всему, эта же мысль посетила и Марка, но он воздержался высказывать ее в слух.
Из открытой двери избушки несло таким смрадом, что я предпочла бы сразиться с целой армией Кощеев Бессмертных, чем входить внутрь. К сожалению, поблизости не наблюдалось ни одного Кощея, так что волей-неволей нам пришлось войти. Котов мы оставили снаружи, объяснив недовольному Леопольду, что ему поручено ответственное дело - стоять на стреме и тотчас предупредить нас, если к избушке кто-то приблизится. Кот со всей ответственностью отнесся к этому поручению и вместе с кошками затаился в траве.
Мы вошли в избушку, спустились по лестнице в подвал и прошли в соседнее подземное помещение, которое служило ведьме чем-то вроде капища.
- Вот здесь, - Беатриса указала на начерченную на полу пентаграмму, - лежало мое тело... тело Цветанки. А след ведет туда. - Девочка прошла в дальний угол помещения и остановилась перед каменной стеной. - Вот и все, - в ее голосе прозвучало отчаяние. - Дальше ничего нет. Она словно испарилась.
Я задействовала свое магическое зрение и внимательно обследовала стену и пол, но ничего подозрительного не обнаружила. Стена была как стена, пол как пол, никаких признаков потайного хода не было.
- По всей видимости, здесь похитительница воспользовалась "колодцем", - наконец сказал Марк. На его лице явственно отразилось облегчение.
Беатриса покачала головой:
- Нет, это невозможно. Если она хотела уйти по "колодцу", зачем ей было спускаться в подвал и тащить сюда свои вещи? Здесь что-то другое.
Я тоже так думала. Кое-что в этом углу капища, где обрывались следы похитительницы, мне не нравилось. Что именно - я понять не могла. Это было не чутье, а скорее наитие.
Я подошла к "алтарю", осмотрела разложенные на нем предметы и нашла среди них то, что, в общем, ожидала найти, - покрытый затейливой резьбой посох из черного дерева, очень похожий на тот, который был у Женеса, но несколько меньших размеров. Я уже знала, что этот магический инструмент назывался Ключом Освобождения. Как и подавляющее большинство артефактов, он не знал разницы между так называемой белой магией, основанной на врожденных способностях человека, и черной - которая опиралась на источники силы в Преисподней. Ключом могли пользоваться все маги - как обычные, "правильные", так и слуги Нижнего мира.
С опаской взяв в руки посох, я вернулась к своим спутникам и сказала:
- Сейчас мы кое-что проверим. Пожалуйста, отойдите в сторонку и приготовьтесь по моей команде бежать отсюда.
Увидев в моих руках посох, Гуннар догадался, что я собираюсь делать.
- Надеюсь, ты будешь осторожна, - произнес он.
- Не беспокойся, кузен. Чтобы вызвать Прорыв, недостаточно просто открыть путь. Так что все будет в порядке.
Гуннар и ребята отступили от угла. Я воткнула в земляной пол посох в том самом месте, где по словам Беатрисы обрывались следы похитительницы, и медленно, по слогам, произнесла заклинание его активизации. Ключ слабо засветился, земля под ним прогнулась, образовав неглубокую коническую воронку метра полтора в диаметре.
- Боже мой! - прошептал за моей спиной Марк. - Это инфернальный туннель, да?
- Он самый, - ответила я и вынула посох. Пространство внутри воронки тотчас затянула чернота. - Теперь ясно, как исчезла отсюда похитительница.
- Она отправилась в ад? - с дрожью в голосе спросил Гуннар.
- Скорее, просто переместилась на другую Грань, - ответила я. - Но для нас это ничего не меняет. Мы все равно не сможем узнать, куда ведет туннель. Остается только уничтожить его.
- Нет! - воскликнула Беатриса. - Так нельзя! Я должна вернуть свое тело.
Прежде чем я успела среагировать, она вихрем промчалась мимо меня, вступила в воронку, и в тот же миг ее поглотила чернота.
- Беа, назад! - запоздало вскричал Марк. - Не уходи, вернись!
Он бросился к воронке. Я попыталась преградить ему путь, но мальчик с неожиданной силой оттолкнул меня, я не устояла на ногах и, уже падая на пол, увидела, как он исчезает в туннеле вслед за сестрой.
Гуннар немедленно подбежал ко мне, наклонился и помог встать.
- Ты в порядке, кузина?
Я слабо кивнула, потирая ушибленное место, и в полной растерянности посмотрела на воронку, где еще колыхалась чернота, потревоженная Марком и Беатрисой.
- Господи! - прошептала я. - Что я наделала?! Как я могла это допустить?..
- Ты не виновата, Инга... - попробовал утешить меня Гуннар, но я перебила его:
- Нет, виновата! Я не должна была открывать туннель при Беатрисе. А теперь... - Я резко отстранилась от Гуннара. - Вот что, кузен. Быстро поднимайся наверх, забирай котов и уходи в лес. Жди там меня. Если... если что, через день-другой здесь будут инквизиторы. Дождись их.
В его глазах застыл ужас:
- Инга, не смей!
- Я должна, Гуннар. Я обязана. Иначе я не смогу жить. Ступай позаботься о Леопольде, а Владиславу передай... нет, не нужно, он и сам знает. Лучше скажи отцу, что я... что я очень хотела полюбить его.
- Пожалуйста, Инга!
Гуннар нерешительно схватил меня за руку, но я вырвалась и шагнула в воронку...

Инфернальный туннель недаром считается самым быстрым и удобным средством перемещения между Гранями. Если бы людям удалось создать нечто подобное без участия Преисподней, это перевернуло бы весь жизненный уклад на Гранях, радикально изменило бы облик человеческой цивилизации. К сожалению, в самой своей основе туннель является потусторонним конструктом, принцип его функционирования основывается на доступе к источникам энергии в Нижнем мире, и все попытки заменить их чем-то другим неизменно терпели фиаско. Мгновенная телепортация по-прежнему остается прерогативой темных сил, а людям, как и раньше, приходится довольствоваться неторопливым путешествием по Равнине и трактам, проникновением сквозь Ребра или "колодцем".
Туннель, ведущий с одной Грани на другую, имеет нулевую длину, и перемещение между ними происходит за доли секунды. Едва я вступила в черноту туннеля, перед моими глазами на короткое мгновение мелькнул непроглядный мрак, а уже в следующий момент какая-то сила подхватила меня и отнесла в сторону от воронки. Когда мои ноги соприкоснулись с твердым полом, я пошатнулась от резкого толчка, однако сумела удержать равновесие и не упала.
Перво-наперво я подумала, что туннель просто выбросил меня обратно - вокруг царил такой же полумрак, как и в подвале ведьминой избушки, а столь быстрое перемещение не позволило мне ничего ощутить. Но затем я увидела неподалеку Марка, который быстро поворачивался ко мне, прикрываясь только что созданным силовым щитом. Позади него на полу лежала Беатриса.
Увидев меня, мальчик облегченно вздохнул:
- Госпожа...
- Что с Беатрисой? - спросила я. - Она ранена? - Я чуть не сказала: "Убита?"
- Нет, все в порядке. Просто она отказывалась возвращаться, и мне пришлось наслать на нее сон.
- Правильно, - одобрила я. - Бери ее, и уходим отсюда.
Марк убрал щит и опустился перед сестрой на колени, а я тем временем торопливо осмотрелась вокруг. Помещение, в котором мы находились, было немного побольше подземного капища ведьмы и представляло собой нечто вроде заброшенного бункера или бомбоубежища. Пол, стены и потолок были сооружены из прочного материала, по своей текстуре и плотности напоминавшего бетон. Воздух в бункере был влажный и затхлый. В стене напротив я увидела массивную железную дверь, над которой тускло горел зарешеченный эльм-светильник... нет, электрическая лампа! Только теперь я обратила внимание, что мои магические способности несколько "отмороженные" - они испытывали на себе угнетающее воздействие условий Основы!
Взяв Беатрису на руки, Марк поднялся с колен и сделал шаг в сторону воронки, как вдруг из черноты туннеля ему навстречу выпрыгнуло небольшое длиннохвостое существо с горящими зелеными глазами. Мальчик испуганно отпрянул, едва не уронив от неожиданности сестру, а я тихо воскликнула:
- Леопольд!
Кот мягко приземлился на все четыре лапы и, мигом сориентировавшись, бросился ко мне. Спустя секунду из воронки вылетела белокурая Лаура, а вслед за ней - рыжая Фрида, кошка Ларссона, которую Марк и Беатриса переименовали в Карину. Леопольд что-то промурлыкал своим подругам, и те быстренько отбежали в сторону, уступив место Гуннару, который вынырнул из туннеля, держа на руках свою кошку Беллу. В отличие от меня, кузен споткнулся и наверняка упал бы, не успей я вовремя поддержать его.
- Спасибо, Инга, - пробормотал он, выпустив кошку из рук. - Слава богу, с тобой все в порядке.
- Зато с тобой не в порядке, - сердито ответила я. - Какого черта ты поперся за мной? И зачем пустил Леопольда?
- Никто меня не пускал, - вмешался кот. - Я сам пошел. Когда я почувствовал, что ты опять полезла, куда не надо, то сразу прибежал вместе с кисками вниз и увидел, что Гуннар стоит с разинутым ртом и пялится в эту дырку. Ну и я, не долго думая, махнул сюда. Не мог же я бросить тебя на произвол судьбы.
- А мне уже ничего не оставалось, - развел руками Гуннар. - Куда все, туда и я.
Я обреченно вздохнула и повернулась к Марку, который стоял со спящей Беатрисой на руках и растерянно смотрел на меня.
- Ну что ж, - сказала я. - Твоя сестра выиграла. Можешь ее будить.
- Так мы не вернемся назад?
- Нет, конечно. Раз все мы здесь, то возвращаться нет смысла... Вернее, смысл-то есть - там остались все наши вещи, а главное, звездные карты и книги по навигации на Равнине, к тому же мы с Гуннаром добирались на Контр-Агрис больше месяца, - но лучше не рисковать. Я предпочитаю потратить лишние несколько недель в старом добром "колодце", чем снова соваться в туннель, где нас запросто могут прикончить. Нам чертовски повезло, что мы выбрались оттуда целыми и невредимыми, и я не хочу вторично испытывать судьбу. Так что буди Беатрису, Марк.
Мальчик бережно опустил сестру на пол и стал колдовать над ней. А я, убедившись, что железная дверь в противоположной стене - единственный выход из помещения, подошла к ней и осторожно "прощупала" пространство с той стороны. Никакой опасности я там не почувствовала. За дверью начиналась каменная лестница, которая вела наверх и упиралась в еще одну дверь. Что было дальше, я не видела - мои притупленные Основой чувства не могли пробиться сквозь второй слой железа и бетона.
Между тем Беатриса проснулась - я поняла это по звуку пощечины, которой она наградила брата за заботу о ее безопасности.
- Извини, Беа, - виновато сказал Марк. - У меня не было другого выхода.
- Ты мог бы пойти со мной. А теперь... Нет, постой! Ведь мы еще здесь!
Я повернулась к ребятам. Беатриса уже сидела на полу и озадаченно озиралась по сторонам.
- Мы решили пойти за тобой, - сказала я. - Все вместе.
- Ага! - вставил словечко Леопольд. - Так это ты, Цветанка, втянула нас всех в историю?
Девочка взяла его на руки и поцеловала в розовый нос.
- Прошу прощения, котик. Я не хотела вас втягивать. Просто так получилось. - С этими словами она встала на ноги и подошла ко мне. - Не сердитесь на меня, госпожа. Пожалуйста...
- Да ладно уж, - отмахнулась я. - Ты хоть следы видишь?
- Вижу, но очень слабо. Очень-очень слабо. Как бы они совсем не исчезли.
- А у меня что-то не в порядке со шкурой, - растерянно произнес Марк. - Ее магия здорово ослабла.
- А мои способности почти полностью исчезли, - отозвался Гуннар. - Что с нами происходит, Инга?
- Ничего страшного, - ответила я. - Можете утешать себя тем, что наши потенциальные противники ослабли еще больше. Отсюда, с Основы, доступ к Нижнему миру, где они черпают свою силу, весьма затруднен.
- Так мы на Основе? - потрясенно промолвил Марк.
Гуннар и Беатриса молча уставились на меня круглыми от изумления глазами. Будучи образованными магами, умом они понимали, что Земля - не сад Эдемский, и здесь живут такие же люди, как и в других местах, но вместе с тем в глубине души разделяли благоговейное отношение большинства обитателей Граней к Основе.
- А что тут такого странного? - невозмутимо произнес Леопольд, удобно расположившись на руках у Беатрисы. - Сейчас мы находимся там же, где я встретил Инну и Владислава.
- Там же? - переспросила я. - В Киеве?
Кот покачал головой:
- Нет, не думаю. Отсюда до того места, где мы жили, далековато. Но туда можно попасть без всяких ваших фокусов, вроде этой дырки в полу.
Я хотела спросить, сколько это - "далековато", но в этот момент мои чувства, по-прежнему сосредоточенные на лестнице, забили тревогу. Я ощутила, как медленно, с натужным скрипом открывается верхняя дверь.
- Беатриса, - шепотом спросила я. - Когда ты появилась, свет здесь горел?
- Кажется, нет. По-моему, он зажегся уже после того, как я вышла из туннеля... Хотя я не уверена.
Я молча кивнула. Очевидно, тут сработала какая-то автоматика. И наверняка известила хозяина, что к нему пожаловали гости. Интересно, он уже знает, что мы не принадлежим к числу его друзей? Или все произошло так стремительно, что в Нижнем мире еще не успели сориентироваться. Судя по всему, так и было - иначе они просто заблокировали бы туннель, замкнув нас там, как птичек в клетке.
Верхняя дверь наконец открылась, и кто-то начал спускаться по лестнице. Я жестом приказала своим спутникам отойти в дальний угол бункера и прикрыла их мощным силовым щитом, а сама осталась возле двери, приготовившись к защите и нападению. Марк хотел было присоединиться ко мне, но я отрицательно покачала головой, а сестра схватила его за рукав и что-то прошептала ему на ухо. Мальчик неохотно кивнул и остался на месте.
С той стороны послышался скрежет отодвигаемого засова, затем дверь медленно отворилась, и вдруг из темноты послышался изумленный голос:
- Принцесса!..
Еще до этого восклицания я поняла, кто передо мной, и размашисто ударила по нему парализующим заклинанием. Противник с тихим стоном осел на пороге.
- Похоже, нам не придется идти по следу, - спокойно произнесла я, шире раскрывая дверь. - Этот человек должен знать, куда направилась похитительница.
Лишившись опоры в виде двери, мой пленник растянулся на полу, и электрическая лампа над входом осветила лицо лейтенанта Ларссона.

Глава 16
ЛАРССОН. ДВАЖДЫ ПРЕДАТЕЛЬ
Очнувшись, Ларссон обнаружил себя связанным по рукам и ногам какими-то невидимыми нитями. Голова у него раскалывалась от адской боли, все тело ужасно ломило, перед глазами плыло. С трудом сфокусировав взгляд, он узнал обстановку прихожей в доме Смотрителя. Сам он лежал на диване, а в нескольких шагах от него сидела на стуле, сосредоточенно глядя перед собой, принцесса Инга.
Ларссон слабо удивился тому, что он до сих пор жив. Сильно удивляться он не мог - для этого ему попросту не хватало сил. Тем не менее, его удивление было искренним и глубоким. Он должен был умереть в тот самый миг, как только очнулся и осознал себя пленником, - а однако, продолжал жить. Встроенная в его подсознание команда самоликвидации почему-то не срабатывала.
Ларссон, конечно, уже сообразил, что его магия заблокирована, но это ровным счетом ничего не объясняло. Механизм блокировки магических способностей заключался в прекращении сознательного доступа к ним, а подсознанию никто действовать не мешал, и оно давным-давно должно было активизировать инфернальные связи, по которым из Нижнего мира поступил бы мощный импульс энергии, способный в мгновение ока превратить его тело в пылающую жижу. Правда, в условия Основы этот импульс был бы здорово ослаблен, но его наверняка хватило бы для того, чтобы полностью разрушить его мозг.
А впрочем, оставалась еще одна возможность - изолирующий артефакт, наподобие перстня Бодуэна. Он полностью ограждает своего носителя от любого внешнего магического воздействия, и в таком случае, сколько бы ни срабатывала команда самоуничтожения, ничего бы не происходило. Может, принцесса взломала сейф в кабинете, нашла там перстень и надела ему на палец?.. Ларссон наклонил голову, упершись подбородком в грудь, и посмотрел на свою правую руку, крепко прижатую к туловищу. Перстня на среднем пальце не было. И на любом другом - тоже. Да и вообще, невидимые путы, которые не позволяли ему двинуться, были явно магического свойства, а значит, никакого изолирующего артефакта на нем нет...
- Вижу, вы пришли в себя, господин Ларссон, - бесстрастно заговорила принцесса Инга, устремив на него пристальный взгляд своих больших сапфировых глаз. - Вы готовы отвечать на мои вопросы?
Ларссон твердо решил хранить молчание и не вступать ни в какие переговоры. Перспектива пыток его не трогала, а с близостью смерти он уже смирился. Разумеется, ему хотелось жить, даже очень хотелось, однако он понимал, что предательством свою жизнь не спасет, лишь обречет себя на вечные муки в той мрачной части Преисподней, где обитают души отступников. Возможно, отсрочка с самоуничтожением - это испытание, которому решили подвергнуть его Хозяева, и сейчас один из них - либо Локи, либо сам Велиал, - следит за тем, как он будет вести себя на допросе.
"Ну что ж, - подумал Ларссон. - Я докажу, что мне можно доверять".
Но, к своему неописуемому изумлению, он послушно произнес:
- Да, принцесса, я готов отвечать на ваши вопросы.
Она удовлетворенно кивнула:
- Вот и хорошо. Прежде всего: где мы?
- На Основе.
- Это я знаю. А где именно?
- В России, на юге Бурятии, город Няхта. Это недалеко от границы с Монголией.
- Гм, весьма уединенное местечко... Кто хозяин этого дома, где он сейчас и когда должен вернуться?
- Теперь здесь хозяин я. Повелитель назначил меня новым Смотрителем туннеля.
- А что случилось с прежним?
- Чойбалсана больше нет. Повелитель покарал его.
- За что?
Ларссон не ответил. Но вовсе не потому, что сумел совладать с собой, а как раз наоборот - разум бывшего инквизитора заметался в панике, и та его часть, что безропотно отвечала на вопросы, отступила под натиском всепоглощающего страха, временно утратив контроль над речью. Впрочем, ненадолго: спустя минуту Ларссон почувствовал, как на него накатывается волна расслабленности и успокоения, вскоре панический ужас прошел, и осталось лишь глубокое недоумение вкупе с растерянностью. Ведь он был надежно защищен от подчинения чужой воле, кроме воли Хозяев Преисподней, и снять эту защиту могла только смерть...
- Ну вот вы успокоились, - сказала принцесса. - Прошу вас, продолжайте. За что был наказан ваш предшественник - Чойбалсан, если я правильно расслышала?
- Он не углядел за Мирандой, - все так же послушно ответил Ларссон, не в силах остановить себя.
- Кто такая Миранда?
- Юная ведьма, с которой я сюда пришел. Странная девчонка, - Ларссон с беспокойством отметил, что начинает говорить даже о том, о чем его не спрашивали, - на вид ей лет четырнадцать, а она уже такая ушлая колдунья и прожженная плутовка, что...
Его перебил чей-то приглушенный возглас. Ларссон запрокинул голову и увидел немного в стороне трех человек - короля Гуннара, худощавую девочку лет девяти или десяти, которой, по всей видимости, принадлежал услышанный им возглас, а также мальчишку-подростка, завернутого в какое-то странное одеяние. И девочка, и мальчик кого-то ему напоминали... Ну да, конечно! Всего лишь несколько часов назад повелитель передал ему "картинку" этой девочки и сообщил, что вскоре она придет сюда по туннелю. Как раз на этом Ларссон и попался: услышав сигнал, он решил, что явилась обещанная Велиалом гостья, и беспечно спустился вниз, не ожидая никакой подвоха. Как оказалось, девчонка действительно пришла - но она была не одна.
Что же касается мальчишки в странном одеянии (с некоторым опозданием Ларссон сообразил, что это львиная шкура), то он был очень похож на Миранду. Необычайно похож - так бывают похожи лишь брат и сестра близнецы.
Нечего сказать, интересная компания здесь собралась! Девчонка, которую Велиал представил как свое доверенное лицо. Мальчишка - вне всяких сомнений, брат-близнец Миранды. И принцесса Инга, месяц назад бросившая мужа и сбежавшая вместе со своим дядей Гуннаром из-под опеки Инквизиции; кое-кто считает, что она последовала своему предназначению и пошла служить Нижнему миру... Но если так, то почему она захватила его в плен и допрашивает? Может, это проверка?.. Нет, глупости! Задумай Велиал устроить ему испытание, он бы подослал совершенно незнакомых людей, чтобы не возникло никаких сомнений в их принадлежности к вражескому лагерю. Здесь явно что-то другое...
- Ах, черт! - пробормотал Ларссон. Наконец-то он понял, почему лицо Миранды с самого начала показалось ему знакомым. - Ах, черт! Марк фон... как там тебя?.. Хершвиц? Гершвиц? Гаршвиц?..
Мальчик вздрогнул от неожиданности и во все глаза уставился на него.
- Вы знаете Марка? - резко подавшись вперед, спросила принцесса.
- Да, знаю... Вернее, видел его мысленное изображение. Мельком, во время разговора с Костасом Казандзакисом, моим знакомым из Торнинского командорства. Это было... по-моему, в конце января. Казандзакис между делом упомянул о загадочном происшествии на одном из трактов архипелага и об исчезновении трех юных магов - брата и двух сестер. Во время его рассказа промелькнула "картинка" этого паренька. Вот почему мне казалось, что я видел Миранду и раньше.
- Она представилась вам Мирандой?
- Так назвал ее повелитель.
- Вы сказали, что Чойбалсан не углядел за ней. Что это значит?
- Она исчезла. То ли погибла, то ли сбежала, не знаю. И никто этого не знает, даже повелитель.
- Мое тело! - в отчаянии вскрикнула девочка.
Мальчик по имени Марк обнял ее и привлек к себе. Она уткнулась лицом в его плечо.
- Как это случилось? - продолжала допрос принцесса.
- Миранда отправилась на поиски девчонки, - отвечал Ларссон, - а Чойбалсан сопровождал ее. Через два дня он вернулся один, порядком не в своем уме, и нес какую-то околесицу о молниях небесных, сияющем лике Будды и прочих подобных вещах. Его связь с Нижним миром была нарушена, поэтому повелителю пришлось задавать ему вопросы через меня. Из полезной информации Чойбалсан сообщил лишь, что след привел их на остров Корсику, а затем снова завел песенку о всяких чудесах и откровениях. Больше ничего по делу он сказать не мог. Мне даже не удалось вытянуть из него, где именно на Корсике они с Мирандой побывали. В конце концов повелитель призвал Чойбалсана к себе, чтобы допросить его дух в Преисподней, а меня назначил на его место.
- Какую девчонку искала Миранда?
- Вы ее знаете. Это Сандра.
- Сандра?! - В глазах принцессы Инги вспыхнули огоньки. - Очень интересно! И как же она ее искала?
Не нуждаясь в дальнейших приглашениях, Ларссон рассказал все то немногое, что знал о поисках, вкратце поведал о своих беседах с Мирандой по пути на Основу, а под конец уже от себя добавил, что дело здесь гораздо серьезнее, чем пытался представить это Велиал.
- Повелитель был слишком рассержен неудачей. И даже напуган. У меня такое впечатление, что он не собирается делать ребенка Сандры своим слугой, а во что бы то ни стало стремится уничтожить его.
- Вы уверены, что Сандру с малышом еще не нашли? - обеспокоенно спросила принцесса.
- Да, безусловно. Сегодня... то есть уже вчера вечером повелитель сообщил, что ко мне по туннелю придет еще одна юная ведьма. Он приказал мне идти вместе с ней и через каждую минуту сообщать о всех наших передвижениях. Повелитель строго-настрого воспретил вступать в какой-либо контакт с Сандрой или ее окружением. Мы должны просто определить, где она находится, а дальше за дело возьмутся другие.
- Что за юная ведьма? Ваш повелитель передал ее описание?
- Да, я видел ее "картинку". - Ларссон взглядом указал на девочку. - Это она. Или же похожая на нее как две капли воды.
Девочка вздрогнула и еще крепче прижалась к мальчику. А принцесса удивленно спросила:
- Вы что, не узнали ее?
Ларссон внимательнее присмотрелся к девочке, затем вяло качнул головой:
- Нет. А я должен ее знать?
Принцесса хмыкнула:
- Вообще-то должны, ведь вы были с нами на Истре. Но, похоже, ваш хозяин заставил вас о ней позабыть - или, скорее, подменил в вашей памяти ее образ чьим-то другим. Иначе бы у вас возникло много вопросов, и... А впрочем, это уже не имеет значения. Вы не в курсе, что она собиралась делать дальше, после окончания поисков?
- Нет, не знаю. Повелитель лишь приказал беречь ее как зеницу ока, чтобы через день-другой она в целая и невредимая вернулась обратно на Контр-Агрис.
- Ага, понятно. Значит, я была права. - Принцесса Инга поднялась со стула, подошла к столу и взяла блокнот с ручкой. - Теперь, господин Ларссон, прошу вас сообщить некоторые сведения о ваших... гм, соратниках так сказать, братьях по оружию. Особенно меня интересуют те, кто служит в рядах Инквизиции. Вам ясно, что от вас требуется?
- Да, госпожа.
За следующие четверть часа Ларссон продиктовал имена и места проживания полусотни известных ему слуг Нижнего мира, и в их числе - около дюжины инквизиторов. Также он указал расположение двух инфернальных туннелей, которыми ему приходилось пользоваться, и нескольких сатанинских капищ, где собирались черные маги, ведьмы и просто дьяволопоклонники для отправления полуночных месс.
Когда он закончил, принцесса перечитала весь список и заметила:
- Я не вижу здесь ни одного знакомого имени. А между тем я уверена, что в нашей свите вы были не единственным предателем. Ведь так?
- Я полагаю, что так. Но кто - не знаю.
- А кого-нибудь подозреваете?
- Нет, никого.
Принцесса Инга немного подумала, затем вырвала исписанные листы из блокнота и передала их своему дяде Гуннару.
- Что ж, неплохой улов. В земной штаб-квартире Инквизиции очень обрадуются. Кажется, в последний раз они ловили предателя года три назад, да и того не успели допросить - другой предатель убил его, а затем покончил с собой.
Ларссон хорошо помнил этот случай. Еще бы не помнить - ведь пойманный агент, слуга Хозяйки Кали, знал его и мог выдать на допросе. К счастью, присутствовавший при задержании слуга Хозяина Ариманы не растерялся и ценой собственной жизни спас многих своих собратьев от разоблачения.
Это воспоминание навело Ларссона на ужасную догадку - такую ужасную, что, несмотря на все насланные принцессой успокаивающие чары, он снова впал в панику, а на его лбу выступили капли холодного пота. Существовал один-единственный способ захватить черного мага в плен живьем: застать его врасплох, мгновенно парализовать и, пока он находится без сознания, оградить его от воздействия Нижнего мира - либо с помощью изолирующего артефакта, либо прибегнув к экзорцизму. Первый вариант Ларссон уже отмел; а вот об экзорцизме он как-то не подумал - вернее, боялся подумать. Сама по себе утрата доступа к источникам инфернальной силы не слишком пугала его, временами он втайне мечтал об избавлении от этой кабалы, в которую неосмотрительно влез еще в ранней молодости, но об экзорцизме даже мысли не допускал - во-первых, подобная мысль могла привести в действие самоубийственный механизм в его подсознании, во-вторых же, непременным следствием экзорцизма была потеря всех магических способностей, а этого он боялся пуще смерти...
- Что... - прохрипел Ларссон. - Что вы со мной сделали?
Принцесса задумчиво посмотрела на него:
- Судя по вашему виду, вы уже сами догадались. Это был экзорцизм... что-то вроде экзорцизма. Меня еще не обучали этому разделу магии, так что я действовала наугад, применяя знания, почерпнутые из книг. Надеюсь, я все сделала правильно.
Ларссон тихо застонал. Это был конец. Случилось самое страшное - он превратился в обычного человека, полностью лишенного магических способностей. Вдобавок он стал предателем, сообщил врагам все, что знал, поставил под угрозу жизнь и свободу десятков своих собратьев. И совсем не важно, что сделал он это не добровольно, а из принуждения, под действием каких-то хитрых чар, развязавших его язык...
Но нет! Здесь что-то не так. Экзорцизм разрывает все связи с Преисподней и уничтожает магический дар, но он не способен снять защиту от гипнотического и любого другого подчиняющего волю воздействия. Такая защита, хоть и устанавливается с помощью магии, имеет немагическую природу; это скорее благоприобретенное свойство разума, неразрывно связанное с человеческой личностью. Никто не мог удалить эту защиту, не уничтожив саму личность вместе с информацией, которой она обладает, поэтому в Инквизиции плененных слуг Нижнего мира допрашивали с помощью изощренных физических и психологических пыток, по существу выдавливали из них нужные сведения. Ларссона же никто не пытал, ему даже не угрожали насилием - а между тем он пел, как соловей, и не мог остановиться, пока не давал полный и исчерпывающий ответ на поставленный вопрос.
- Как вы... меня заставили... говорить? - сбивчиво спросил он.
Принцесса Инга пожала плечами:
- А вот это уже вопрос не ко мне. Если честно, я сама ничего не понимаю. - Она опустила взгляд куда-то вниз. - Кстати, котик, можешь отпускать его. Я уже задала все вопросы.
Кот Леопольд, который все это время сидел на полу возле самого дивана, а потому был невидим Ларссону, подбежал к своей хозяйке и потерся о ее ноги.
- Ну как, я справился?
- Да, милый, ты был великолепен.
Ларссон потрясенно глядел на Леопольда.
- Так это... - с трудом вымолвил он, - это был кот?
Принцесса утвердительно кивнула:
- Да, он.
- Но... как ему удалось?
Она только развела руками:
- Понятия не имею. Для меня это загадка.
- Ничего сложного, - махнул лапой Леопольд. - Просто я захотел, чтобы он говорил правду, вот и все.
- Вот и все, - растерянно повторила принцесса. - Так просто, вы не находите? После нашего прибытия в Вечный Город регент самолично обследовал Леопольда и заверил нас, что он не обладает никакими исключительными способностями, помимо тех, которые имеются у любого самца его племени. Однако я сильно сомневаюсь, что умение выбивать из человека правду, не совершая над ним насилия, входит в арсенал магических приемов каждого кота-оборотня. Во всяком случае, раньше я об этом не слышала. - Она наклонилась и взяла Леопольда на руки. - Ну ладно, господин Ларссон, мы оставляем вас. Минут через десять или пятнадцать путы спадут, и вы будете вольны поступать, как вам заблагорассудится. Лично я советую поскорее уходить отсюда и не искать встречи со своими собратьями. Ничего хорошего вы от них не дождетесь.
- Вы что, не убьете меня? - изумленно спросил Ларссон.
- Пожалуй, следовало бы... но рука не поднимается. Еще месяц назад я считала вас одним из самых честных и преданных людей в Инквизиции, да и сейчас не могу полностью отделаться от своего первоначального и, как оказалось, ошибочного впечатления. Собственно, поэтому я не стала спрашивать о ваших преступлениях - пусть с ними разбирается ваша совесть, если она еще сохранилась, а я не хочу о них знать. Ступайте себе с миром и постарайтесь начать новую жизнь на Земле. Впереди у вас достаточно времени, чтобы покаяться и искупить свои грехи. Прощайте, господин Ларссон.
С этими словами принцесса отвернулась от него и подошла к своим спутникам.
- Корсика большой остров, - сказала она им, - и обойти его вдоль и поперек в поисках следов займет слишком много времени. Я уже не говорю о том, что сейчас там наверняка кишит слугами Велиала. Так что нам придется брать след здесь.
- Но без шкуры я не могу, - жалобно отозвалась девочка. - Я не вижу, куда он уходит.
- А мы попробуем посмотреть вместе. Ты видишь след, а у меня сильная магия. У нас должно получиться.
Принцесса обняла девочку за талию, они вдвоем прошли в угол комнаты и там замерли, склонив друг к другу головы. Ларссон озадаченно смотрел на них, не понимая, о каком следе они толкуют. Правда, ему показалось весьма подозрительным, что они остановились точно в том месте, где двенадцать дней назад он в последний раз видел Миранду, когда она вместе с Чойбалсаном перешла с Основы на Грани.
Спустя минуту принцесса Инга отстранилась от девочки.
- Все в порядке, Беатриса, я вижу, куда идти. Гуннар, Марк, ступайте к нам... Хотя нет, кузен, сходи сначала на кухню и захвати там что-нибудь из продуктов. А ты, Леопольд, зови своих подруг, мы уходим.
Кот призывно замурлыкал, и тут же из соседней комнаты прибежали три кошки, в одной из которых Ларссон с удивлением признал свою Фриду. Рыжая кошечка в нерешительности остановилась, взглянула на бывшего хозяина своими большими глазами, а затем, словно приняв решение, прыгнула на руки к Марку. Мальчик в вызовом посмотрел на Ларссона:
- Вы бросили ее, а мы нашли. Теперь она наша киска, и зовут ее Карина.
Ларссон грустно вздохнул:
- Надеюсь, вы будете ей лучшими хозяевами, чем я.
Между тем король Гуннар сбегал на кухню и через минуту вернулся с небольшой сумкой, набитой продуктами из холодильника. За это время принцесса произвела все необходимые манипуляции, и пространство в углу комнаты заискрилось, словно кто-то подбросил в воздух целую пригоршню крохотных светлячков.
- Ух ты, здорово! - произнесла она с каким-то детским восторгом. - Вы не поверите, ребятки, но я сделала это впервые. Раньше я знала, как открывать Завесу Земли, только в теории... Ну все, хватит разговоров. Первая пройду я и проверю, нет ли там опасности, за мной пойдет Беатриса, потом Гуннар. А ты, Марк, как второй по силе маг в нашей компании, будешь нас прикрывать. Понятно?
Все трое утвердительно кивнули. Принцесса Инга уже собиралась войти в искрящееся пространство, но тут Ларссон нерешительно промолвил:
- Госпожа...
Она повернула к нему голову:
- Да?
- Вы - ангел.
Принцесса натянуто улыбнулась:
- Вы преувеличиваете, - и исчезла за сверкающей Завесой.
За ней последовали остальные, потом искры погасли, и Ларссон остался один.
Как и обещала принцесса, минут через десять невидимые путы исчезли. Ларссон осторожно встал с дивана. Голова у него кружилась, ноги подкашивались, во всем теле чувствовалась невероятная слабость.
Мир вокруг него решительно и бесповоротно изменился, словно поблек и потускнел - ведь теперь Ларссон воспринимал его только теми органами чувств, которые были присущи обычному человеку. Он больше не видел ауры, окружавшей каждую вещь, не мог почувствовать присутствие человека или животного, сквозь него не струились, как прежде, потоки магических сил, а в голове не наигрывала такая привычная, пусть и совершенно беззвучная, музыка сфер... Отныне и до самой смерти (которая, возможно, наступит совсем скоро) он будет лишен всего того, к чему привык с раннего детства и без чего не представлял своей жизни.
Ларссон поплелся в кухню, достал из холодильника графин с водкой, налил полный стакан и одним духом выпил.
Ледяная жидкость обожгла ему гортань и горло. Он закашлялся, опустился на табурет и торопливо запихнул в рот первую попавшуюся закуску - таковой оказался кусок копченого мяса.
Вскоре жжение в горле прошло, по всему телу разлилась приятная теплота, а в голове как будто прояснилось. Желая продолжить терапию, Ларссон налил себе еще водки, но в самый последний момент передумал и поставил стакан на стол. С его чувствительностью к алкоголю и первой порции будет достаточно, чтобы порядком опьянеть, а от второй его так развезет, что он не сможет держаться на ногах. В его же нынешнем положении это будет равносильно смерти.
Ларссон достал из холодильника еще один кусок мяса и, ожесточенно жуя его, думал о том, что делать дальше. Думал вопреки отчаянию и безысходности, которые охватили его в тот миг, когда он узнал, что навсегда лишился своих магических способностей. Он понимал, что если поддастся этим чувствам, то погибнет - а умирать ему не совсем хотелось.
Доев мясо, Ларссон покинул кухню и прошел в кабинет. Как он и ожидал, сейф в кабинете был вскрыт, но все его содержимое, кроме перстня Бодуэна, осталось на месте. Хотя не исключено, что принцесса взяла немного земных денег на расходы - Ларссон не стал пересчитывать их, а просто распихал по карманам.
Затем он взял с собой парочку каких-то книг, вернулся обратно в прихожую и там принялся методично раздирать их в клочья, бросая скомканные листы на диван. Закончив с этим, Ларссон поджег образовавшуюся кучу бумаги, отступил к входной двери и, лишь убедившись, что огонь перекинулся на мягкую обивку дивана, выскользнул из дома.
К тому времени, когда языки пламени вырвались из окон, извещая соседей, что начался пожар, Ларссон уже затерялся в ночи...

Глава 17
МАРК И БЕАТРИСА.
В ОДНОМ ШАГЕ ОТ ЦЕЛИ
Буферным Поясом Земли, или просто Поясом, называлась совокупность Граней, которые непосредственно соприкасались с Основой. Их было бесконечное множество, и в этом заключалась еще одна отличительная особенность Основы, поражавшая неприспособленные к абстрактному мышлению умы своей кажущейся абсурдностью.
Марк и Беатриса еще в школе смирились с этим невероятным, парадоксальным фактом, приняли его как объективную реальность, но их воображение перед ним пасовало - они никак не могли представить, что одну-единственную Грань, пусть и особенную, исключительную, отличную от всех остальных, окружает такое количество Граней, которое заведомо больше любого конечного числа. В свое время Марк очень мучился из-за этого, считал себя круглым дураком; только позже он понял, что ни один человек не в силах наглядно вообразить бесконечность и большинство людей, ради собственного спокойствия, попросту игнорируют ее существование. Лишь незначительное меньшинство, к которому принадлежали и Марк с сестрой, не желало признавать ограниченность человеческого ума и упрямо пыталось постичь непостижимое, объять необъятное.
Бесконечное число непосредственных соседей усложняло охрану Земли от внешнего вторжения, но вместе с тем придавало ей дополнительную устойчивость. Основу нельзя было уничтожить или хотя бы ослабить обходным путем - через захват и разрушение прилегающих Граней. Возможно, Нижний мир, являясь вселенской стихией, и был способен совершить одновременно бесконечное число Прорывов, однако для этого все Поясные Грани должны быть предварительно "расшатаны" - а "расшатать" их могли только люди, которых в мире было много, но отнюдь не бесконечно много. Захват же любого конечного числа соприкасавшихся с Основой Граней нисколько не влиял на ее устойчивость: если от бесконечности отнять конечное, пусть и очень большое, в итоге опять останется бесконечность. Такая парадоксальная, но в целом логичная арифметика позволяла Основе безболезненно жертвовать поврежденными Гранями Буферного Пояса для сохранения своей целостности. Главная задача несших на Земле вахту инквизиторов состояла в своевременном запуске природного механизма отторжения Поясных Граней, который самопроизвольно почему-то не срабатывал, и в наблюдении за его действием. Именно так был остановлен самый мощный Прорыв текущих Ничейных Годов - Чернобыльский, и тогда Буферный Пояс обеднел сразу на несколько тысяч Граней...
Они ехали по Поясным Граням уже третий час. После такого долгого и богатого на события дня Марк еле держался в седле от усталости, но изо всех оставшихся сил старался не выказывать своей слабости перед спутниками, понимая, что сейчас не время делать привал.
Ехавшая на Лауре рядом с принцессой Беатриса выглядела гораздо свежее, чем Марк. Свое новое тело сестра получила лишь несколько часов назад, и, несмотря на дьявольскую процедуру, которой подвергла его ведьма, оно было достаточно отдохнувшим, полным сил и энергии. А принцесса Инга и ее кузен Гуннар вообще казались выкованными из железа и не проявляли ни малейших признаков усталости, хотя, судя по их рассказу, до своего появления возле ведьминой избушки они ехали уже более пяти часов.
Трижды след, по которому шел их отряд, покидал Трактовую Равнину и уходил далеко в сторону от Вуали, а затем возвращался обратно. Принцесса объяснила, что похитительница добиралась до ближайшей Завесы - так назывались Ребра между Поясными Гранями и Основой, - чтобы точнее установить пеленг и произвести триангуляцию. Термины "пеленг" и "триангуляция" были незнакомы Марку, но из слов принцессы он понял, что речь идет об ориентировании на местности с помощью навигационных средств. В Торнинской школе этому обучали лишь на пятом курсе.
Когда след в четвертый раз покинул Равнину, и Беатриса, обследовав весь периметр "лоскута", не нашла, где бы он возвращался обратно, стало ясно, что их путешествие подходит к концу. Принцесса Инга заметила:
- Конечно, нельзя исключить, что похитительница просто устроила здесь короткий привал, а потом продолжила путь, воспользовавшись какой-нибудь другой Вуалью, но я в этом сомневаюсь. Думаю, мы уже у цели.
Она создала радужную арку, проехала под ней и внимательно огляделась вокруг.
- Все в порядке, друзья, езжайте.
Марк, Беатриса и Гуннар последовали за ней и очутились среди широкой степи, сплошь поросшей высокой травой. Этот густой травяной ковер колыхался под сильными порывами ветра, словно море в неспокойную погоду. В глубоком вечернем небе с пронзительными криками кружили птицы.
- Похитительница пошла туда, - Беатриса указала в направлении чуть правее заходящего солнца.
Они поехали дальше по следу, и лишь мили через две принцесса, пристально вглядевшись вдаль, произнесла:
- Кажется, впереди Завеса. Хотя наверняка утверждать не берусь. Может, это просто Вуаль. До нее довольно далеко, а я еще плохо разбираюсь в таких тонкостях, как разница между Завесой и Вуалью.
Через несколько минут Марк различил на горизонте две темные точки. Он обострил свое магическое зрение и неуверенно сказал:
- По-моему, это лошади.
- Да, - подтвердил Леопольд. - Но обычные лошади, не коты.
- И пасутся они совсем рядом с Завесой, - добавила принцесса. - Теперь я уверена, что это Завеса. Она слишком маленькая для Вуали.
- Этих лошадей, - предположила Беатриса, - оставили похитительница и ее спутник, Чойбалсан.
- Да, безусловно. На Основе лошади уже давно не используются в качестве личного транспорта, и любой всадник там привлекает к себе повышенное внимание.
- Вот только интересно, где они взяли лошадей, - задумчиво промолвил Гуннар. - Ведь сквозь Завесу они прошли в доме. Неужели затаскивали их в ту маленькую прихожую?
Принцесса с улыбкой оглянулась на него:
- Боюсь, кузен, тебе пора обзаводиться очками. Да и слуховым аппаратом тоже. Ты что, не заметил сарайчика рядом с Завесой, когда мы только покинули Основу? А я еще сказала, что здесь, очевидно, держали лошадей для поездок по Граням.
Гуннар сконфузился:
- Ах да, в самом деле! Сарайчик припоминаю, я вскользь его видел; а вот на твои слова не обратил никакого внимания. Тогда мои мысли были полностью заняты Сандрой... А знаешь, ведь однажды я встречался с ней.
- Правда? И где же?
- В замке твоего отца, года четыре назад, когда она приезжала со своим братом Маркеджани. Ей шел пятнадцатый год, она была очень милой девчушкой. Наверное, с тех пор еще больше похорошела.
Принцесса поджала губы.
- В этом можешь не сомневаться, - сухо сказала она. - Похорошела.
При приближении отряда лошади, пасшиеся возле Завесы, забеспокоились и стали носиться взад-вперед, оглашая окрестности громким, испуганным ржанием. В первый момент Марк удивился, почему они не убегают, но затем, присмотревшись, понял в чем дело. А принцесса Инга сокрушенно вздохнула:
- Бедняжки! Хозяева оставили их под силовым куполом, а сами исчезли. Должно быть, в последнее время здесь часто шли дожди, иначе несчастные животные давно бы померли от жажды.
Одним мощным ударом она разрушила купол, и одичавшие лошади немедленно бросились прочь от людей.
- Позвать их? - спросил Леопольд. - Меня они послушаются.
Принцесса отрицательно покачала головой:
- Не надо, котик. Пусть они доживают свой век здесь. Все равно мы ничем им не поможем.
- А Вулкан остался возле ведьминого логова, - запоздало спохватилась Беатриса. - Мы даже не отвязали его.
- Захочет пить, сам отвяжется, - утешил ее Марк. - Я привязал его некрепко. Не переживай за Вулкана, он себя в обиду не даст.
- Совершенно верно, - подтвердила принцесса. - К тому же на днях туда приедут инквизиторы и обязательно позаботятся о вашем коне.
- Инквизиторы? - переспросила Беатриса. - А почему они приедут?
- За тобой... то есть за Цветанкой. Это моя догадка, но я уверена, что она правильна. Ларссон сообщил на допросе, что через два дня ведьма в теле Цветанки должна была вернуться по туннелю на Контр-Агрис, а значит... - Она замолчала, так как в это самое время они подъехали к краю Завесы. - Ладно, об этом поговорим позже, а сейчас давайте посмотрим, что делала дальше похитительница.
Спешившись и внимательно осмотрев окрестности, Беатриса заявила, что следов натоптано здесь много, но они никуда не уходят, а остаются в пределах Завесы и прилегающего к ней участка, где стоял защитный купол. Очевидно, похитительница и ее спутник сделали здесь привал, перекусили и ушли на Основу.
На месте их стоянки были найдены остатки костра, а рядом под куском брезента лежала конская сбруя, меч, арбалет, два кинжала и седельная сумка, в которой, среди всякого барахла, находились компас, секстант, чертежные приспособления и подробный атлас Земли. Принцесса второпях перелистала его и нашла страницу с Корсикой.
- Вот, видите, - сказала она, ткнув пальцем в карту. - Я не ошиблась насчет триангуляции. Полагаю, в первый раз похитительница сравнила направление сигнала с тем, которое она чувствовала, находясь в доме Смотрителя, и приблизительно установила, что Сандра где-то в районе Корсики. А во второй и в третий раз, будучи уже здесь, на острове, вычислила ее точное местонахождение.
Марк посмотрел через плечо принцессы. На карте был изображен продолговатый остров поверх которого красным карандашом были начерчены две линии, пересекавшиеся в его северной области. Как раз на точку их пересечения и указывала принцесса.
- Несомненно, мы находимся вот здесь, - говорила она, имея в виду местность Основы по ту сторону Завесы. - Не знаю, насколько это точно, но, судя по тому, что похитительница не вернулась обратно, Сандра недалеко отсюда.
- Или, - предположил Гуннар, - сразу при выходе на Основу они попали в какую-то переделку.
- Да, возможно. - Принцесса взглянула на свои наручные часы, задумчиво наморщила лоб и принялась считать вслух: - Когда мы расстались с Ларссоном, там у него шел третий час пополуночи. Восточную Сибирь и Западную Европу, если не ошибаюсь, разделяет шесть часовых поясов... или даже семь, точно не знаю. Надо бы посмотреть в атлас... Ай, ладно, будем считать, что шесть. На дорогу сюда мы потратили без малого три часа, итого получается, что сейчас на Корсике одиннадцать вечера. Ну, может, полдвенадцатого... - Она посмотрела на своих спутников. - Что будем делать, друзья? Нам лучше всего появиться на Основе поздно вечером, как вот сейчас, или ранним утром. В светлое время суток наша не совсем обычная для Земли одежда будет привлекать к себе всеобщее внимание - особенно твоя, Марк. Я уже не говорю о том, что средь бела дня мы сильно рискуем попасть на глаза людей в момент своего прибытия. А глубокой ночью мы будем казаться подозрительными просто потому, что в такое время все нормальные люди спят. Сейчас мы все устали, так что я предлагаю подождать до утра, а пока немного отдохнуть и подкрепиться.
Беатриса нерешительно покачала головой, искоса поглядывая на брата. Марк понял, что слова принцессы об усталости прежде всего относятся к нему, и сказал:
- Я не хочу отдыхать, госпожа. То есть, конечно, хочу, но вряд ли смогу заснуть. Лучше пойти прямо сейчас.
- Присоединяюсь, - сказал Гуннар.
- Я тоже, - тотчас отозвалась Беатриса.
- А я кушать хочу, - капризно заявил Леопольд, уже превращенный в кота. - И киски проголодались.
Принцесса Инга опустилась на корточки и открыла сумку с продуктами.
- Ты прав, Леопольдик, нам всем не помешает перекусить.
- Я буду только фрукты, - сказал Марк, не желая притрагиваться к пище, взятой из дома врага.
В итоге получилось, что все мясо досталось котам, а люди удовольствовались бананами, апельсинами и другими тропическими фруктами, сорванными по дороге. Поев, они на скорую руку привели себя в порядок, чтобы не выглядеть вконец растрепанными, а Гуннару и Марку принцесса посоветовала отцепить от пояса оружие - меч и кинжал - и оставить его здесь.
- Клинки на Основе еще больший архаизм, чем верховые лошади, - объяснила она. - А что касается защиты, то у нас есть более верное средство - магия.
Марк без всякого сожаления расстался с кинжалом, который, как и меч, оставленный возле ведьминой избушки, был позаимствован им из арсенала МакГрегора. Гуннар же пытался протестовать, но принцесса заявила, что не пропустит его сквозь Завесу с мечом, и он был вынужден подчиниться.
На Основу они перешли без всяких приключений. Местность, куда они попали, была безлюдной; с одной стороны начинался пологий горный склон, с другой раскинулась широкая долина, в противоположном конце которой горели какие-то огни.
- Маловато для города, - сказала принцесса, глядя в сторону огней. - Скорее, там небольшое селение. След идет туда, Беатриса?
- Да, госпожа, в том направлении. Но я вижу недалеко, лишь шагов на десять.
- Что ж, веди нас.
След действительно шел к огням. Они пересекли долину без нежелательных встреч с любопытствующими местными жителями, если не считать двух молодых людей, парня и девушки, которые, впрочем, были настолько поглощены друг другом, что наверняка не заметили компанию странных прохожих с котами на руках.
Источником огней оказались несколько красивых двух и трехэтажных домов с просторными усадьбами, расположенными на берегу небольшого озера.
- Так я и думала, - тихо молвила принцесса. - Судя по всему, это загородные виллы местного истеблишмента.
Марк прежде никогда не слышал слова "истеблишмент", однако решил, что оно обозначает здешнюю знать или является синонимом выражения "уважаемые граждане города". В доме, похожем на эти виллы, но с куда более обширной усадьбой, жила на Грани Нолан семья Марка и Беатрисы.
Леопольд определенно собирался высказать на сей счет свое просвещенное мнение, но едва он подал голос, как принцесса бесцеремонно зажала ему рот рукой и строго проговорила:
- Если еще хоть пикнешь, я тебя усыплю. Без предупреждения. Так и знай.
Кот понял, что она не шутит, и притих.
В конце концов след похитительницы привел их к самой крайней усадьбе, обнесенной высокой, почти в два человеческих роста, каменной стеной. Беатриса подступила к стене вплотную, прикоснулась ладонью к шероховатому камню и шепотом сказала:
- Вот здесь она прошла. Я чувствую след с той стороны. Очень-очень слабо - но чувствую.
Принцесса пристально всмотрелась в стену. Марк почувствовал, что она воздействует на нее какими-то сложными чарами.
- Там что-то вроде сада или парка. Людей вроде не чувствую... Подождите меня здесь, друзья.
Она крепче прижала к себе Леопольда, шагнула вперед и исчезла в стене. Через несколько секунд послышался ее мысленный голос:
„Можете проходить, я держу стену открытой."
Беатриса пошла первой, за ней - Гуннар, а Марк был последним. Он инстинктивно зажмурился и внутренне весь сжался, ожидая, что сейчас расшибет о стену лоб, но вместо этого ощутил лишь слабое, почти незаметное сопротивление и в следующий момент уже оказался по другую сторону стены, перед ровным рядом невысоких деревьев, усыпанных, словно комьями снега, пышным белым цветом.
„Будем говорить мысленно," - сказала принцесса. - „Вы хорошо меня слышите, ребятки?"
„Да, госпожа," - хором ответили Марк с сестрой.
„Вот и чудесно. Беатриса, куда пошла похитительница?"
„Между вот этими деревьями," - она указала пальцем. - „В глубину сада."
„Ладно, пошли."
Сад был большой и занимал добрую половину усадьбы. Сквозь него в разных направления было проложено несколько узких гравиевых дорожек, которые сходились в центре, где стояла маленькая беседка. Как свидетельствовали следы, похитительница вышла на диагональную дорожку и направилась в угол сада.
„А вот в этом месте," - рассказывала Беатриса, когда они добрались до решетчатой ограды, отделявшей сад от остальной усадьбы, - „она свернула под деревья и стала наблюдать за домом. Здесь она была долго, может, несколько часов, а потом..."
Вдруг Беатриса умолкла и прикоснулась ладонью ко лбу. Марк обеспокоенно посмотрел на сестру. Даже в призрачном лунном свете было видно, что она сильно побледнела.
„Что с тобой, Беа?" - спросил он взволнованно. - „Тебе плохо?"
„Нет, ничего... Просто голова закружилась..."
Принцесса Инга выпустила из рук Леопольда, поддержала Беатрису и помогла ей присесть на землю.
„Как ты себя чувствуешь, девонька?"
„Все в порядке, госпожа. Я... Наверное, это от усталости. Сейчас пройдет... уже проходит."
Принцесса погладила ее по голове.
„Глупо мы поступили. Нам следовало подождать до утра и хоть немного отдохнуть."
„А если это не от усталости?" - спросил Гуннар, настороженно озираясь вокруг. - „Может, сработала какая-то хитрая магическая защита?"
„Успокойся, кузен, никакой магии здесь нет. Я бы ее обязательно почувствовала."
Беатриса подняла голову и слабо улыбнулась:
„Уже все прошло. Мы можем идти дальше."
„Нет, посиди еще немного. Нам некуда торопиться."
Тут Леопольд, который внимательно смотрел на Беатрису, ни с того ни с сего укусил принцессу за палец - правда, не сильно, лишь для того, чтобы привлечь ее внимание. Она изумленно уставилась на него и шепотом спросила:
- Что такое?
- Мне можно кое-что сказать?
- Хорошо, говори.
Леопольд ткнул лапой в Беатрису:
- Это не Цветанка. Больше не Цветанка.
Принцесса грустно кивнула:
- Я знаю, котик.
Он энергично фыркнул:
- Ни черта ты не знаешь! Ты говорила, что ее нет, когда она еще была. А только что Цветанка исчезла... Не вся, кое-что от нее осталось, но это уже нельзя назвать Цветанкой. Теперь это другая девочка, тоже хорошая - но не Цветанка.
Принцесса растерянно покачала головой:
- Не понимаю я тебя, Леопольд, совсем не понимаю.
- Я тоже не понимаю, Инна, - признался кот. - Здесь происходит что-то странное.
- А что именно здесь происходит?
- В том-то и дело, что не знаю.
Принцесса на минуту задумалась.
- Ладно, - наконец сказала она. - Будем с этим разбираться.

Глава 18
КРИСТИНА. ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ
- Ну вот, мы почти на месте, - произнес Эдвин ван дер Мер, когда они въехали на покрытый золотистым песком "лоскут" и оказались под пронзительно-голубым вечерним небом, по которому медленно плыли белые барашки туч.
Лицо Кристины обдало резким порывом ветра. Из-за пределов "лоскута" доносились отрывистые крики чаек и шум морского прибоя. В воздухе пахло солью, йодом и водорослями.
- Мы уже в Буферном Поясе? - спросила она, остановившись.
- Совершенно верно, барышня. Последние четыре часа мы ехали по Поясным Граням. А вот это, - священник указал на землю под ногами их лошадей, - Грань, которая нам нужна. И почти нужная нам местность. Теперь еще пара миль в обычном пространстве, и наше путешествие закончено.
Небрежным взмахом руки он сотворил перед собой радужную арку и проехал под ней. Кристина последовала за ним.
Когда она миновала радугу, окружавший ее лоскутчатый ковер Трактовой Равнины сменился панорамой морского побережья, а прежде плоское небо мгновенно изогнулось в форме полусферы и сомкнулось с землей, образовав линию горизонта. Шагах в двухстах от Кристины начиналось море; высокие волны с пенистыми гребнями одна за другой набегали на берег и, разбиваясь о него, откатывались назад. Тянувшийся вдоль изогнутой береговой линии широкий песчаный пляж был совсем пустынный, нигде не было заметно ни малейших следов человеческого присутствия. Дальше от моря начиналась холмистая местность, которая постепенно переходила в невысокие горы со склонами, покрытыми густым тропическим лесом.
Сориентировавшись на месте, Эдвин ван дер Мер развернул свою лошадь и направил ее в противоположную от берега сторону, к видневшейся вдали пальмовой роще
Кристина поехала за ним, с любопытством оглядываясь вокруг себя. Безотчетно девушка ожидала увидеть здесь что-то необычайное, что отличало бы эту Грань от всех остальных, где она бывала; но ее окружал самый заурядный тропический пейзаж, на который она вдоволь насмотрелась за время своего длительного путешествия по Равнине.
"А что же ты думала? - насмешливо спросила она у себя. - Грань как Грань, только и того, что Поясная".
На полпути Кристина наконец почувствовала присутствие в районе рощи Вуали - какой-то странной Вуали, очень маленькой, лишь несколько метров в поперечнике, и не совсем "прозрачной". Она не стала ни о чем спрашивать своего спутника, так как и сама догадалась, что это такое. Из школьных уроков она знала, что каждая Поясная Грань соприкасается с Основой только в одном-единственном месте, которое называется Завесой Земли. Завесы никогда не совпадали с обычными Вуалями, поэтому их поиск был самой сложной частью путешествия на Основу - если, конечно, не знать наперед о местонахождении по крайней мере одной из них. Многие желающие нелегально посетить родину человечества так и застревали в Буферном Поясе, не имея достаточно опыта, чтобы самостоятельно найти Завесу, и не располагая устойчивыми ориентирами, чтобы пробить на Землю "колодец". Зато попасть с Основы на Грани для любого мало-мальски сильного мага не проблема, поскольку в каждой своей точке она соприкасается с бесчисленным множеством Поясных Граней.
Приблизившись к роще, Кристина разглядела между деревьями небольшой кирпичный дом, который стоял как раз на том месте, где находилась Завеса.
- Сандра живет здесь? - спросила она, надеясь, что уж теперь-то с таинственностью покончено.
- Не знаю, барышня, - повернувшись к ней, ответил Эдвин ван дер Мер. - Мне просто приказали доставить вас сюда, что я и сделал. Раньше я никогда здесь не бывал и получил координаты этой местности лишь на нашем последнем привале. А с госпожой Сандрой я расстался еще на Микене, когда она в сопровождении наших братьев и сестер отправилась на Истру, а я остался в свите его святейшества.
- На Истру? - переспросила Кристина. За все время их знакомства ее спутник впервые произнес имя Сандры, вместо уже набившего оскомину "известная вам особа", и сообщил что-то конкретное о ней. - Где это?
- Почти у самой границы Запретной Зоны. Там находится родина принца Владислава.
- Ага... - Теперь Кристина поняла, куда ехали Инга и Владислав по Главной Магистрали. - И что же Сандра делала на его родине?
- Об этом она сама вам расскажет. Осталось уже немного.
Когда они подъезжали к домику, оттуда вышли двое человек - рыжеволосая женщина лет сорока и девушка не старше двадцати, темная шатенка с роскошными длинными волосами, одетая в легкое летнее платье, сквозь тонкую ткань которого легко просвечивалась ее изящная фигура. Ее красивое лицо лучилось радостью.
- Сандра! - восхищенно взвизгнула Кристина.
У нее возникло непреодолимое желание спрыгнуть на землю и бегом броситься к подруге, но она сдержала свой порыв и, доехав до крыльца, чинно сошла с лошади. Эдвин ван дер Мер также спешился и отвесил поклон:
- Здравствуйте, госпожа. Я выполнил ваше поручение.
В первый момент Кристина подумала, что он сказал это рыжеволосой женщине, но затем поняла, что обращался он к Сандре, причем слово "госпожа" произнес явно с большой буквы.
Сандра обворожительно улыбнулась ему:
- Спасибо, отец Эдвин. Я очень рада вас видеть.
Молодой священник поцеловал ее руку - но не как мужчина женщине, а скорее как подданный своей королеве.
"Чудеса да и только!" - изумленно подумала Кристина, наблюдая за этой сценой.
Затем Сандра подошла к ней и крепко обняла ее.
- Ах, Кристи, наконец-то! Я уже заждалась тебя.
- Я тоже соскучилась за тобой, - ответила Кристина, расцеловав подругу в обе щеки. - Я так жалею, что осталась тогда в Вечном Городе. Я поступила как бессовестная, эгоистичная девчонка. Ты когда-нибудь простишь меня?
- Конечно. Я уже простила.
Кристина немного отстранилась от подруги и смерила ее восторженным взглядом.
- Ты так похорошела, милочка. Ты совсем... - Она внезапно замолчала, наконец обратив внимание, что магическая аура Сандры, которая раньше была угнетена действием перстня Бодуэна, теперь отсутствует вовсе, а сам перстень больше не надет на средний палец ее правой руки.
Сандра печально улыбнулась:
- Ну что, заметила?
- Ах, дорогая! - промолвила Кристина, глядя на нее с искренним сочувствием. - Над тобой провели экзорцизм?
- Нет, не совсем.
- Как это "не совсем"?
- Ну... Это долгая история, и в двух словах ее не расскажешь. Потерпи немного, ладно? Скоро ты все узнаешь.
- Хорошо, - неохотно согласилась сгоравшая от любопытства Кристина.
- Ты, наверное, хочешь помыться с дороги? - спросила Сандра.
- Да, не откажусь.
- Тогда ты можешь принять душ. Или искупаться вместе со мной в озере. Это недалеко, всего в пяти минутах ходьбы.
Кристину больше привлекал горячий душ, за время путешествия ей изрядно приелось мытье в природных водоемах, однако она понимала, что Сандра ждет другого ответа, поэтому сказала:
- Давай искупаемся.
- Вот и отлично. Сейчас пойдем, я только возьму полотенца и все такое.
Сандра второпях познакомила ее с рыжеволосой женщиной по имени Эльвира, которую полушутя, полусерьезно назвала своей дуэньей, и скрылась в доме. Кристина обменялась с Эльвирой несколькими вежливыми фразами, а Эдвин ван дер Мер тем временем поснимал с обеих лошадей поклажу. Через минуту из дома вернулась Сандра с перекинутой через плечо сумкой, из которой выглядывал край ворсистого полотенца. В другой руке она держала большой конверт из плотной бумаги сероватого цвета.
- Я захватила для тебя чистую одежду и обувь. Думаю, ты захочешь переодеться.
- Еще бы. - Кристина быстро взглянула вниз, на свой запыленный дорожный костюм. - Если бы ты знала, как мне надоели эти брюки и сапожки!
- Знаю, - рассмеялась Сандра. - Прекрасно знаю. Ты же такая неженка. - Затем она поглядела на Эльвиру: - Будьте добры, дорогуша, позаботьтесь о вещах Кристины. И не надо идти за мной - теперь я не сама.
Эльвира недовольно поджала губы, но все же согласно кивнула:
- Да, госпожа.
Сандра удрученно вздохнула:
- Сколько раз я должна просить вас, чтобы вы не называли меня... Да ну вас! - Она запихнула конверт в боковой кармашек сумки и повернулась к подруге. - Пойдем, Кристи. Слава богу, ты уже здесь. Теперь хоть один человек будет обращаться ко мне по имени, а не величать госпожой.
- А почему тебя так называют? - поинтересовалась Кристина, когда Эльвира увела нагруженного вещами отца Эдвина в дом.
- Это часть все той же долгой истории. Когда искупаемся, я расскажу... Ну, идем же!
Взявшись за руки, девушки направились по едва различимой тропинке вглубь рощи. Некоторое время они шли молча, просто обмениваясь улыбками и не в силах найти слов, чтобы в полной мере выразить свою радость от встречи. Наконец Кристина спросила:
- Так ты здесь живешь?
- Если ты имеешь в виду эту Грань и этот домик, то нет, не совсем. Я живу по ту сторону Завесы, на Основе.
- Ага, так я и думала.
- Но я часто здесь бываю. По несколько часов в день. Из соображений безопасности я не выхожу за пределы нашей земной усадьбы, а на этой Грани могу гулять где угодно и сколько угодно. Для меня даже построили домик, чтобы я с малышом могла переждать здесь день-другой, если вдруг срочно придется покинуть нашу земную усадьбу. Как ты, наверное, знаешь, в каждой своей точке Основа соприкасается с бесконечным множеством Поясных Граней, поэтому полностью исключено, что преследователи выйдут именно на эту Грань. Буферный Пояс - идеальное убежище.
Кристина молча кивнула. Из школьных уроков она знала, что такие случайные попадания, маловероятные в других областях Граней, в Буферном Поясе вообще невероятны - и не только в обыденном смысле этого слова, но и в строгом математическом.
- Правда, раньше мне было скучно одной или в компании моих дуэний, - продолжала Сандра. - Они, в общем-то, славные женщины, но чересчур серьезные и относятся ко мне слишком уж... почтительно. Зато теперь со мной будешь ты, и я... Ты даже не представляешь, Кристи, как я рада!
- Я тоже рада, Сандра. Безумно рада. Лишь после твоего отъезда я поняла, что больше никогда у меня не будет такой близкой подруги, как ты. Я чувствовала себя одинокой, никому не нужной, всеми покинутой... - Тыльной стороной ладони Кристина вытерла с лица слезы и счастливо улыбнулась. - А ты просто душка! Я уже перестала надеяться, что ты простишь мне мое слабодушие, что захочешь видеть меня. И вдруг - получаю от тебя весточку! Я чуть не сошла с ума от счастья. Я не могла ждать ни секунды и сразу же поехала к тебе.
- Да, - кивнула Сандра. - Мне говорили, что ты покинула дворец среди ночи.
Кристина вздохнула:
- Но, увы, это не помогло мне приехать к тебе пораньше. Кто бы мог подумать, что на путь из Вечного Города до Основы придется потратить три с лишним месяца. Добрую четверть длины Магистрали нам пришлось ехать по дикой Равнине... А все из-за тех дурацких проверок!
- Ты знаешь, чем они вызваны?
Деревья перед ними внезапно расступились, и девушки вышли на лужайку перед озером, в которое с невысокой скалы низвергались водопадом потоки воды.
- Да, уже знаю. Отец Эдвин сказал.
- Выходит, я выиграла! Эльвира настаивала, что он ни слова тебе не скажет, а я возражала ей, что нельзя провести с человеком так много времени и ни о чем не проболтаться.
Кристина пожала плечами:
- Ну, не знаю. Похоже на то, что ты все-таки проиграла. Отец Эдвин упомянул о родине Владислава лишь за минуту до того, как мы подъехали к твоему домику. Это нельзя назвать "проболтался" - просто он решил, что наше путешествие закончено. А до того он даже не называл твоего имени.
Сандра остановилась недалеко от берега и поставила наземь сумку.
- Тогда я проиграла. Отец Эдвин удивительный человек. - Она достала из сумки одеяло, расстелила его на траве и бросила поверх него два больших полотенца. - Значит, ты совсем не в курсе последних событий?
- Каких?
- Месяц назад Инга бросила Владислава и бежала, куда глаза глядят. Ее до сих пор не нашли.
Кристина потрясенно воззрилась на нее:
- Да что ты говоришь?!
- А вот представь себе! С тех пор вся Инквизиция стоит на рогах, землю роет в поисках Инги - но все безрезультатно. Кстати, именно поэтому на последнем отрезке Магистрали вам пришлось снова вернуться на дикую Равнину. Наши люди вовремя предупредили отца Эдвина, что вот-вот возобновятся проверки.
- А я думала, это из-за того, что Владислав с Ингой возвращаются в Вечный Город. - Кристина растерянно тряхнула головой. - Нет, это невероятно! Ведь они были такой замечательной парой. Инга, конечно, стерва - но не до такой же степени!
Сандра грустно усмехнулась:
- Инга бросила Владислава не потому, что нашла другого. Я подозреваю, что она сбежала от него по той же причине, что и я.
- Как это? Она что, тоже... Она ждет ребенка?
- Нет-нет. Тут совсем другое. Тогда я не сказала тебе всей правды, не могла сказать. Конечно, я убежала, чтобы спрятать моего малыша от Велиала, но это не было единственной причиной моего бегства. Если бы святейший Иларий просто пообещал мне защиту и покровительство своей церкви, я бы не согласилась с его планами и осталась под крылышком Инквизиции. Но он кое-что рассказал мне о Владиславе, и я... Ладно, Кристи, давай искупаемся, а уже потом продолжим наш разговор.
Кристина согласно кивнула и принялась второпях раздеваться. Сандра стянула с себя платье и белье и с немного жалостливой улыбкой посмотрела на подругу, которая к тому времени успела снять лишь верхнюю одежду.
- Ах, дорогуша, ты стала совсем как тростинка! Долгая дорога вконец умаяла тебя, бедняжку. Но ничего, у нас ты откормишься.
Кристина бросила скептический взгляд на свое тело и вздохнула. Никакое откармливание ей не поможет - ее беда не в излишней худобе, а в формах, вернее, в почти что полном их отсутствии. Куда ей тягаться с такими девушками, как Инга или Сандра! И особенно - Сандра. Даже беременной она была на диво хороша, а сейчас и вовсе превратилась в красавицу. На ее плоском упругом животе не было видно даже малейшего следа растяжек, которые появляются у женщин во время вынашивания ребенка, а ее грудь нисколько не обвисала и казалась по-прежнему девственной.
- Ты замечательно выглядишь, - сказала Кристина без тени зависти, а с одним лишь искренним восхищением. - Можно подумать, что ты никогда не рожала... Кстати, кто у тебя - мальчик или девочка?
Лицо Сандры просияло:
- Мальчик. Он просто прелесть! Завтра ты с ним познакомишься.
- А почему завтра?
- Потому что там, где мы живем, сейчас поздний вечер, и Марио уже спит.
- Его зовут Марио?
- Да, Марио Феличе. Надеюсь, второе имя принесет ему удачу... Ну, Кристи, пошли купаться. Не бойся за свои ноги - дно возле берега песчаное.
Сандра взяла из сумки кусок мыла и с веселым визгом забежала в воду. Кристина быстро закончила раздеваться и последовала за ней. Прохладная вода приятно обожгла ее кожу.
- Поплыли к водопаду, - крикнула ей Сандра. - Там очень здорово.
Четверть часа девушки мылись и резвились в воде, потом вернулись на берег, чистые и посвежевшие, и насухо обтерлись полотенцами. Не одеваясь, они растянулись на одеяле, нежась в ласковых лучах вечернего солнышка.
- Ну же, рассказывай, - отозвалась Кристина. - Я хочу знать все.
Сандра лениво протянула руку к сумке, вынула из его бокового кармана серый конверт и отдала его подруге.
- Прежде всего прочитай это. Здесь два письма святейшего Илария, когда он был еще митрополитом Истрийским, адресованные тогдашнему предстоятелю Несторианской Церкви патриарху Никодиму. Думаю, мою историю следует начать с них.
Кристина перевернулась со спины на живот, извлекла из конверта дюжину исписанных мелким почерком листов и, положив их перед собой на одеяло, приступила к чтению. Почерк у нынешнего патриарха был не ахти какой каллиграфический, и временами ей приходилось угадывать слова, написанные слишком неразборчиво или смазанные чьей-то неосторожной рукой, благо текст был на греческом, которым она владела в совершенстве.
В первом письме речь шла о громком скандале в семье князя Властимира Верховинского, чья младшая дочь, четырнадцатилетняя Марьяна, нежданно-негаданно забеременела. Как водится, после такого известия поднялся страшный переполох. Разгневанный князь требовал от дочери назвать имя соблазнителя, но девушка клялась и божилась, что у нее не было мужчин. Этому, разумеется, никто не верил; к тому же все бабки-повитухи в один голос утверждали, что княжна уже не девственница.
Впрочем, князь Властимир и без признания дочери догадывался, кто отец ее ребенка. Все подозрения падали на его племянника Огнеслава, который рос вместе с Марьяной и был ее лучшим другом. Подозрения князя переросли в уверенность, когда Огнеслав, даже не пытаясь оправдываться, бежал от дядиного гнева и укрылся в родовом замке своей матери.
Доведенный до бешенства этим позорным бегством, Властимир впопыхах собрал дружину, намереваясь взять штурмом невесткин замок и примерно наказать трусливого соблазнителя, но тут в семейную ссору, грозившую закончиться кровопролитием, вмешался митрополит Истрийский. В результате длительных и напряженных переговоров с обеими конфликтующими сторонами владыке Иларию удалось остудить гнев князя и помирить его с племянником. К вящему облегчению всей родни, Огнеслав публично признал себя отцом ребенка, а вскоре состоялась его свадьба с княжной - что, в общем, отвечало желанию обоих молодых людей. Правда, в узком семейном кругу Марьяна продолжала настаивать на своей невинности, а Огнеслав - на своей невиновности, но их заявления воспринимались родичами как обыкновенное детское упрямство.
Единственный, кто поверил Марьяне и Огнеславу, был митрополит Иларий. В своем письме к патриарху владыка перечислил целый ряд "знамений", случившихся на Грани за пару месяцев до скандала, приблизительно в то время, когда был зачат ребенок, и подкрепил их пространными цитатами из Библии и философских книг. Его аргументы произвели на Кристину двойственное впечатление. Большинство явлений, на которые он ссылался, были скорее курьезными, нежели знаменательными, но среди них имелось несколько таких, что заставляли призадуматься.
Особенно девушку поразило появление в небе Истры трех новых звезд во время парада планет. Даже одинокие вспышки таких звезд случаются нечасто, но если на небосводе зажигаются сразу три новые звезды, причем расположенные не как попало, а по углам равностороннего треугольника, и происходит это в тот момент, когда все планеты солнечной системы выстроились в одну линию, - тут уж волей-неволей подумаешь о знамении и воздержишься от того, чтобы заключать это слово в кавычки. По-видимому, владыка Иларий долго думал о нем и тщетно искал, на что оно указывает, пока не разразился скандал в семье князя Верховинского. Когда же обнаружилось, что начало беременности Марьяны совпадает по времени с появлением оного знамения, святой отец заподозрил, что тут имело место непорочное зачатие и поспешил сообщить об этом своему начальству. Что же касается отсутствия у княжны признаков девственности, то митрополит замечал, что Марьяна с детства увлекалась верховой ездой и всегда пользовалась мужскими седлами - а это порой приводит к преждевременному разрыву девственной плевы.
Во втором письме владыка Иларий сообщал, что в 4 часа 52 минуты утра Сочельника, 21 декабря 1974 года, княжна Марьяна произвела на свет сына, которому дали имя Володислав. Сие событие также сопровождалось многочисленными "знамениями", наподобие радуги среди ночи и рождения ягненка с золотой шерстью, но на этот раз митрополит упомянул о них вскользь, отдельно остановившись лишь на поведении трех новых звезд, которые появились в ночь на 17 марта - то есть ровно за сорок недель до рождения ребенка. В своем предыдущем письме владыка Иларий не упомянул о еще одной странности этих звезд, помимо их внезапного возникновения и симметричного расположения; не упомянул, ибо тогда еще не заметил, что они медленно двигались относительно всех других звезд истрийского небосвода. Эти три звезды на протяжении всего срока беременности княжны постепенно сближались и в ночь перед Сочельником сошлись в одной точке, образовав очень яркую звезду.
Далее в письме говорилось, что во время крещения на ладонях, на лбу и на левой стороне груди Володислава появились небольшие кровоточащие ранки - так называемые стигматические метки, следы Христовых ран, которые под конец церемонии немедленно и совершенно бесследно исчезли. Когда же мальчика погрузили в купель со святой водой, над его головой возникло золотое сияние в форме нимба, а к пению церковного хора примешалась какая-то тихая музыка - почти неслышная, но настолько прекрасная, что многие из присутствовавших в храме даже расплакались от восторга и умиления.
Владыка Иларий, самолично крестивший новорожденного, был потрясен происшедшим до глубины души, и это явственно чувствовалось по письму, которое он написал вечером того же дня. Отбросив свойственную высокопоставленным священнослужителям сдержанность и осторожность, митрополит выражал уверенность, что ребенок, которого он нынче держал на руках, есть Спаситель, новый мессия, ниспосланный Небесами многострадальному человечеству. В качестве дополнительного аргумента владыка, человек весьма образованный, приводил свои расчеты, из которых явствовало, что в момент рождения Володислава на Основе в Вифлееме как раз была полночь с 21 на 22 декабря - а Иисус Христос, что уже считается научно доказанным фактом, родился именно в полночь зимнего солнцестояния. Кроме того, продолжал владыка Иларий, некоторые источники утверждают, что Иисус родился не в 4-ом и не в 6-ом году до н.э., а в 27-ом, и если это так, то получается, что новый мессия пришел в мир земной спустя ровно две тысячи лет после первого.
Под конец письма митрополит немного поостыл и заверил патриарха, что вплоть до получения соответствующих инструкций воздержится от каких-либо публичных заявлений касательно божественной природы княжича Володислава. Благо больше никто на Истре не обратил особого внимания на знамения, что сопутствовали всей этой истории, а если и обратил, то никак не связал их с рождением у князя Верховинского внука. Стигматические знаки на теле младенца, золотое сияние над его головой, конечно, заметили все, кто присутствовал на церемонии крещения, а большинство также слышало и тихую неземную музыку, однако князь Властимир, который был довольно опытным магом, сразу объяснил эти явления большой магической силой у Володислава. Он очень гордился тем, что в их роду появился такой могущественный маг...
- О боже! - прошептала Кристина и еще раз, уже не так поспешно и более внимательно, перечитала оба письма.
Потом аккуратно сложила все листы, сунула их в конверт и вопросительно посмотрела на Сандру:
- Послушай, это серьезно?
- Абсолютно серьезно, - ответила та, продолжая лежать навзничь с закрытыми глазами.
- О боже! - повторила Кристина. - А что было дальше?
Сандра распахнула глаза и повернула к ней голову.
- Как ты сама понимаешь, второе письмо, в отличие от первого, настроило патриарха Никодима на серьезный лад. Он понял, что на Истре действительно произошло нечто знаменательное, и немедленно отправил туда комиссию. Разумеется, эта немедленность была весьма условной: от Истры до Главной Магистрали почти пять месяцев пути по трактам, а потом гонцу пришлось еще девять недель добираться по железной дороге до Бетики - в то время поезда ходили гораздо медленнее, так что письмо от митрополита пришло с более чем полугодичной задержкой. Комиссию вел опытный маг, поэтому на путь до Истры они потратили втрое меньше времени, чем гонец, и прибыли на место в конце сентября. Однако там они обнаружили, что опоздали как минимум на семь месяцев. Им осталось только собрать немногочисленные свидетельства трагедии и убраться восвояси.
- А что случилось?
Сандра рассказала Кристине о Прорыве, унесшем жизни всех членов семьи князя Верховинского, за исключением Марьяны и Огнеслава.
- Изучив все обстоятельства дела, - продолжала она, - члены комиссии пришли к выводу, что княжич Володислав, в чьей гибели они не сомневались, действительно был несостоявшимся мессией или, в крайнем случае, пророком, которому Вышний мир не смог обеспечить надежную защиту. А вот патриарх Никодим, ознакомившись с отчетом, отказался поверить в смерть Володислава - он был уверен, что мальчик просто похищен, и в общем догадывался о личности похитителя.
- Неужели Мэтр?
- Да, он самый. - Сандра легла набок лицом к Кристине и подперла голову рукой. - Тут вот какое дело. Оказывается, основатель несторианской ветви христианства, константинопольский патриарх Несторий, оставил для своих последователей тайное пророчество, в котором предсказывал, что на исходе второго тысячелетия в мир земной придет новый Сын Божий, но некие силы, не обязательно враждебные человечеству - Несторий это особо подчеркивал, - решат использовать его в своих целях и постараются воспрепятствовать исполнению его высшего предназначения. То обстоятельство, что расследованием событий на Истре от Инквизиции занимался мой крестный Ривал де Каэрден, известный своей близостью к Мэтру, насторожило патриарха Никодима, а окончательно он убедился в том, что дело тут нечисто, когда сумел заполучить копию доклада дяди Ривала. Там не упоминалось очень важное свидетельство одного из немногих уцелевших слуг - старого конюха, его имя я забыла. Он клятвенно утверждал, что в самом начале видел, как замок покидал какой-то человек, завернутый в широкий черный плащ, с небольшим свертком в руках, напоминавшим спеленатого младенца. Ему, впрочем, никто не поверил - после Прорыва он тронулся умом, да и в замке было найдено обезображенное тельце двухмесячного ребенка. Но дядя Ривал был обязан включить показания сумасшедшего конюха в свой отчет - если только не хотел что-то скрыть. Короче, святейший Никодим утвердился во мнении, что княжич Володислав жив-здоров, но его где-то прячут, чтобы не сбылось предназначение. В меру скромных сил своей церкви он организовал поиски, которые ни к чему не привели. А через семь лет, когда Никодим умер, Священный Синод исполнил его последнюю волю и избрал новым патриархом владыку Илария, который, ознакомившись с пророчеством Нестория и секретным завещанием своего предшественника, продолжил искать Володислава - однако тщетно...
- Погоди, Сандра, - остановила ее Кристина. - Я, конечно, поняла, что княжич Володислав - это твой Владислав. Но если он Сын Божий... о, господи, это просто в голове не укладывается!.. если он новый Спаситель, то как можно помешать его предназначению? Ведь он уже пришел в наш мир.
- Не знаю, Кристи. Я пыталась согласовать это с тем, чему меня в детстве учили верить, но ничего не получилось. Иногда я жалею, что не стала, как дядя Ривал или мой брат Маркеджани, сторонницей гностицизма - это очень гибкая доктрина, которая способна включить в себя все, что не противоречит дуализму Добра и Зла. А для несториан никакого парадокса здесь нет - ведь по их учению, Иисус Христос, будучи рожден человеком, лишь впоследствии воспринял божественную природу. В их представлении Сын Божий и Спаситель - отнюдь не одно и то же.
- То есть, они считают, что Мэтр каким-то образом помешал Владиславу овладеть божественной сущностью своего небесного Отца?
- Вот именно.
Сандра поднялась и стала одеваться. Кристина продолжала лежать, лишь перевернулась на спину и, заложив за голову руки, устремила взгляд в небо. Теперь она понимала, что заставило Сандру бежать из-под опеки Инквизиции. На самом деле она скрывалась от Владислава. Точно так же поступила и Инга, когда узнала о его происхождении. Она просто испугалась - испугалась, что ее муж действительно Сын Божий...
- Сногсшибательная история, - задумчиво произнесла Кристина. - Если это правда, то что же будет с Владиславом? Он все-таки станет мессией?
Сандра надела платье и завязала на талии поясок. Затем достала из сумки блузку с короткой юбкой, белье и босоножки и положила их рядом с Кристиной.
- Несториане считают, что нет, - ответила она, присев на одеяло. - Они убеждены, что Мэтр добился своего, и теперь Владислав стал его орудием в достижении какой-то неведомой нам цели. В своем пророчестве Несторий предвидел такое развитие событий. И он предсказал, что в этом случае Сын Божий породит Сына Человеческого, который унаследует божественное начало своего отца и станет истинным Спасителем. - Сандра неожиданно всхлипнула и вся сникла. - Ты только представь себе: мой сын, мой малыш...
Кристина поднялась, села рядом с подругой и обняла ее за плечи. Она хотела сказать ей что-то утешительное, но не могла подобрать нужных слов, поэтому просто обнимала ее и гладила чуть влажные волосы.
Наконец Сандра